– Пойдём уже, заботливый старший брат, – смеётся Элеонора, когда берёт своего парня под руку и ведёт его в сторону парка, и Лиззи следует за ними, ибо их цель находится в одном направлении.

Я провожаю их взглядом, пока они не скрываются за поворотом, и лишь после достаю записку, дабы ознакомиться с её содержимым. Как и предчувствовала, на ней записано возможное местонахождение Ривена. Но вместо ожидаемого адреса из пары слов, на листке бумаги указаны координаты и подробная инструкция, как добраться до этого места. Почерк однозначно принадлежит Ривену, поэтому без раздумий я направляюсь туда.

Изначально мне казалось разумной идеей идти по найденному адресу, однако оказавшись в непроглядных джунглях, я вынуждена признать, что последние слова Кристиана были сказаны не без причины. Безусловно, прелесть окружающей меня зелёной чащи завораживает, но здешняя красота может таить в себе опасность, которую я благоразумно боюсь. Вновь сверившись с указаниями, что были сделаны Ривеном на бумаге, я поворачиваю направо и, ухватившись одной рукой за ствол дерева, вскарабкиваюсь на преграждающий путь булыжник. Уже готовясь спрыгнуть вниз, я вдруг чувствую, что моей ладони что-то касается. Переведя взгляд к руке, я, к своему ужасу, замечаю, что по ней ползёт устрашающе большой паук. Не отдавая отчёт своим действиям, я вскрикиваю и, сбросив резким движением руки замершую на месте тварь, бегу со всех ног вверх по склону, и зелёный ад наконец остаётся позади.

Прижав к груди ладонь, по которой мгновение назад полз паук, я впадаю в панику. Игнорируя открывшийся передо мной вид тропического леса, а также водяного потока, что стремительно падает по нескольким уступам вниз, я лихорадочным взглядом ищу признак того, что Ривен здесь, и я проделала этот путь не напрасно.

– Это точно он, – я шепчу, когда замечаю знакомую кофту, что лежит возле сидящего у самого склона парня. Не скрывая своё присутствие, я иду к нему, и он меня замечает.

– Дай угадаю, ты пришла сказать, что эта ночь ничего не значит, и мне надо свалить в закат? – Ривен отчуждённо спрашивает, обернувшись ко мне на секунду, и я вдруг осознаю, что причина его угрюмости кроется исключительно в моём утреннем исчезновении, которое он, по всей видимости, неверно истолковал.

– Ты совсем дурак? – я беззлобно спрашиваю его, и он обиженно зыркает на меня. – Я просто не хотела попасться кому-то на глаза. Поэтому и ушла рано утром, – я объясняюсь, присаживаясь при этом подле него на подстилку.

– А почему ты сказать мне об этом перед уходом не могла? – он возмущается.

– А ты почему в джунгли ушёл, а не поднялся ко мне, чтобы всё высказать?

– Потому что я не выдержал бы ещё один отворот-поворот от тебя, – он продолжает злиться на меня и отводит взгляд к открывающимся перед ним просторам.

Невзирая на то что я ясно дала ему понять, что мои чувства с прошлой ночи остались неизменными, Ривен по-прежнему выглядит досадливым и безрадостным. Он пристально смотрит вдаль, а я не могу от него взгляд отвести. Есть что-то необъяснимо привлекательное в его грусти. Однако я не хочу, чтобы Ривена впредь беспокоило нечто подобное, поэтому я, робко прикоснувшись к его скуле, аккуратно притягиваю его к себе и целую в щёку.

– Никуда я от тебя больше не денусь, Ривен, – говорю ему с лёгкой улыбкой смущения на лице, замечая при этом как трогают его мои слова.

– Рив, – он мягко поправляет меня, не сдержав улыбку, а я с замешательством на него смотрю. – Зови меня просто Рив.

– Какая разница?

– Почему тебя это так озадачивает? Ты ведь сама не любишь, когда тебя полным именем называют.

– Да, потому что люди не в состоянии правильно произвести Дафна. Получается что-то невообразимое, – я отвечаю, при этом припоминая как моё полное имя разнообразнейшими способами коверкали и высмеивали. – Не думаю, что у кого-то были подобные трудности с произношением твоего.

– Отец называет меня полным именем, только когда у меня серьёзные неприятности. Слышу своё имя, и ноги сами уносят меня как можно дальше. Ты же не хочешь, чтобы я и от тебя начал убегать?

– А ты можешь ещё дальше убежать?

– Тоже верно, – он смеётся, ведь отыскать его здесь было отнюдь не просто. – Как ты меня нашла? Об этом месте никто не знает.

– Нашла её в буклете, – я протягиваю ему записку, что привела меня сюда.

– Серьёзно?

– Не стану скрывать, что Лиззи пришла к тому, что ты захочешь уйти в глушь, но записку нашла я, – ответив ему, я смотрю на проходящую возле нас реку, журчание которой привлекло моё внимание. – Откуда ты узнал про это место? Не похоже, что кто-то ещё сюда ходит. Уж больно живности тут много.

– Что, пара букашек по пути напугала?

– Издеваешься что ли? По мне паук размером с твой кулак прополз. Это вообще чудо, что я живой осталась, – я рассказываю ему о случившемся, нервозно потирая ладонь, по которой ранее прошлось членистоногое чудовище, а Ривен это лишь забавляет. – Но всё же… Как ты нашёл это место?

– У меня есть знакомый, что жил здесь пару лет. Он мне и рассказал про него. Не люблю кишащие туристами места.

– Аманду хотел сюда сводить, да? – я с едкой улыбкой спрашиваю, ведь ревность к этой девчонке всё ещё преследует меня.

– Вообще-то тебя, – он отвечает, а я непроизвольно бросаю на него хоть и польщённый, но недоверчивый взгляд. – Это было до… всего того… Во время осенних каникул я связался с ним и сделал эту запись. Думал, к этому времени мы с тобой уже будем вместе, ну или близки к этому. Самонадеянно, не правда?

– А мы… кхм… не вместе? – я спрашиваю, будто речь идёт о чём-то незначительном, в то время как внутри всё колотится, а щёки вот-вот порозовеют от смущения. И вдруг Ривен расплывается в дьявольской ухмылке.

– Фея, вчерашняя ночь не до конца тебя убедила? Что ж, позволь мне тогда внести некоторую ясность, – и с этими словами его губы накрывают мои.

Я вздрагиваю, когда он укладывает меня на спину, а сам нависает сверху. После вчерашней ночи у меня нет ни капли сомнений, что именно он хочет со мной сейчас сделать. И когда он проводит языком по моим губам, а его правая рука сжимает мою грудь, я невольно напрягаюсь. Хоть поощрять его прикосновения я не намереваюсь, я всё же отвечаю на пылкий поцелуй с не меньшим вожделением и притягиваю его к себе чуть ближе.

– Рив, не надо, – я шепчу, желая звучать твёрдо и убедительно. Но в действительности я стону его имя и лишь сильнее его возбуждаю, ибо он с силой сжимает моё бедро, а его губы находят мою грудь. – Я не хочу, – повторно прошу его я, поскольку заниматься нечто подобным под открытым небом стыжусь.

– Так значит ты не хочешь, чтобы мои пальцы оказались между твоих ног? – он спрашивает, прижавшись пахом к моей промежности, и его язык проходит от ключиц к мочке уха. Я шумно выдыхаю, срываясь на протяжный стон. Боже, как приятно. – Ну же, Дафна. Мы оба знаем, что не такая уж ты и невинная девочка, чтобы сейчас стесняться и робеть. Посмотри на меня, – он требует, и я подчиняюсь.

Он с минуту смотрит на опьянённую жгучими прикосновениями меня и, будучи этим крайне довольным, целует, прижимая при этом за горло к земле. Его губы завладевают моими в долгом, пламенном поцелуе, что наполнен укусами и внезапными облизываниями, и моё тело будто бы охватывает пламя. Всё же устоять перед его прикосновениями мне не под силу. И не успеваю я опомниться, как вдруг он разъединяет наши губы и, сжав мои запястья одной рукой, поднимает их мне над головой, отчего я чувствую себя уязвимой и подчинённой им. Пользуясь тем, что я частично обездвижена, он с садистской ухмылкой задирает лёгкий сарафан вверх, оголяя тем самым мой живот и бёдра.

– Есть, что сказать, Дафна? – он опаляет мои губы своим вопросом, и желание сопротивляться ему окончательно иссякает.

– Целуй, – я принимаю его условия и, прикрыв глаза, вздрагиваю, когда его губы касаются белой линии живота. Исцеловав каждый дюйм моей кожи, он скользит губами вниз. Его язык проходит по внутренней стороне бедра, отчего ноги дрожат, а низ живота терзает ноющая, требующая конца боль. – Рив, – я стону его имя, когда он на сей раз целует, а после слегка прикусывает тонкую кожу шеи. – Это слишком… – я стону, прерывисто дыша.

– Слишком что?.. – он томно спрашивает, выпуская из захвата мои запястья.

– Слишком хорошо, – я шепчу, и Ривен впивается в мои губы несдержанным поцелуем.

Долгие минуты я нежусь в его объятиях, как вдруг его ладонь скользит к низу живота. Я знаю, что должна сказать ему «Нет» и отпрянуть. Однако моё тело молит об обратном, и я сдаюсь. Я раздвигаю ноги шире, сжимая в кулаке его футболку, и Ривен плавно скользит пальцами между моих влажных складок. Недолго поласкав клитор, доставляющий мне столько мучений, он осторожно погружает в меня средний палец, отчего мои бёдра движутся ему навстречу. Сместившиеся поцелуи к прикрытой лёгкой тканью платья груди усиливают пульсацию между ног, однако этого всё еще недостаточно, дабы дойти до пика. Я приоткрываю глаза и, желая сменить позу, прошу его поднять меня. И стоит ему усадить меня к себе на колени, как его руки сжимают мою талию, поднимая сарафан всё выше, и я начинаю развязный поцелуй, не стесняясь при этом в своих прикосновениях к нему.

– Обопрись на руки, – он велит, когда разворачивает меня и ставит перед собой на колени, придерживая при этом за талию.

Ривен задирает сарафан и, погладив ладонью чувствительные к прикосновениям ягодицы, пару раз звонко шлёпает по ним, отчего я вздрагиваю и громко ахаю от удовольствия. Сдвинув промокшее бельё в сторону, его палец вновь проникает в меня, и я закусываю нижнюю губу в предчувствии, что на сей раз он будет куда неистовее, чем ранее. Однако он по-прежнему неторопливо двигает им внутри меня.

– Прошу, сильнее. Прекрати эту пытку, – я взываю к его совести, когда возбуждение становится уже невыносимым.

– Потерпишь, – слышится его дразнящий голос, и я понимаю, что он намерен продолжить вчерашнее наказание.

– Изверг, – я шепчу и получаю за это ещё один обжигающий шлепок.

Ибо сил молить и ждать милости от него больше нет, я неуверенно качаю бедрами навстречу его пальцу. Потому как это крайне смущает меня, и я лишь привыкаю к подобному, темпа я придерживаюсь отнюдь не быстрого.

– Двигайся быстрее, Дафна, – Ривен велит мне, когда его наполненный страстью взгляд прикован к тому, как двигаются мои бёдра. – Ещё быстрее, – он говорит, сопровождая свои слова парой шлепков. – Ещё, – и вновь его ладонь оставляет красный след на моей ягодице, которую он затем с силой сжимает. – Хорошая девочка, – он наконец остаётся довольным, когда я буквально трахаю себя его рукой и срываюсь на громкие стоны.

Я слышу металлический лязг пряжки его ремня и, не удержавшись, перевожу на него одурманенный экстазом взгляд. Он не сводит с меня глаза, когда начинает ласкать себя, и от этого вида я лишь сильнее завожусь. И когда долгожданный оргазм пронзает моё тело, которое не в силах больше шелохнуться, я грудью падаю на плед. Однако Ривен, желая продлить моё удовольствие, настолько ускоряет частоту проникновения, что я, задыхаясь воздухом, не выдерживаю и падаю набок, сжимая ноги вместе. Вцепившись в край подстилки, я утыкаюсь лицом в мягкую ткань и кричу в неё, до тех пор пока первый оргазм не перетекает во второй, и Ривен кончает на моё бедро.

– Ну и что это за гримаса, Дафна? – Ривен спрашивает, когда стирает с моего бедра салфеткой сперму.

– Ты совратил меня на чёртовой подстилке в какой-то глуши. Да и к тому же я все колени стёрла, – я с досадой замечаю сильное покраснение, когда ложусь на спину и поправляю края сарафана.

– Болит? – он заботливо спрашивает, целуя моё согнутое колено.

– Немного, – я уже без былого недовольства отвечаю, потому как не сходящая с его лица улыбка очаровывает, и как результат от моего возмущения не остаётся и следа. – Нужно будет незаметно проскочить в мой номер, чтобы никто этого не увидел.

– А что если увидят? Думаешь, кого-то могут удивить покрасневшие колени, после того как вчера в бассейне была самая настоящая оргия?

– Во-первых, фу, – я в отвращении прикрываю глаза, на секунду представив подобное бесстыдство, что непременно произошло на глазах у десятка свидетелей. – А во-вторых, мне плевать, что кто-то увидит или подумает, до тех пор пока это не дойдёт до Кристиана.

– Ты шутишь? Кристиан? Ты боишься его реакции? – он изумляется и от неверия даже на смех срывается.

– Я не боюсь. Я просто знаю, что он растреплет об этом Ричарду как только узнает. Как его не проси, но язык за зубами он держать не умеет. А если Ричард узнает… тебе может ничего и не сделают, а вот я буду в таких неприятностях, что домашний арест на год станет лишь вершиной айсберга. Когда Кристиан попался в прошлом году с девушкой, и они с Ричардом из-за этого серьёзно поругались, его месяц из дома не выпускали. Буквально не выпускали. Даже в школу и во внутренний двор ему нельзя было. И я уже молчу про конфискацию телефона и отключение от интернета. Так что Кристиану о нас – ни слова!

– Ты сейчас серьёзно? Что это за пиздец? – Ривен недоумевает и смотрит на меня в надежде, что я лишь преувеличиваю реальность. Однако это, к сожалению, не так.

– Знаю, звучит дико, но Ричард просто не знал как поступить с ним иначе.

– Что же Кристиан такого натворил? Ричард ведь не похож на отбитого тирана, чтобы из-за пустяка к таким мерам прибегнуть.

– Это очень личное. И пожалуйста, никогда не спрашивай об этом Кристиана, хорошо? – я прошу его, ведь узнай мой братец, что я трепалась с кем-то об инциденте трёхгодичной давности, мне головы не сносить.

– Ладно, – он вздыхает, даже и не думая настаивать на подробностях, за что я ему так благодарна. – Раз уж ты не хочешь наткнуться на кого-то в коридоре, то следует уже идти обратно, – он выравнивается и следом помогает подняться мне.

Закинув плед в рюкзак, Ривен так естественно берёт мою руку в свою, что я не успеваю отреагировать и молча следую за ним. Он мягко сжимает ладонь трепещущей меня и даже виду не подаёт, когда замечает насколько я смутилась от подобной нежности с его стороны. Его губы лишь растягиваются в доброй улыбке, и он затевает непринуждённую беседу ни о чем, отчего я нахожу силы вернуть былое самообладание и участвовать в разговоре о вчерашнем инциденте в бассейне.

Лишь когда мы заходим внутрь виллы и натыкаемся на Лиззи, я вспоминаю об обязанности сообщить, что Ривен был найден, и он находится в целости и сохранности. И поскольку я этого не сделала, девушка, которая больше всех переживала за Ривена, от возмущения кричит на весь пустующий холл:

– Неужто было так сложно написать, что он нашёлся!

Она подходит к нам, а парень, за чью безопасность так переживали, в недоумении смотрит на нас.

– Вы о чём?

– О чём?! – разгневанная Лиззи повторяет за ним. – О том, что мы уже полицию были готовы вызывать, чтобы тебя найти. Почему ты никого не предупредил, что уходишь? Мог ведь хотя бы мне сказать. Элеонора и Кристиан сейчас пешком идут к Охейо, чтобы тебя найти, – она назидает на него, а я впервые замечаю схожесть в их характерах и привычках. Как-никак, они столько лет были вместе, поэтому не стоит, наверное, этому удивляться…

– Сейчас нет и одиннадцати утра. Вы что, ебанулись панику такую разводить?

– Ну знаешь ли, – обиженно протягивает она и, сложа руки на груди, опускает на секунду взгляд. Как вдруг она, будто придя к меняющему всё ответу, смотрит на нас растерянно, и тут же её губы растягиваются в ухмылке. Стоит мне осознать, что она заметила состояние моих колен и пришла к, вероятно, частично верному умозаключению, как я белею.

– Я упала! – я восклицаю, прежде чем она успевает прокомментировать увиденное.

– Ну конечно, зайчонок.

– Я серьёзно. Скажи ей, – я раздражённо парирую и обращаюсь к не реагирующему Ривену, который должен был в первую очередь опровергнуть домысел Лиззи. Однако он молчит, считая излишним разубеждать девушку, и я понимаю, что для него моя просьба хранить всё в секрете – глупость, о которой не стоит даже беспокоиться.

– Охотно верю, – Лиззи смеётся с меня. – Судя по состоянию твоих колен, падала ты раз пятьдесят. Рив, неужели я тебя так ничему и не научила? – она ухмыляется, в флиртующей манере напоминая о их пикантном прошлом, и я вздрагиваю, словно от пощёчины. Доселе я беспокоилась об Аманде, а порой и о мисс Смит. И лишь сейчас я осознаю, что именно Лиззи была и будет его первой любовью, воспоминания о которой никогда не покинут его сердце. И это заставляет всё внутри меня перевернуться. – Конечно, совершенно секретные новости распространяются крайне быстро, но я, так уж и быть, буду верно хранить вашу тайну, ребятки. У всех нас есть скелеты в шкафу.

– Лиззи, ты что, не слышишь меня? Ничего не было, и нечего скрывать, – я не разделяю её веселье, и грубость моего тона становится настолько очевидной, что девушка смотрит на меня оскорблено, а Ривен в недовольстве дёргает меня за локоть, желая осадить.

– Дафна, это уже чересчур, – он упрекает меня, и это становится последней каплей.

Отправив двоих в недолгое путешествие по известному для большинства направлению, я ухожу, храня при этом в сердце серьёзную обиду на Ривена, который не только не стал отрицать наш роман, но и к тому же встал на защиту Лиззи. И поскольку данный инцидент вывел меня из себя окончательно, на протяжении целого дня я успешно избегаю всех, ссылаясь на плохое самочувствие. Лишь к обеду следующего дня моё затворничество прерывается стуком в дверь. Предположив, что Элеонора всё же решила меня наведать после недолгой переписки, я отвлекаюсь от книги и спешу открыть перед пришедшей дверь. Однако порог моего номера переступает не миниатюрная девушка, а Ривен, которому я всё же с лёгким раздражением позволяю пройти внутрь комнаты.

Мне не раз удавалось слышать, а порой и становиться невольной свидетельницей того, как во время первых недель и даже месяцев отношений над влюблённой парой витают розовые облака из ваты и невыносимый дурманящий аромат благоухающих роз. Но мы с Ривеном рассорились и свели наше общение к минимуму спустя всего двенадцать часов. Однако причина тому была, на мой взгляд, веская.

– Ну и что это за выходка вчера была? – сложа руки на груди, спрашивает меня парень, когда присаживается на кресло у кровати, желая меня отругать. – Зачем было так грубить Лиззи? Ты сильно её обидела.

«И снова Лиззи», – невольно проносится у меня мысль, что болезненно режет изнутри.

– Не сильнее, чем она меня.

– Чего? Чем она тебя обидела? Тем, что указала на очевидное и пообещала никому об этом не говорить? – он спрашивает, вновь её сторону занимая, отчего я от досады делаю глубокий вдох и плечи нервозно сжимаю. Каждый раз, что я смотрю на него, в голову лезут такие неприятные мысли и догадки, что хочется его из комнаты выставить. – Зачем было с ней вести себя как стерва?

– Ты всё ещё её любишь? В романтическом плане…

– Что? – Ривен был настолько не готов услышать мой вопрос, что не только его глаза, но и губы распахиваются от изумления и шока. – Ты шутишь что ли?