Цитаты из книги «Девушка с тату пониже спины»

Когда любишь человека, который причиняет тебе боль, ты оказываешься в особом аду, через который прошло так много женщин.

Думаю, чтобы добиться чего-нибудь в какой угодно области, нужно сначала много раз провалиться. И совершенно не бояться провала – а то никогда не выйдешь на следующий уровень.

Тут одна старушка в метро меня спросила: «Слышали благую весть?» Она меня пыталась спасти. Я отвечаю: «Мэм, мне очень жаль. Я из евреев». Она говорит: «Это ничего, ваш народ просто пока ищет Иисуса». Я отвечаю: «Нет, мы его нашли. Может, это вы дурные вести не слышали».

Стендап – это то, чем я больше всего люблю заниматься. Ну, это вранье. Я люблю, когда у меня оргазм, люблю смотреть хорошее кино или читать хорошие книги. Люблю есть пасту и пить вино. Наверное, это то, что я больше всего люблю. Но после них. Ой, стойте, спать, я люблю спать – и люблю яхты. Люблю играть в волейбол с сестрой, люблю ходить на концерты групп и музыкантов, которых как раз в это время сильнее всего люблю. Вот что я больше всего люблю. Но, если без шуток, хотя я не шучу, стендап для меня – это такая огромная радость.

Нет ничего лучше, чем быть самому себе хозяином.

Женщиной становишься, когда тебе в первый раз профессионально подбирают бюстгальтер и ты понимаешь, что всю, мать ее, жизнь носила не тот размер. Когда в первый раз пукаешь при своем парне. Когда тебе в первый раз разбивают сердце. Когда впервые разбиваешь кому-то сердце ты. Когда впервые сталкиваешься с тем, что умирает тот, кого ты любишь. Когда в первый раз врешь и выставляешь себя в дурном свете, чтобы лучший друг выглядел хорошо.

Большую часть жизни меня тянуло к горячим парням с интеллектом хэллоуинской тыквы и брюшком.

Одни говорят, что женщиной становишься, когда у тебя начинаются месячные, другие – когда теряешь девственность.

«Забудь. Надо быть крутой и не показывать, что тебя задели»

Самая большая радость, какую я помню из детства, – это когда надвигался шторм и поднимались большие волны. Все пугались и не шли в воду, но только не мы. Даже когда океан злился и тащил нас вбок. Нам приходилось выходить на берег и проходить половину футбольного поля, прежде чем нас снова смывало волной. Мы плыли против течения и ловили лучшие волны за день. Ничто не могло заставить нас выйти: ни дождь, ни мама, оравшая с берега, – ничто. Я по-прежнему представляю себе папу молодым, здоровым и сильным, с бронзовой кожей и мокрыми черными волосами. По какой-то причине мне не было страшно. Может быть, потому что я была с папой. Рядом с ним меня было не одолеть.