Цитаты из книг автора «Эми Липтрот»

Сигнал о долгожданном сообщении дарит бледное подобие наслаждения от первого глотка пива, от холодной воды в изнурительную жару, от падения в мягкую кровать, когда ты устал, от решения перестать барахтаться, раз ты всё равно тонешь.

Фата-моргану можно увидеть, но приблизиться к ней – никогда. Как и Хезер-Блезер, она всегда остается на самом краешке горизонта.

Я мечтаю о том, чтобы он узнал, что у меня всё наладилось, но знаю в глубине души, что не наладится, пока не станет всё равно, в курсе ли он.

Ферма находится на западе главного и самого большого из Оркнейских островов, на той же широте, что Осло и Санкт-Петербург. От Канады меня отделяют только скалы и океан.

Белтейн кельтский праздник костров, символизирующий плодородие и обновление жизненных сил; отмечается 1 мая, между весенним равноденствием и летним солнцестоянием

Даже в час ночи – самый темный час после перехода Великобритании на летнее время – птицы сходят с ума. Почти при каждой остановке я слышу классическое оркнейское трио: воркующие кроншнепы, пищащие кулики-сороки и чибисы, пиликающие, как модем. Незнакомые звуки я записываю, чтобы потом попросить у продвинутых коллег из Королевского общества защиты птиц объяснить мне, кто «скрипит, как матрасные пружины» или «квохчет, как напуганная курица». Они объясняют мне, что тот, кого я идентифицировала как «дрожащего ягненка», – на самом деле бекас, который токует, издавая жутковатые, ни с чем не сравнимые звуки перышками своего хвоста.

Меня неожиданно позвали поработать в Королевское общество защиты птиц на длительный проект «Коростель», и вместо того, чтобы вернуться в Лондон, я остаюсь на Оркни как минимум на всё лето – до истечения срока контракта.

Находясь на маленьком острове одна, я странным образом одновременно как будто на свободе и в заточении. Присаживаясь пописать на краю утеса, с которого открывается вид на Норвегию, я чувствую себя викингом-завоевателем. Год назад я была в реабилитационной клинике в Лондоне. Сейчас я лежу в позе звезды в середине вертолетной площадки, которую построили, чтобы обслуживать маяк.

За последние пять лет я жила в десяти разных домах. Мои вещи хранятся на чердаках и в гаражах у друзей в Лондоне, что служит физическим доказательством моей неустроенности и отсутствия прочных связей. Я то тут, то там, но никогда не дома. Я думаю об алкоголе, как другие фантазируют о романах. Я знаю, что нельзя, но, если бы все карты сошлись и никто не узнал, мы с бутылками могли бы провести выходные вместе.

Как-то вечером вместо собрания Анонимных Алкоголиков я отправилась на первую встречу Оркнейского общества астрономов. Ведь я бросила пить для того, чтобы заняться чем-то другим, а не для того, чтобы вести разговоры о том, что я бросила пить.