Отзывы на книги автора «Элизабет фон Арним»

Элизабет фон Арним была любимицей Фортуны: красивая австралийка, дочь владельца судостроительной компании, первым браком замужем за немецким графом, вторым - за английским, к тому же братом Нобелианта Бертрана Рассела, в промежутке любовница Герберта Уэллса, жила в Австралии, Германии, Англии, Швейцарии, Америке, дебютный роман выдержал 21 издание только в первые два года. Что не помешало ей оказаться одной из давно и прочно забытых писательниц начала прошлого века, которых - хорошая новость! - платформы электронных и аудиокниг воскресили в начале двадцатых нынешнего. И мы снова влюбились.

"Элизабет и ее немецкий сад" - тот самый дебютный, отчасти автобиографический роман, в котором она описывает свою жизнь в поместье мужа Нассенхайде с тремя дочками-погодками трех, четырех и пяти лет. Отец семейства, появляющийся на страницах как Разгневанный, посещает их нечасто, по официальной версии, которую изо всех сил продвигает героиня, дела держат его в городе. На деле, многочисленные измены фон Арнима не были секретом ни для общества. ни для жены, вечно беременной и брошенной в глуши - она родила четверых детей в первые пять лет брака. Даже учитывая финансовую обеспеченность и помощь нянь, не самое завидное положение для чужестранки среди заносчивой немецкой знати, отчаянно пытающейся вписаться в гештальт.

К чести Элизабет, она из тех, кто умеет сделать лимонад из подсунутого жизнью лимона, роман отменное тому доказательство. К кумушкам, притворно сочувствующим о муже, который, этакий негодник, запер ее в деревне - она оборачивает восторженное лицо доброй женушки: "Ах, но я ведь абсолютно счастлива здесь, всегда мечтала жить среди полей и всего такого!" Перед читателями предстает Садовой Феей, скорее выдавая желаемое за действительное, чем будучи ею (по воспоминаниям Э.М.Форстера, работавшего у Арнимов учителем, сад был более, чем скромным: несколько кустов роз, много анютиных глазок и огромные поля люцерны, которую в поместье выращивали). Зато она не отказывает себе в удовольствии подпустить шпильку мужу, который в своем жлобстве доходит до того, что на флористические увлечения предлагает ей тратить "булавочные" деньги (не потому ли с реальным садом не сложилось?)

Книга получилась милая, забавная, ироничная, проникнутая любовью ко всему, что растет и напыщенным высокомерием в отношении тех, кому в лотерее рождения не повезло оказаться ниже героини на социальной лестнице. Отрывки о гастарбайтерах, которых из экономии нанимали на сезонные работы в поместье, преимущественно русских, проникнуты такой заносчивой спесью, что не оставляют сомнений - по крайней мере в части презрения к славянам австралийка Лиз прониклась арийским духом.

А в остальном, да. Добрая вдохновляющая книжка.

Элизабет фон Арним была любимицей Фортуны: красивая австралийка, дочь владельца судостроительной компании, первым браком замужем за немецким графом, вторым - за английским, к тому же братом Нобелианта Бертрана Рассела, в промежутке любовница Герберта Уэллса, жила в Австралии, Германии, Англии, Швейцарии, Америке, дебютный роман выдержал 21 издание только в первые два года. Что не помешало ей оказаться одной из давно и прочно забытых писательниц начала прошлого века, которых - хорошая новость! - платформы электронных и аудиокниг воскресили в начале двадцатых нынешнего. И мы снова влюбились.

"Элизабет и ее немецкий сад" - тот самый дебютный, отчасти автобиографический роман, в котором она описывает свою жизнь в поместье мужа Нассенхайде с тремя дочками-погодками трех, четырех и пяти лет. Отец семейства, появляющийся на страницах как Разгневанный, посещает их нечасто, по официальной версии, которую изо всех сил продвигает героиня, дела держат его в городе. На деле, многочисленные измены фон Арнима не были секретом ни для общества. ни для жены, вечно беременной и брошенной в глуши - она родила четверых детей в первые пять лет брака. Даже учитывая финансовую обеспеченность и помощь нянь, не самое завидное положение для чужестранки среди заносчивой немецкой знати, отчаянно пытающейся вписаться в гештальт.

К чести Элизабет, она из тех, кто умеет сделать лимонад из подсунутого жизнью лимона, роман отменное тому доказательство. К кумушкам, притворно сочувствующим о муже, который, этакий негодник, запер ее в деревне - она оборачивает восторженное лицо доброй женушки: "Ах, но я ведь абсолютно счастлива здесь, всегда мечтала жить среди полей и всего такого!" Перед читателями предстает Садовой Феей, скорее выдавая желаемое за действительное, чем будучи ею (по воспоминаниям Э.М.Форстера, работавшего у Арнимов учителем, сад был более, чем скромным: несколько кустов роз, много анютиных глазок и огромные поля люцерны, которую в поместье выращивали). Зато она не отказывает себе в удовольствии подпустить шпильку мужу, который в своем жлобстве доходит до того, что на флористические увлечения предлагает ей тратить "булавочные" деньги (не потому ли с реальным садом не сложилось?)

Книга получилась милая, забавная, ироничная, проникнутая любовью ко всему, что растет и напыщенным высокомерием в отношении тех, кому в лотерее рождения не повезло оказаться ниже героини на социальной лестнице. Отрывки о гастарбайтерах, которых из экономии нанимали на сезонные работы в поместье, преимущественно русских, проникнуты такой заносчивой спесью, что не оставляют сомнений - по крайней мере в части презрения к славянам австралийка Лиз прониклась арийским духом.

А в остальном, да. Добрая вдохновляющая книжка.

Книга, которая отлично скрасит время в поездке, как у меня и получилось, но чего-то сверх от неё ждать точно не стоит. Она абсолютно в духе своего времени, поэтому среди описания природной идиллии и роз будут разговоры о женской эмансипации и напыщенные рассуждения на эту тему от мужа героини, вся суть которых сводится к тому, что женщины – очаровательные глупышки. Boooring.

Из нашего времени полуавтобиографическая Элизабет кажется типичной интроверткой, которой заточение в старинном поместье, ужасающее её городских знакомых, только в радость. Тихая глушь немецкой Померании, где можно устраивать пикники на берегу Балтийского моря – иногда с целью прозрачно намекнуть гостям, что пора и честь знать, – часами бродить по тропках заросшего сада, тратить карманные деньги на саженцы и семена и слыть эксцентричной за любовь к книгам. Для детей есть няня, для бытовых дел – слуги, муж к интересам супруги более чем снисходителен, а то и дело навещающие знакомые, конечно, утомляют, но такова уж плата аристократки конца 19 века за вполне понятное из нашего времени желание ото всех сбежать.

Страсть непременно быть с кем-то, страх остаться хоть на несколько часов наедине с собой – мне это совершенно непонятно. Я способна неделями развлекать себя самостоятельно, вряд ли даже думая о том, что я одна – о нет, мне так спокойно и хорошо. Это не значит, что мне не нравится, когда рядом со мной находятся люди – по несколько дней или даже недель, но при условии, что они столь же anspruchslos, как и я, и предпочитают простые радости – у тех, кому здесь хорошо, есть что-то внутри, но если же они пусты, если у них пустая голова и душа, им здесь будет скучно. Я бы рада была, если б в доме моем толпились люди, но только для этого надо найти людей, способных самостоятельно занять себя. Я бы приветствовала – и провожала их – с одинаковой сердечностью, потому что, как бы неловко мне ни было в этом признаваться, мне нравится, когда они приезжают и – в равной степени – когда они уезжают.