Я надеялась, что он улыбнется и забудет о встрече, на которую я не пришла.

А может, я бы даже осмелилась на поцелуй…

Я бы ни за что не призналась ни ему, ни кому-то другому, что уже давно отчаянно желала поцеловать его.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее сжимался мой желудок. Но в моих мыслях вдруг вспыхнули сияющие золотом глаза. Я опустила вилку и опустошила стакан воды.

Так, нужно проверить нарловов. Как они там?

Возможно, мне стоит переодеться, подумала я, стирая подливу с лифа платья, но лишь пожала плечами. Регин видел меня выпачканной в грязи с головы до ног. И видел, как меня стошнило после того, как йилген – дикорастущий цветок, которым украшали праздники, – плюнул мне прямо в лицо, а я не могла вздохнуть из-за сверкающей пыльцы и лепестков. Регин даже был рядом в утро моих первых кровей, когда мы были в походе. Правда, Регин отреагировал не слишком стойко: он побледнел и побежал за моей тетушкой, вместо того чтобы отправить кого-то еще из мужчин.

Возле двери я остановилась и посмотрела на книгу, которую оставила на тумбочке. Вернулась назад и спрятала ее между половицами под кроватью. Моя небрежность или любопытство слуг не помешают моему новому плану по спасению существ.

Когда я поднялась и отряхнула руки, то заметила сияние: лунный свет, сочившийся сквозь окно, скользнул по столовому серебру. Луна всегда давала хорошие подсказки, и я решила прихватить с собой остатки ужина.

Коридор за пределами моих покоев погрузился в тишину.

В этом крыле третьего этажа я обитала одна. Довольно быстро я научилась ценить уединение, а не жаловаться на бесконечное одиночество. Покои дяди и тети располагались в противоположном крыле, отделенные от меня центральной лестницей замка. Они спали в отдельных комнатах, но между ними был проход, и тетушка Мирра любила держать эту дверь на замке.

Порой, чтобы остаться незамеченной, я пользовалась лестницей прислуги, которая находилась на некотором расстоянии от моих покоев. Но сегодня вечером я бы лучше рискнула встретиться с тетушкой или дядей, чем столкнулась бы с праздными сплетниками и сплетницами.

Роскошные двери в покои короля были широко распахнуты, значит, сейчас он разговаривал с Карном. Я поморщилась при мысли о вечно хмуром отце Регина, но тут же улыбнулась, торопливо идя по лазурному ковру, покрывавшему каменные ступеньки. Меня никто не заметил.

На втором этаже кипела жизнь: все готовились к следующему дню, но были слишком заняты веселыми беседами, чтобы обратить внимание на меня.

На первом этаже мое везение иссякло.

Я сдержала проклятье, практически врезавшись в свою тетушку.

– Твою ж луну, Фифи! Сколько тебе можно повторять! – Проведя ладонью по оборкам на лифе своего бежевого ночного платья, Мирра глянула на открытую бутылку с выпивкой в своей руке. – Тебе стоит внимательнее смотреть, куда ты идешь. Никогда не знаешь, кого обвинят в краже уникальной бутылки виски из гостевой спальни какого-нибудь развратного лорда.

Я закусила губу и так сильно прижала тарелку к животу, что стало больно.

– Конечно.

Мирра убрала золотистый локон со щеки и внимательно посмотрела на остатки моего ужина.

– Не помогай прислуге, иначе они смешают тебя с грязью. Давай сюда. – Она указала на тарелку. – У меня как раз тут немного с собой на сон грядущий. Кстати, я слышала, что ученица повара, которую недавно нанял Адон, пробует делать заговоры.

«Немного на сон грядущий» означало целую бутылку. Но я не могла винить тетю. Моя мать была ее сестрой и единственной настоящей подругой. Дядя вечно был занят нескончаемыми придворными вопросами и не слишком интересовался тем, чем занимала себя его жена.

– Я за добавкой, – неуверенно сказала я и поспешила по коридору до двери, которая привела бы меня к кухне этажом ниже.

Визгливый голос Мирры преследовал меня даже тогда, когда дверь закрылась.

– Ты совсем не умеешь врать, Фифи!

Она единственная могла меня так называть. Отчасти потому, что я никак не могла на нее повлиять. А отчасти потому, что никому другому это и в голову не приходило.

Я прошла по узкому коридору мимо кухонь и вышла в сумерки, потом остановилась за железной дверью. Тут я выжидательно прислушалась, не в силах понять, заступила ли охрана на ночное дежурство.

Обогнув каменную стену, я сорвала ключи с крючка. Дверь отворилась с металлическим лязгом, который разнесся эхом. Я вздрогнула, надеясь, что никто на кухне этого не слышал.

Тишина.

Улыбнувшись, я повесила ключи на место и пробежала в коридор прежде, чем захлопнулись тяжелые двери. Каменная лестница будто вырастала из земли, и я шагнула на узкие скользкие ступеньки. По обе стороны от входа в подземелье горели факелы, проливая немного драгоценного света и указывая путь, пока глаза привыкали к темноте.

– Вот она и вернулась, – вальяжно проговорил принц. Для пленника с неопределенным будущим он вовсе не казался удрученным. Он перевел сияющий взгляд со сцепленных в замок ладоней, лежавших на коленях, на меня. – Жаль, что лишь ради нарловов.

– Лесть тебе не поможет, принц.

– Кто говорит, что это лесть?

Стараясь не обращать внимания на его игривую интонацию, я открыла камеру с нарловами.

– Что они заставили тебя сделать? Стража.

– Почистить мое ведро. Полагаю, что мне нужно считать себя везунчиком.

– Я бы не назвала это везением. – Поморщившись, я села на холодную землю, и детеныши моментально зашевелились. – Это отвратительно. – Двое энергичных малышей выбрались из-под одеяла и поползли ко мне – и к кусочкам свинины, которые я принесла. Я положила еду в пустую миску, в которой раньше был бульон. Маленькие коготки нетерпеливо царапали камень, детеныши сползли с моих колен и направились к миске.

– Разумно. Я же пленник.

Так и было. Я мельком посмотрела на тарелку, которую поставила на пол. Проверив нарлова, оставшегося в одеялах, я просунула то, что осталось от моего ужина, под металлическую решетку камеры Кольвина. Остались только овощи – все мясо я отдала нарловам.

Принц заморгал, нахмурился, потом поднял тарелку.

– Я бы спросил, не отравлена ли эта еда, но знаю, что ты не допустила бы, чтобы яд оказался рядом с этими малышами-нарловами.

– Смею предположить, что большая часть ядов лишь заставит тебя поперхнуться.

Кольвин замер, поднеся картофель ко рту, а потом посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Для всех есть свой яд, принцесса.

Я нахмурилась, не зная, обиделся ли он, а потом сосредоточилась на сцепившихся нарловах. Когда каждый из них заполучил по куску свинины, я снова проверила сонного малыша и подняла его, пытаясь покормить.

– Откуда ты знала, что они едят свинину?

– Из книги, на которую наткнулась много лет назад, когда играла в запретном архиве библиотеки.

Некоторое время принц молчал, но я чувствовала на себе его взгляд, пока водила маленьким кусочком свинины перед носом нарлова.

– Как именно ты планируешь прятать их, ведь уже через сезон они станут больше двух футов в высоту и шириной с двух взрослых мужчин?

Принц был прав. Я не могла найти им даже временный дом, и это жгло меня изнутри, как крапива.

– Я пока не думала об этом, – сквозь зубы проговорила я. – Очевидно, все так и будет.

Принц фыркнул.

– Очевидно.

– Но я сейчас читаю об этом…

– Опасное занятие.

Я свела брови на переносице.

– Полагаю, что у вас не принято тратить время на книги.

– Мы тоже читаем, – сказал принц, облизывая пальцы. Я застыла на месте, следя за его действиями. Он тихо прошептал: – Некоторые даже говорят, что я читаю слишком много.

Не в силах этого представить, учитывая, что я о нем слышала, я совершенно растерялась. Я все еще пялилась на его губы, влажные от мятного соуса, ведь я легко могла представить это – как принц возлежал с книгой на меховой шкуре на полу у камина.

Ноздри его длинного, чуть кривого носа раздулись, когда принц пристально посмотрел на меня.

Я не могла отвести взгляд, хотя должна была. Он опустил веки с черными, как сажа, и трепещущими, как крылья бабочки, ресницами. Я выругалась, когда нарлов вдруг попытался забраться мне на живот в поисках добавки.

– Так значит, ты читала книгу, – вернул меня к разговору принц, и я была рада, что он отвлек меня. Я и так слишком пялилась на него.

– Да. – Я прокашлялась. – О том, где они живут. Я пытаюсь придумать для них подходящее место. Хотя бы до тех пор, пока они не подрастут, чтобы защитить себя.

– И что потом?

Я прижала нарлова к груди.

– Они будут бороться. Или нет.

– Тебе больно от этого, Фия? – Его вопрос был резким как клинок, но голос его был мягким, как бархат.

– Конечно! – фыркнула я. – Может, я и избалованная, но у меня есть сердце.

– У твоего сердца есть коготки.

Я не обиделась на его слова, а когда осмелилась посмотреть принцу в глаза, то поняла, что он вовсе и не намеревался задеть меня.

Его ухмылка погасла, темные волосы упали на лицо.

– Фия, – прошептал он, будто пробуя мое имя на вкус. Мое сердце подпрыгнуло, когда он спросил: – А твое второе имя?

– Примроуз^[1].

Он подвинул тарелку в угол камеры.

– В честь твоей матери?

– Да, хотя жаль, что оно не первое.

– А что не так с Фией?

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Помимо очевидного? – Я зашипела, когда нарлов укусил меня и снова уполз на свою подстилку. – Какие же острые у тебя зубки, маленькая свинка.

Схватив второго нарлова, пока он не сбежал из камеры, я положила его вместе с другими малышами на подстилку.

– Не знаю, – ответила я на вопрос принца. – Я просто подумала, что они могли бы выбрать цветок, чтобы почтить ее память.

– Ты бы хотела, чтобы тебя звали как цветок? – Я кивнула, стряхивая с юбок несуществующую пыль. – Имя Фия тебе подходит.

– Ты врешь.

Я сощурилась, но все же слегка улыбнулась.

– Я не вру, огненная. – От его косой ухмылки все внутри меня перевернулось. – Или, может, мне стоит называть тебя Вайолет^[2]?

Я нахмурилась.

– Почему?

– Из-за твоих глаз. – Едва эти слова сорвались с его губ, как у меня перехватило дыхание. Но принц вдруг посмотрел мимо меня и нахмурился. Он первым услышал этот звук: приближающиеся шаги.

– Фия? – позвал меня Регин. – Фия, где ты, луна тебя раздери?

Я посмотрела на дверь, которой никто не пользовался, потом вновь на принца. Он резко повернул голову и стиснул зубы.

Похоже, Регин все же не пошел домой.

Я как можно тише закрыла камеру и заторопилась к двери, чуть не сбив Регина с ног. Он отшатнулся, споткнулся и приземлился на пятую точку.

– Проклятье, Фи!

Я промчалась вперед и захлопнула за собой дверь.

– А ты что здесь делаешь? – спросила я.

Регин выпрямился и вновь выругался, когда я пронеслась мимо него и побежала вверх по лестнице.

– Что я здесь делаю? – ошарашенно спросил он и последовал за мной. – Думаю, уместнее спросить, что это ты делаешь на нижних этажах?

– Я ничего такого не делала.

– Тогда почему ты не явилась на обед и на ужин?

Регин поравнялся со мной, и мы остановились у лестницы.

– Я была занята, ясно тебе?

– И чем же это? Играла в подземелье? – Он раздраженно покачал головой. – Ты ведь не подобрала очередную дворнягу? – Когда я промолчала, Регин застонал. – Фи, ты же сама сказала. Мы больше не дети. Пора перестать изображать из себя мать всех монстров.

В горле встал ком, но я не могла позволить слезам хлынуть наружу.

Избегая правды частично, я могла выдать себя с головой. Очевидно, что Регин ничего не знал про принца Неблагого двора, который сидел в камере всего в нескольких футах от этой лестницы, увитой плющом. Если отец ничего не рассказал Регину, на это определенно были свои причины.

– Ты прав, я… – Подобрав юбки, я направилась к клумбам. – Прошу меня простить.

Его шаги хрустом отдавались за моей спиной.

– Фи, да ладно тебе. Ты же знаешь, я не хотел грубить.

Я пробралась сквозь заросли кустарников и вистерии. Из-за ветвей плакучей ивы виднелась длинная, выложенная камнем дорога перед замком.

Регин схватил меня за руку и развернул к себе, стиснув талию.

– Разве ты не понимаешь? – Он яростно выдохнул, его взгляд заметался. – Я всего лишь пытался успокоить свое самолюбие. – Увидев мой хмурый взгляд, он облизнул губы и вздохнул. – Мы договорились встретиться, но ты не появилась. – Он сглотнул. – Снова.

– Ой, – выдохнула я, поняв, почему он так разозлился.

Но даже осознание того, что своим отсутствием я пробудила в нем такие чувства, не могло скрасить его повышенный тон и обидные слова.

– Я не специально. Ты же знаешь, что я хочу…

Несмотря на все мои смелые мысли и фантазии, я не могла произнести этого вслух.

– Хочешь чего?

В животе все сжалось.

– Я думала, что, может быть, мы…

– Мы что, Фи? – тихо, но пылко проговорил Регин. – Скажи, чего ты хочешь, а не бегай от меня.

В груди стало совсем тесно, скользкое чувство просочилось внутрь.

– Знаешь, что? Я ничего не хочу. – Я шагнула прочь. – Просто забудь об этом.

– Боюсь, что не смогу.

Я обошла сухие ветки, спрятанные под папоротником, и направилась к воротам в замок.