Цитаты из книг автора «Элла Савицкая»

– Прости, я очень хочу тебя! – Настя ничуть не виновато накрыла ладонями его грудь и, не стесняясь, задвигалась снизу вверх. Зеленые глаза смотрят бесстыдно прямо вего, и Стас хищно ухмыляется. Привстает, обхватывая ладонями стройную талию. В его руках бесценное сокровище, и она говорит ему, что хочет его. ЕГО! Мог бы Стас сейчас быть ещё счастливее? Черт, да это невозможно. Он сорвал джек-пот еще в четырнадцать лет. И просто ждал все это время. А Настю стоило ждать. – Сильно скучала? – поймал зубами сосок покачивающейся перед глазами груди и прикусил. Тот вмиг стал еще тверже, и Настя схватилась руками за его плечи. – Я места себе не находила! – алые губы заскользили вдоль его колючей скулы к уху. Нежные касания, подобные взмаху крыла бабочки, а его от этой нежности выкручивает сильнее, чем если бы Настя просто остервенело скакала на нём. Стасу хочется, чтобы такая она только ему принадлежала. Настоящая, мягкая, ранимая. Маленькая девочка внутри женщины, старше его. Только эта разница для него никогда не была важна. Она просто Настя. И не важно, сколько ей лет. Двадцать один, двадцать восемь или тридцать пять. Она – любовь всей его жизни и это никогда не изменится.

– Быстрее, Стас, – нестерпимый огонь окутал все ее тело, и Стас подхлестываемый дерзкой просьбой, задвигался еще резче, сдерживая рвущееся рычание, подобно зверю в полнолуние. Его Настя. В эти дни будет принадлежать только ему. И потом тоже. Стас не знал как, но четко понимал, что со Свиридовым Настя пробудет еще недолго. Он не сможет так. Делить ее с другим невыносимо. Девушка надсадно закричала, и ее вопль эхом отбился от стен небольшой ванной комнаты, а мокрая горячая плоть интенсивно запульсировала, вытягивая и Стаса в сокрушимый оргазм. Он тоже хрипло кричал, изливаясь в девушку, и не контролируя то, как сильно сжимает ее горло, продлевая этим грубым и хозяйским движением ее экстаз. Настя дрожала в сильных руках, трясущиеся ладони уперлись в стену, когда он осторожно выскользнул из нее и смыл водой из-под душа свои следы на ее бедрах. – Так было достаточно быстро? – спросил, порочно улыбаясь, когда осторожно развернул ее к себе лицом и отбросил мокрые волосы с раскрасневшихся щек. – Да. Но я еще хочу. – Настя взяла душ из его рук и полила водой на грудь. Хриплый смех заставил ее улыбнуться. – А вы, девушка, неутомима, правда? – Только когда ты рядом, – перефразировала его же слова, а потом поцеловала, привстав на носочки.

Настя губы облизала, изучая эрекцию Стаса после того, как тот остался в одних трусах. Её тело горело, а внизу живота натянуло так, что ей пришлось ноги сжать, пока он опять к ней не подошел и не поцеловал, ныряя языком в рот. Хрупкая рука тут же отодвинула резинку боксеров, но Стас перехватил запястье, смеясь ей в приоткрытые губы. – В душ. – Что? – не поверила Настя, чувствуя, что она не выдержит и десяти минут без него. – Хочешь, чтобы я сама себя удовлетворила, пока ты душ принимаешь? Глаза парня потемнели, выдавая бешеное возбуждение. – Настя, ты покажешь мне это сегодня же, – приказал, хватая ее за руку и таща за собой вверх по ступеням. – А в душ мы идем вместе. – Откуда ты знаешь, где здесь душ? – Я знаю все. У меня камеры повсюду, ты не знала? – Ну, если так, то ты уже видел, как я себя удовлетворяю. – хитро прикусила губу, когда они оказались в ванне. Парень сжал её талию, упираясь членом в плоский живот. – Если ты еще раз это скажешь, то я трахну тебя, Настя, забив на то, что был в дороге почти сутки. – Трахни меня. – её руки уверенно потянули вниз черные трусы, выпуская каменный член. Пальчики тут же обхватили ствол, вызывая на родном лице болезненную гримасу и заставляя сквозь зубы втягивать воздух. Он чертыхнулся, грубо отбрасывая Настину руку, влез в ванну, и потянул её за собой, даже не дав снять с себя одежду. Тут же включил воду, оказавшуюся ледяной, и Настя завизжала. Стас рассмеялся, настраивая нормальную температуру. – Я смотрю, на тебя холодная вода не действует, – покрывшись мурашками, Настя многозначительно посмотрела на член Стаса, который заныл еще требовательнее при виде того, как тонкая ткань белья намокла, заставляя её соски торчать, как две крупные горошины. – Не когда ты рядом

Стас помог Насте одеться, выслушал беззлобное ворчание о том, что домой придется ехать без трусиков. Снова завелся и чуть было не взял Настю у двери, но она успела повернуть ключ и открыть дверь, которая была тут же захлопнута обратно. Прижал к стене и поставил руки по обе стороны от ее головы. – Не хочешь больше? – прищурился. – Хочу. Но не сейчас, когда вокруг тьма народа, – мягко улыбнулась Настя. – Мне похер. Я хочу тебя, Насть. С ума схожу, как хочу. – губы заскользили по скулам, шее, вынуждая девушку перебороть саму себя и осторожно его оттолкнуть. В сумочке не переставая, вибрировал мобильный, и она уже знала, что это Виктор. Будет злиться и выведывать подробности того, что натворил Стас. – Не посмотришь, кто звонит? – услышал вибрацию парень. Но звонок теперь уже на его телефон ответил сам за себя. Покосился на смартфон, лежащий на столе и в глазах блеснул холод. Настя тут же повернула его лицо к себе, обхватив ладонями. – Успеем еще, – успокаивающе проговорила, заглядывая в глаза и растапливая в них появившееся отстранение. – Слышишь меня? – Поехали, прокатимся, – вдруг предложил Стас, игнорируя наяривающую мелодию. – Тебя же Рома ждет. – Да похрен. Я с тобой хочу побыть, – как долго Настя добивалась этих слов от мужа, а сказал их тот, кого она и рядом не представляла. Удивительная штука – жизнь. – И как ты себе это представляешь? Ты же постоянно под прицелом фотокамер. – Я купил машину недавно, и никто не знает, что она моя. Подожди меня здесь, а через полчаса я вернусь за тобой. – Нельзя. Мы оба должны присутствовать на вечеринке после концерта. – Чееерт. – обреченно выдохнул парень. – Стас! Это твоя работа, – осторожно напомнила, а потом скользнула губами по его щеке и хитро добавила: – Но никто ведь нам не запрещает уйти раньше.

Парень вопреки ее просьбе только сильнее прижал девушку к дивану. – Не хочу. Не зайдет никто, Насть. – Стас, ты там? – послышался голос Ромы снаружи двери, и Настя расширенными глазами уставилась на парня. – Да, – крикнул в ответ и ее губы указательным пальцем накрыл. – Ромыч, я переоденусь и приду. Подождите меня на улице. – Лады, а закрылся чего? – Да рвутся сюда все кому не лень. Скоро буду. – Давай, ждем тебя. – Ушел. – Стас убрал палец с губ Насти и склонился для поцелуя. Как можно так целоваться? Подумала девушка, чувствуя, как от прикосновения его языка у нее внутри все снова в ком скручивается. – Ты все еще во мне, – проговорила, когда он наконец оторвался от нее и просто смотрел своими карими глазами, исследуя ее улыбающееся лицо. Какой же он был сейчас расслабленный, глаза сверкают, а губы то и дело растягиваются в любимой Настиной усмешке. – Мне нравится быть в тебе. – Нам вставать надо. – Я уже, – и толкнулся внутри нее, демонстрируя свою готовность. – Мы же только что закончили, – шокированно выпалила Настя, когда почувствовала, как его член приятно растягивает ее изнутри. – Насть, я хотел тебя семь лет. Думаешь одним разом можно это желание утолить? – А сколькими можно? – Миллионом. – Я не выдержу, сумасшедший! – На что спорим? – А на что ты хочешь? – На еще один раз.

– Зачем ты это сделал? – спросила едва слышно, судорожно заламывая пальцы. Как давно она здесь? Пришла снова жизни учить? – А ты не знаешь? Ты же сказала сегодня, что мне не нужно, чтобы мы были вместе. Вот я и решил доказать, как ты ошибаешься. – Стас прошел внутрь гримерки, остановился спиной к Насте и взял со стола сигареты. Подкурил одну. – Так не поступают. Это безответственно! Ты хотя бы подумал перед тем, как срывать программу? Стас обернулся, затягиваясь горьким дымом. – Это был самый обдуманный поступок в моей жизни! Чего бы он мне не стоил, даже если бы сейчас мне вместо того, чтобы пожимать в благодарностях руку, закрыли дорогу на другие площадки, я бы сделал это снова. Это моя жизнь. Мои решения. – Ты сумасшедший, – пробормотала Настя, скользя взглядом по заострившемуся от напряжения лицу и утопая в живых глазах, в которых плещется собственное отражение. – Какой есть, Настя. Ты же по–другому не понимаешь. – Это ты не понимаешь. – сделала шаг вперед, срываясь на крик, но тут же постаралась взять себя в руки . – Тебе еще гулять и гулять. Серьезные отношения тебе видятся чем-то простым и таким легким, но это не так! – Откуда ты знаешь, какими мне видятся отношения? – Ты же девушек меняешь, как сигареты свои. Стас, я не хочу быть одной из…сколько их там у тебя? – карие глаза вдруг потемнели после ее вопроса. Настя физически ощутила, как напряжение в считанные секунды достигло максимальной отметки. – Ты не знаешь, чего мне стоило забыть тебя! – процедил сквозь зубы и навстречу ей шагнул. Глаза в глаза. Грудная клетка тяжело вздымается, а Настя смотрит на него снизу вверх и губы нервно кусает. – Я в таком дерьме побывал, ты представить себе не можешь. И сейчас, нагло и прямо в глаза мне говоришь, что ты мне не нужна! Я большую часть этих семи лет провел в агонии и неосуществимом желании тебя забыть. Ты песни слушала? У тебя же до хрена моих песен. Неужели так сложно было понять про кого они? Каждый гребанный трек о тебе! – Стас больше не мог сдерживаться. Отшвырнул сигарету прямо на пол и кулаки сцепил, чтобы не схватить и не тряхнуть её хорошенько. Изнутри поднималась необузданная волна гнева. – В каждой строке – ты! Я знаешь, зачем их писал? Чтобы не сдохнуть от осознания, что этого никогда не случится. Что любовь к тебе – простой мираж. Желание, которое не станет явью, как бы невыносимо я того не хотел. Чтобы рядом с тобой быть, хотя бы через песни эти. Ты же уехала не оставив после себя ничего, кроме зияющей дыры внутри меня. И если до сих пор думаешь, что ты одна из череды, то ты, Настя, просто дура!

Сердце заныло от предстоящего решения. В погоне за мечтой можно совершить непоправимые ошибки. Настю вчера настолько ослепила страсть, что она чуть было не бросилась с головой в пропасть, из которой уже не будет выхода. Никакой возможности выкарабкаться из тех глубоких чувств, которые уверенно и беспощадно овладевают девушкой, подобно разрушительной буре. Настя понимала, что если отдаст себя в руки Стаса, от нее потом ничего не останется. Жалкие осколки. Потому что любить его будет невероятно сложно. Они – полные противоположности. Она – спокойное голубое небо, не знающее грозовых туч и шквалистого ветра, он – своевольный бушующий океан, не знакомый со штилем. И если влюбленная душа в нем утонет, это будет навсегда. Без права выплыть на поверхность. Сделать глоток воздуха, и спастись на недосягаемой суше. Он обречет ее на страдания. Мучительные и долгие. От одной только мысли, что Стас может после Насти быть с другой, у нее сердце рвалось наружу. Настя бы не простила предательства. Ни за что. Когда-то и Виктору искренне сказала, что если он изменит, то может сразу собирать чемоданы. Как бы сильно сердце не любило, но снова доверять, как раньше не сможет.

– Насть, что можно было сделать такого, чтобы заполучить тебя в жены? Во всяком случае, ему. Я, хоть убей, не понимаю. – Ты сейчас не о том думаешь! И вообще нужно ценить то, что для тебя делают, а ты как я погляжу, совсем бессовестный. Стас резко встал и шагнул к ней вплотную. Настя отшатнулась, когда в нос ударил знакомый аромат туалетной воды. Чуть не упала, наступив на край чехла. Вскинула голову. Карие глаза пылали, а на скулах желваки заходили. – Если бы у меня не было совести, я бы давно уже плюнул на все моральные принципы и сделал то, чего хочу больше всего в жизни. – И чего ты хочешь? – Тебя, Настя. – у нее весь воздух из легких испарился. Сердце забилось гулко, гулко, отдаваясь в ушах. Ей послышалось? Не может быть, чтобы это было правдой. – Ты шутишь? – сорвавшимся голосом, смотря прямо в потемневшие глаза. – А похоже, что шучу? Нет, не похоже. Она и сама не знала, зачем задала этого вопрос. Настя вообще прокляла ту минуту, когда вошла в гримерку. В тот момент все стало чертовски сложно. Оно и было нелегко, но сейчас… – Ты ведь понимаешь, что это невозможно, – а у самой сердце заходится. Смотрит на него и кончики пальцев дрожат. Оказывается, ей хотелось это услышать. Она только сейчас поняла, что где-то глубоко бабочки воспарили. Крыльями замахали в отчаянной попытке жить. Нужно их задушить в зародыше. Не позволить окрепнуть и вырасти до катастрофических размеров, когда справиться с ними будет невозможно. – Мне кажется, ты ошибаешься, – руку протянул и скулы её коснулся, разгоняя кровь по венам. Как всегда самоуверенный. Настя головой дернула, отступая назад. – Нет. Между нами ничего не может быть. Никогда. Ты мне безразличен. Я мужа люблю. – развернулась и к двери быстрым шагом направилась

За короткий срок парень настолько устал, что буквально спал на ходу. Перелетая с одного конца родины на другой – он проваливался в глубочайший сон, в котором видел ее… Всегда только ее. Разную. Веселую, грустную. Смотрящую на него своими омутами, смеющуюся, но всегда ускользающую. С того момента, как Стас видел Настю последний раз, прошел месяц. С тех пор он ей не звонил, да и она тоже. Перед глазами парня все еще как наяву стояла картинка того, как его любимая спит, обнимая мужа. Злость на девушку не прошла и по сей день. Каждый раз, вспоминая о ней, в его груди что-то болезненно сжималось. Не потому что он скучал, а он скучал. Дико. Мог бы, завыл от желания увидеть. Но больше от того, как сильно хотел схватить и хорошенько встряхнуть. Рявкнуть в лицо, чтобы она очнулась. Парню казалось, девушка живет в каком – то своем мире, не видя ничего вокруг. Как можно не замечать пренебрежения мужа? Его откровенного неуважения, холодности. Почему она простила тогда так быстро его выходку у них дома? Как могла заняться с ним сексом после того, как он ее унизил?  «Что ж ты со мной делаешь, Настя?» – подумал парень, выкуривая сигарету днем после очередного двухчасового сна.

Стас сразу заметил перемену ее настроения, поэтому дальше расспрашивать не стал. Ему и самому была некомфортна эта ситуация. Ведь Настя довольно быстро собралась, можно было бы и подождать ее, чтобы поесть вместе, но Свиридов настаивал на том, что жена не против и сама потом может поужинать. Не дура, понимает, что они с дороги, есть хотят. Нет, она не дура, подумал Стас. И он не дурак. Слепому понятно, что этот олух ее ни во что не ставит. Кретин безмозглый. А ведь она улыбалась. Еще десять минут назад там в комнате. А теперь на ней лица нет