Цитаты из книг автора «Элла Савицкая»

В этот момент к нам подходит Вита, волоча за собой рюкзак. На сколько я помню, уезжала она без него. – Это что? – вопросительно окатывает его глазами ее батя. – Мои игвушки, котовые быви у тебя. Я хочу, чтобы они быви со мной. – протягивает рюкзак мне. Перехватываю его и закидываю на плечо. Ксюша в этот момент приседает, чтобы обуть ее. – С чего вдруг? В следующий раз приедешь и будешь играть, – говорит Кожуховский. – Я не сково пвиеду. Они будут гвустить. – Почему не скоро? Через неделю. На это Вита не отвечает. Молча ждет, пока Ксюша наденет на нее куртку с шапкой и топает к двери. – Пока, папа. Ксюша выходит не прощаясь, я направляюсь за ними. – Пока… папа, – бросаю ему ядовито, потому что у меня чешутся руки дать ему в рожу.

Настоящая, искренняя, не готовая под меня подстраиваться только ради того, чтобы дать мне то, чего я хочу. Совокупность этих качеств вызывает во мне не просто желание обладать ею физически, а хотеть сделать своей на постоянке. Потому что именно с такой я вдруг увидел себя дальше. Чётко и ясно.

А когда мы выходим, дочка вдруг как ни в чем не бывало, подбегает к нему и протягивает руки, давая понять, что её необходимо поднять. Что Дима незамедлительно и делает. – Ну что? Давайте я отвезу вас домой, – говорит, направляясь к машине. – А ты? – спрашивает Вита, обняв его за шею одной рукой. – А мне на работу надо, крош. Хотя я бы с бОльшим удовольствием, остался дома с вами. Я иду позади них, слегка обескураженная. Ну, потому что Вита обычно так не делает. Она сдержанная и воспитанная. И не привыкла быть на руках.

Вот и сейчас это ощущение возвращается. Я искоса смотрю на Диму, такого привлекательного, харизматичного, ходячую мечту для большинства женщин и чувствую себя рядом с ним серой молью.

Читает моя зайка отлично. Не сбивается ни на одной строчке, а в середине стишка находит нас с Димой глазами, которые тут же счастливо вспыхивают. В конце, закончив читать, делает реверанс, как учит их Майя Николаевна, и уходит. Я хлопаю, кажется, громче всех, а Дима так вообще – засунув в рот пальцы, громко свистит, заставляя мам и пап на нас изумленно оборачиваться. – Молодец, – выкрикивает, не обращая ни на кого внимания, от чего Вита оборачивается и лучезарно улыбается.

Пока я аплодисментами поддерживаю детей, мой взгляд так или иначе норовит съехать на Диму, который выполнил своё обещание и даже не опоздал. Он так комично выглядит. Весь такой сильный, высокий, серьезный… на крошечном детском стульчике. Я искренне стараюсь не улыбаться, но у меня не получается. Потому что взгляд у Димы тот еще. Видно, что подобное мероприятие он посещает впервые. Иногда мы встречаемся глазами, и я в них читаю «Куда я попал?». От этого мне хочется смеяться еще сильнее. Но факт того, что он все равно здесь ради Виты не даёт мне это сделать.

– Да что нам объяснять? – хохотнув, Зубов закидывает руки за затылок и растягивается на стуле, – Мы люди не глупые. И сами все понимаем. Ты отлично «задружил» с мамой ребенка. – Дима не задвужив. Дима мамин жених, – со знанием дела чеканит мелочь. – Оооо, – ржет Зубов, – даже так? – Вит, – присаживаюсь перед ней на корточки, и с неприкрытым интересом спрашиваю, – а ты знаешь, кто такой жених? Всё же сомневаюсь, что Ксюша ей объяснила истинное значение этого слова. – Да, – уверенно кивает она, – это ты. Руднев разражается хохотом. Ира, прикрыв рот ладонью, тоже пытается скрыть улыбку. Зубов вообще под столом. Ну а я что? А я жених.

– Вот ты где, – влетаю туда. – Ты почему ушла? Я что сказал? Сидеть и ждать меня. – У меня вучка певестава писать. Я пошва тебя искать, потому что ставо скучно. Хочешь пивожное? – поднимает на меня перепачканную в белковом креме моську. Осознание того, что с ней всё в порядке заставляет прижать ее, сидящую на стуле, спиной к себе. Хрен его знает, наверное, чтобы почувствовать физически, что вот она, в целости и сохранности. – Не хочу, спасибо. – С шумом выдыхаю. Мотор постепенно входит в привычный режим. – Ешь. Это кто тебя пирожным угостил? Поднимаю взгляд на Светика, которая все это время находилась за своим рабочим столом и подперев щеку рукой, наблюдала за нами. В глазах у неё пляшут черти, на губах играет улыбка. – Тетя Света. – Ага, – кивает эксперт, – иду я значит по коридору, смотрю, а у нас новое лицо, доселе мне не известное. Спрашиваю кого же это лицо ищет. А в ответ мне: Диму Красивого, – лыбится еще шире. – Я честно, даже не поверила сначала. Это ж с каких у нас Дима Красивый перешел на столь юных персонажей? А он оказывается, просто жених её мамы, – хлопает в ладони и тааак на меня смотрит, что я не выдерживаю и тихо ржу.

Мы снова встречаемся взглядами. Оба не дышим. Воздух вокруг тяжелеет, ложится на плечи, забивается в легкие. Ксеня сглатывает и приподнимается на носочки. Её намерение достаточно четкое и ясное, чтобы его не понять. И мне блядь этого очень хочется. Снова смять её губы, но на этот раз уже не останавливаться на них и поцеловать иначе. С языком, как я люблю. А потом развернуть к себе спиной и прямо здесь у окна, сладко так затрахать, чтобы и следа от слез не осталось. Вот только, приложив титанические усилия, вместо этого я отступаю. Засунув руки в карманы, потому что они сами к ней тянутся магнитом, выдавливаю из себя улыбку. – Я ничего не сделал. Но рад, что даже так смог помочь. Растерянно моргнув, Ксюша несколько секунд смотрит на меня, потом опускается на пятки, и смутившись, отводит взгляд. – Еще как смог, – лепечет, летая им по кухне и смотря куда угодно, только не на меня. Брови сходятся к переносице, щеки наливаются пунцом еще сильнее. Дуреха. Ну и что ты там себе уже надумала? Примерно догадываясь какие мысли начинают копошиться в ее голове, снова делаю шаг вперед и поднимаю ее лицо за подбородок. – Я хочу, Ксюш. Пиздец как хочу. – вкладываю в интонацию свое истинное желание. – Но давай это произойдет из других побуждений. И смотреть ты на меня будешь не как на благодетеля, а как на того, кого хочешь также, как и я тебя. Эту фразу не озвучиваю, но думаю, что Ксеня и сама догадывается.

– Никита, сделай уже что-то со своей женщиной, что она у тебя такая суровая? Работать заставляет. Надеваю куртку, пока Руднев подходит к столу своей будущей жены. – Тебя если не заставлять, ты только и будешь что свидетельниц преступлений … допрашивать, – оставляет на ее губах короткий поцелуй. – Но-но. У меня теперь постоянная соседка имеется. Не до допросов. При воспоминании о Ксюше мои губы сами растягиваются в улыбке. Странные метаморфозы со мной происходят все-таки. Обычно, мои знакомства начинаются с чашки кофе, и практически сразу перетекают в горизонтальную плоскость, завершившись на этой фазе и оставив меня вполне счастливым. С ангелом же все как-то шиворот – навыворот. Горизонтальной плоскости пока даже не предвидится, а чувство счастья во мне уже вибрирует.