Всё же я недооценила серьёзность слов Стоуна в тот день. Когда он озвучил своё желание провести между нами линию, я смиренно приняла его решение, при этом ошибочно посчитав, что прекратятся лишь флирт и заигрывания с его стороны. Мне казалось, что подобное изменение станет незначительным и вполне сносным. Однако вместе с тревожащим меня вниманием исчез и сам Стоун. И к своему стыду, я вынуждена признать, что подобное изменение всё же отразилось на мне. В былые дни встреча с Рыжим зачастую сопровождалась моей улыбкой, ведь стоило мне словить на себе лукавый взгляд парня, как за этим непременно следовал веселящий меня вздор. Но отныне я трепещу от одной лишь мысли, что наши взгляды встретятся, и я найду в его глазах одно лишь безразличие ко мне.

– Дурацкий день! Дурацкий день дурацкого месяца дурацкого года, – я едва слышно бурчу себе под нос, когда останавливаюсь у шкафчиков и торопливо ищу затерявшиеся в рюкзаке наушники.

Если не поспешу, то непременно увижу её. Звонок на урок не прозвучит ещё в течение десяти минут, но Аманда непременно скоро явится у двери класса, дабы в числе первых зайти в соседний кабинет. Я поднимаю беспокойный взгляд и оглядываюсь по сторонам. У меня нет ни малейшего желания видеться с ней. Однако моим внутренним чаяниям покончить с поиском наушников и удалиться с первого этажа до прихода Аманды не суждено было сбыться, потому как краем глаза я замечаю знакомую рыжеволосую дрянь.

– Какой же ты у меня глупыш! – слышится наигранное возмущение Аманды, а затем я вижу смеющегося Стоуна, который вместе с подругой его девушки выходит из-за угла.

– Кейли, я уверяю тебя, что это неправда, – Ривен с широкой улыбкой на губах обращается к рядом идущей девушке, которая ожидающе смотрит на него. – Во-первых, Аманда название этой группы не знает. А во-вторых, она слушает Селену Гомес и Бибера, в тайне думая, что однажды они снова будут вместе.

– Эй! – восклицает в недовольстве рыжеволосая.

– Прости. Я забыл, что ты так и не оправилась после их разрыва, – в своей манере отвечает парень, однако Аманда в самом деле воспринимает его слова как злую насмешку, и слёзы подступают к её глазам. Стоун на секунду замирает, оторопев от реакции своей девушки, но спустя мгновение принимается извиняться за безобидную шутку, которая так ранила особо тонкую натуру Аманды.

Я с отвращением наблюдаю за её хныканьем. Как, должно быть, глупо чувствует себя Ривен, когда он утирает с щёк девушки слёзы, а некая Кейли стыдливо смотрит по сторонам, страшась заметить насмешки невольных свидетелей произошедшей истерики. Всё же не одной мне поведение Аманды кажется неуместным и унизительным. И стоит рыжеволосой утереть шмыгающий нос рукавом рубашки и широко распахнутыми глазами посмотреть на своего парня, как я не могу сдержать презрительную усмешку. Стоун, который до этого терпеливо утешал подругу своего сердца, замечает мою реакцию и с досадой поджимает губы. По всей видимости, тот факт, что я стала свидетельницей этой сцены, задел его. И поэтому, будто желая мне что-то доказать, он склоняется над Амандой и увлекает её в чувственный поцелуй.

Улыбка в тот же час исчезает с моего лица. Я не дольше секунды наблюдаю за их поцелуем, после чего ухожу, не желая знать исход завываний рыжеволосой. Яростно сжав в руке наушники, по вине которых я и стала свидетельницей поцелуя, я стремглав иду в сторону библиотеки, где планирую провести остаток перемены в привычном одиночестве. Однако в тот же момент как я кидаю на стол рюкзак с учебниками, в библиотеку заходит Лиззи. После недолгого разговора с учителем, она с привычной улыбкой на губах идёт в мою сторону, желая составить мне компанию в подготовке к экзаменам.

– Опять прячешься от него? – вдруг спрашивает подходящая ко мне девушка, и я перевожу на неё остервенелый взгляд. И гадать не стоит, дабы понять, о ком идёт речь, что злит меня ещё сильнее.

– Готовлюсь к экзамену, – я коротко перечу ей.

– Не знай я твой средний балл, то могла бы и поверить, – рассмеявшись, она присаживается подле меня и с шаловливым видом заглядывает в мою тетрадь.

– Вот поэтому я здесь. Если не наберу проходной балл, то выгонят меня из дома и отправят дояркой в колхоз работать. И если ты продолжишь меня донимать…

– Да поняла я, зайка, – она перебивает меня, и следом достаёт из рюкзака ноутбук. – Я всего-то пошутила. И к слову, у тебя две ошибки в решении, – она мне говорит, после чего пальцем указывает на них.

– Спасибо, – я с несговорчивым видом благодарю её, после того как она мне доступно объяснила верное решение задачи.

– Да не за что, – она пожимает плечами, и вдруг я ловлю на себе её неоднозначный взгляд. Несомненно, она желает что-то разузнать у меня. Да вот только с вопросом она по какой-то причине медлит, что вынуждает меня нервно сжаться в стуле. По непонятной мне причине, один лишь её взгляд исподтишка пробивает меня на дрожь. И стоит мимо нашего столика пройти Вильяму и приветливо мне улыбнуться, как Лиззи, в конце концов, решается заговорить о тревожащем её вопросе. – Вы с ним дружите, или так… Пару раз в день взглядами встречаетесь?

– Просто знакомы, – я озадаченно отвечаю, ибо ошибочно считала, что речь пойдёт о совершенно другом молодом человеке.

– Я не хочу показаться бестактной, но всё же могу я у тебя прямо спросить кое о чём?

– И о чём именно? – я с опаской уточняю, потому как от неё можно всё что угодно ожидать.

– С кем именно ты спала? С Ривеном или Вильямом? – она в конечном итоге спрашивает, и я давлюсь воздухом от её прямолинейности. – Я не до конца понимаю твои отношения с Ривеном. И если ты всё же с кем-то из них спала, то это внесёт существенную ясность в понимание твоих отношений с ним. Может он и мой бывший парень, но он всё также мой близкий друг, за которого я беспокоюсь, – она объясняет мне причину нескромного любопытства.

– Дело ведь не в Стоуне, я права? – я с недовольством ухожу от ответа, поскольку считаю подобные расспросы откровенно хамскими. – Это лишь предлог, чтобы узнать, есть ли между мной и Вильямом что-то большее, чем дружба.

– Вот только осуждать меня не смей, – Лиззи злится, ведь моё допущение, сказанное в надежде избежать разговора о себе, к, собственному удивлению, оказалось верным. – Я была совсем ребёнком, когда мы с рыжим сошлись. Моей вины в том, что я так и не смогла его полюбить, нет. И к тому же, он забылся в объятиях Аманды и поставил точку в наших отношениях значительно раньше меня. Нет ничего криминального в том, что меня интересует другой парень. Поэтому да, Дафна, я хочу знать, что было между тобой и Вильямом, – она требует от меня правду в дерзком тоне.

Избери она иной способ, я, быть может, ответила ей без промедления, что её опасения беспочвенны. Однако идти на поводу её несдержанной грубости и упрямства я не желаю. А потому я оставляю девушку без ответа, когда собираю со стола свои вещи и направляюсь к выходу из библиотеки. Без сомнений, будь на моём месте Элеонор, то она непременно закрыла бы глаза на бесцеремонность подруги. Однако я с подобным мириться не намерена. И стоит мне обернуться у двери, как я ловлю на себе разъярённый взгляд Лиззи, которая будто впервые встретилась с отказом.

С звонком на последний урок я захожу в кабинет английского, где занимаю своё место. Как и ожидалось, Аманда сидит вполоборота, дабы иметь возможность влюблённо улыбаться Стоуну, а также что-то нашёптывать ему. Посчитав данный способ проявления чувств абсурдным, я с нахмуренным видом отвожу взгляд в сторону учительницы, которая после недолгой беседы о погоде, позволяет выступить с презентацией не успевшим справиться в срок ученикам. И поскольку мне с помощью шантажа удалось избежать подобной участи, я со скучающим видом слушаю их доклады вполуха.

Но когда к концу урока одному ученику становится ясно, что ни я, ни Стоун не выступили с презентацией, но высший балл нами всё равно был получен, поднимается неприятная шумиха. Некоторые неистовствуют, сетуя на несправедливость и предвзятость, однако подавляющее большинство использует момент, дабы безнаказанно болтать между собой. Громче всех беснуется конечно же Дженнифер, чей проект был подвергнут жёсткой критике, как со стороны учительницы, так и всего класса. Она возмущается в крайне грубой форме, ибо знает, что мисс Смит ей и слова не скажет, ведь урок сорван, а она не знает как совладать с учениками.

– В любом случае, книги по сравнению с фильмами сосут, – под конец своей гневной тирады она обращается к рядом сидящей подруге, и от услышанного я закатываю глаза.

– Ага, Дженнифер. Прям как ты в эти выходные, – я не удерживаюсь от негромкого замечания, и услышавшая меня девушка заливается гневным румянцем.

– Итак. Информация для тех, кто летит на следующей неделе на Гавайи, – когда мисс Смит всё же удаётся вернуть порядок в класс, она неожиданно решает донести до нас необходимую информацию, которая пригодится нам во время поездки. Помимо напоминаний о том, какие документы должны быть при нас, а также просьбы особо не буйствовать на вилле, она предупреждает, что администрации школы известна приобретённая слава места, в котором мы проведём целую неделю. – Меня попросили образумить некоторых ребят, которые считают, что во время поездки им будет дозволено решительно всё. Конечно, вы давно уже не дети, но не стоит забывать, что подобное недопустимо, и за нарушение порядка вы будете немедленно возвращены вашим родителям, которым со всеми подробностями разъяснят причину, по которой ваш отдых так внезапно был прерван. Надеюсь, вы меня услышали, – оглядев весь класс, мисс Смит заметно расслабляется, поскольку со всех сторон не слышатся похабные шуточки. – Что ж, хороших выходных, ребятки.

После её слов звенит звонок, и в одночасье весь класс подрывается со своих мест, чтобы как можно скорее покинуть стены школы. Я также торопливо покидаю кабинет английского, однако по иной причине. Как-никак, у меня нет ни малейшего желания столкнуться с Стоуном и Амандой.

Однако по вине миссис Коллинз, которая останавливает меня на полпути к шкафчику, дабы дать очередное задание по экономике, я теряю возможность покинуть стены школы без происшествий. Ведь стоит мне оказаться в пустом коридоре и завернуть за угол, как я замираю на месте, ибо Аманда, оперевшись спиной о мой шкафчик, притягивает к себе Стоуна за воротник рубашки и так пылко целует его, что он вынужден опереться обеими руками о дверцы шкафчиков, чтобы устоять на ногах. Чем ближе я к ним подхожу, тем чётче я слышу томные вздохи Аманды, и как результат – моё раздражение становится всё сильнее. Подойдя к ним вплотную, при этом будучи незамеченной, я с силой толкаю Стоуна в плечо, чтобы они незамедлительно прекратили это.

– Какого?.. – рыжий отрывается от шеи своей девушки и грозно смотрит в мою сторону, пока не понимает, что это была я.

– Это мой шкафчик. Нахрен идите отсюда, – я прогоняю их и, открывая дверцу, грубо отталкиваю ею Аманду в сторону. До чего же несносная пара.

– Дафна! – к моему удивлению, девушка восклицает так, будто она отчаянно долго искала встречи со мной. Аманда отстраняется от Рыжего, который, также как и я, не понимает причину, по которой она начала со мной столь нежеланный разговор. – Я просто хочу тебе напомнить, что мы живём в двадцать первом веке, и называть кого-то шлюхой, хоть и в завуалированной форме, ужасно грубо. Мне казалось, что каждая образованная и уважающая себя девушка должна знать против чего борются феминистки. Печально, что ты так уничижительно говоришь о женщинах, при этом будучи одной из них. Думай головой, прежде чем разбрасываться подобными словами, – она с излишним пафосом произносит свою речь, и изумлённая подобным упрёком я неосознанно перевожу озадаченный взгляд на Стоуна, который с полным недоумением смотрит на свою девушку, сгорая при этом со стыда.

– Эм, хорошо, – я отвечаю на её напыщенность, не сдержав смешок, и, захлопнув дверцу шкафчика прямо перед её лицом, ухожу. Но оказавшись в десяти шагах от выхода, меня внезапно окликает знакомый голос.

– Остановись на секунду, – просит стремительно идущая в мою сторону Лиззи.

Поскольку последний разговор с девушкой закончился моим небеспричинным молчаливым уходом, я намереваюсь повторно уйти от разговора с ней. Но что-то в её взгляде вынуждает меня остаться и выслушать её.

– Что ты хочешь? – я спрашиваю и, внимательнейшим образом посмотрев на неё, прихожу к выводу, что спеси в ней значительно поубавилось.

– Я перегнула палку. Когда я ревную кого-то, меня часто заносит. Я признаю, что вела себя как сука. Поэтому прости, – она с трудом выговаривает своё извинение, смотря при этом в сторону двери. – Но было бы неплохо, если ты всё же внесёшь некоторую ясность касательно твоих отношений с Вильямом. Пожалуйста, – она с нажимом просит, и после пристально смотрит мне в глаза, что вызывает у меня истерическую улыбку. До чего же странная и упёртая особа.

– Ничего не было. Его едва моим другом можно назвать, – я всё же даю ответ на тревожащий её вопрос.

– Точно? – с недоверием переспрашивает она, и стоит мне положительно кивнуть, как она меняется в лице, и обворожительная улыбка вновь озаряет её лицо. – Вот и славно. А что насчёт Ривена – мы в другой раз поговорим, – она хитро мне подмигивает, отчего я прихожу в бешенство.

– Да иди ты к чёрту, Лиззи.

– Не будь злюкой, зайчонок, – она с самодовольным видом берёт меня под руку, и мы вместе идём в сторону выхода.

Пока Лиззи ведёт меня за собой, я не могу отделаться от саднящего страха, будто в глазах большинства я выгляжу безнадёжно влюблённой в Стоуна. Она ведь едва меня знает, однако намёки о моих неоднозначных чувствах к парню звучат далеко не единожды. И это волнует меня, потому как я не могу допустить, чтобы мнение, будто Стоун мне не безразличен, распространилось и впоследствии дошло до самого парня.

– Вы как раз вовремя, – стоит мне с Лиззи подойти к Элеонор и Кристиану, которые стоят у его машины, как Ривера приветливо нам улыбается. – Мы как раз обсуждали вечеринку Стоуна и кто что будет пить.

– Я в этот раз без алкоголя. Родители будут дома. Если я под утро пьяная на пороге дома заявлюсь, то такого наслушаюсь, что и жить не захочется, – Лиззи произносит, под конец взглянув на только что подошедшего к нам Стоуна.

– Хорошо, я делаю вид, будто поверил, что на этот раз ты не напьёшься, – коротко кивает Ривен, из-за чего Лиззи гневно бьёт его по руке.

– Вот не надо из меня алкоголичку делать, – она его остерегает, и в ответ он лишь натянуто улыбается, отшатнувшись от силы её удара.

– Что насчёт вас? Будете то же, что и в прошлый раз? – Стоун спрашивает моего братца и Элеонор, которые на этот раз решают изменить своим привычкам и провести вечер с бокалом американского бурбона. А затем он переводит взгляд на меня. Будто не желая со мной говорить, он выжидательно смотрит мне в глаза, подразумевая всё тот же вопрос.

– Я никуда не пойду, – я с напускным спокойствием отвечаю.

– Вот только не начинай! – возмущается Элеонор, которой так не пришёлся по душе мой отказ. – Ты и в прошлый раз отказалась идти, из-за чего всё веселье пропустила. Только посмей не явиться! Я тебя засужу за твоё занудство.

– Как по мне, то нет ничего веселого в том, как Кристиан, будучи пьяным в хламину, влезает в очередную драку. Я за последние пять лет достаточно на эти спецэффекты с выбитыми дверьми насмотрелась.

– Купи ей бутылку детского шампанского. Вместе с Лиззи будет трезво Новый Год справлять, – проигнорировав мой отказ куда-либо идти, отвечает Кристиан.

– Я ведь сказала, что не пойду, – я раздражаюсь, поскольку не хочу всю ночь просидеть в углу чужого дома, не зная чем себя занять. Но в ответ братец гримасничает, что значит лишь одно – он настоит на моём присутствии в доме Стоуна.

– Ещё как пойдёшь. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы папа узнал истинную причину сгоревшей кухни.

– Ах ты сукин сын, – я с гневом в глазах возмущаюсь, осознавая, что он намерен использовать инцидент годовалой давности, дабы повлиять на меня. Я не побоялась бы сама сознаться в том, что причиной возгорания являюсь я, если бы только не сгорела опрометчиво забытая на столешнице папка с важными документами, из-за которых Ричард буквально целый месяц бился в истерике.

– Ты что, спалила кухню? – с хохотом переспрашивает Лиззи.

– Это была неисправность техники, – я неуверенно оправдываюсь.

– Ага, кастрюля вышла из-под контроля и подожгла суп. Чёрт, до сих пор не понимаю, как ты умудрилась спалить кастрюлю, мать его, супа, – не унимается Кристиан, из-за чего другие не сдерживают смех.

– Да иди ты!

Взорвавшись от раздражения, я сажусь в открытую машину и с громким хлопком закрываю дверь, не желая слушать их остроумные насмешки. Благо, это длится всего несколько минут, так как за Элеонор приезжает её водитель, и вскоре все расходятся по своим автомобилям.

– Что-то не так,Дафна? – спрашивает с дразнящей насмешкой Кристиан, стоит ему только оказаться внутри кожаного салона Porsche, и за это он тут же получает заслуженный удар по своей самодовольной физиономии моим рюкзаком.

– Вези меня домой, мудила, – я требую, сложа руки на груди, и братец с заливистым смехом выезжает со школьной парковки.

Глава 3. Скажи, не пряча правду.

– Что, во имя господа, здесь происходит?! – раздаётся изумлённый возглас Элеоноры, когда она появляется в спальне Ривена и видит, как мы с парнем, сидя на краю его заправленной кровати, прикладываем к пострадавшим лицам остатки льда. – Вы что, подрались?! – она в ужасе кричит, застыв в дверях с широко распахнутыми глазами.

– Элли, просто принеси нам ещё немного льда, – измучено просит Ривен, настроение которого, вероятнее всего, было безвозвратно испорчено моим поведением на его вечеринке, и я опускаю пристыженный взгляд на свои колени.

Вне всякий сомнений, ответственность за вспыхнувшую между нами ссору полностью лежит на треклятой Аманде, которой удалось с помощью лишь пары слов вывести меня из себя. Однако я не могу не чувствовать давящую вину за случившееся между нами в ванной, ведь именно я, а не она, исцарапала ему ногтями шею и оставила на подбородке наливающийся синяк.

А чтобы лучше разобраться в произошедшей стычке, нужно вернуться на несколько часов назад, когда я только собиралась на новогоднюю вечеринку Ривена.

***

Лишь когда звучит бой курантов и приглашённые в наш дом гости радостно поднимают бокалы с шампанским в честь наступившего нового года, нам с Кристианом позволяют откланяться и отправиться на вечеринку Ривена. Мой братец на всех порах мчится в свою спальню, чтобы взять подготовленный для Элеоноры подарок, а я в это время с кислой миной плетусь в гардеробную, чтобы сменить испачканный томатным соусом наряд на что-нибудь другое.

Остановившись перед рядом платьев разной длины и фасонов, я не глядя хватаю первую попавшуюся под руку вешалку и торопливо переодеваюсь. А затем подхожу к зеркалу и с лёгкой взволнованностью смотрю на своё отражение, при этом сжимая вспотевшие от нервов ладони в кулаки.

Обычно я предпочитаю совершенно другой стиль одежды и крайне редко надеваю что-то столь короткое и облегающее. Заправив за ухо прядь подкрученных волос, я медленно скольжу смущённым взглядом по расшитой камнями тёмно-синей ткани платья и думаю лишь об одном: «Как бы Ривен не подумал, что глубокое декольте необходимо мне для привлечения его внимания». И будучи не в силах отделаться от этого наваждения, я накидываю на плечи утеплённый чёрный пиджак и, поправив ремешок туфлей того же цвета, выхожу обратно в коридор.

– Почему так долго? – слышится ворчание Кристиана с первого этажа, стоит мне только показаться на лестнице, и он поднимает на меня глаза. – Выглядишь как дорогой эскорт, Дафна, – он с нахмуренным видом заостряет внимание на моём внешнем виде, и я поджимаю губы.