Глава 5. Ночной допрос

Они шли три дня.

Пустыня тянулась бесконечной серо-коричневой лентой, рассечённой сухими руслами рек, которые помнили воду только в легендах. Элиан двигался впереди, Ари — на несколько шагов позади, стараясь не отставать, но и не мешать. Она быстро научилась читать его молчание: когда он ускорял шаг — значит, чуял опасность; когда замедлялся — давал ей передохнуть; когда останавливался и поднимал руку — нужно было замирать и слушать.

Они почти не разговаривали. Элиан был не из тех, кто тратит слова на пустое, а Ари быстро поняла, что вопросы здесь не приветствуются. Но по ночам, когда они устраивались на привал в каком-нибудь расщелине или под навесом из камней, она смотрела на него и пыталась разгадать. Кто он? Откуда пришёл? Почему несёт эту книгу так, будто от неё зависит жизнь всего мира?

Книгу он доставал только один раз — на второй день, когда она отошла за водой к ручью, который нашла в ложбине. Вернувшись, она увидела, что он сидит на камне, положив перед собой раскрытый том, и водит пальцем по страницам, не читая — скорее, проверяя. Увидев её, он быстро закрыл книгу и убрал в сумку, но Ари успела заметить переплёт — чёрный, потёртый, без единой надписи. И ещё она заметила его лицо в тот момент: не суровое, не усталое, а какое-то… другое. Мягче. Почти нежное.

— Что это за книга? — спросила она тогда, хотя знала, что не стоит.

— Старая, — ответил он, и это было всё.

На третью ночь они разбили лагерь в небольшом каньоне, где когда-то, видимо, была стоянка кочевников — остатки кострища, несколько обгоревших костей, осколки глиняной посуды. Элиан осмотрел место, проверил выходы, выбрал позицию, откуда можно было видеть все подходы. Ари насобирала сухого кустарника, разожгла маленький костёр — достаточно, чтобы согреться, но недостаточно, чтобы его заметили издалека.

— Завтра будет перевал, — сказал Элиан, глядя на тёмные силуэты гор на западе. — За ним — равнина. Дней пять по ней, если вода будет.

— А потом?

— Потом — ещё пустыня. И ещё. Дорога длинная.

— Ты когда-нибудь был на западе?

— Нет. Но знаю, что там.

— Что?

Он помолчал, глядя на огонь. В отсветах пламени его лицо казалось вырезанным из старого дерева — жёсткое, изрезанное морщинами, с глубокими тенями под глазами.

— Место, где книгу ждут, — сказал он наконец. — Место, где она должна быть.

— Кто ждёт?

— Те, кто знает, что с ней делать.

— А ты не знаешь?

Он поднял на неё глаза. В них не было раздражения, только спокойная, тяжелая усталость.

— Я знаю только одно: донести. Остальное — не моё дело.

Ари хотела спросить ещё, но осеклась. В тишине ночи послышался звук — далёкий, едва уловимый, но такой, от которого у неё похолодела спина. Лязг металла. И шаги. Много шагов.

Элиан вскочил раньше, чем она успела понять, что происходит. Одним движением он затушил костёр, прижал её к земле, прикрыв своим телом. Шёпотом, резко:

— Сиди тихо. Не двигайся.

Она замерла, чувствуя, как колотится сердце. Шаги приближались. Теперь она слышала не только их, но и голоса — низкие, грубые, с той особой интонацией, которая бывает у людей, привыкших охотиться.

— Следы здесь, — сказал кто-то совсем близко, может быть, в двадцати шагах. — Двое. Мужчина и девка. Свежие.

— Гарган говорил, девка своя. Сказал не трогать, если будет с ним, — ответил другой голос.

— Своя-то своя, а путника взять надо. Живым. Книгу найти.

Элиан медленно, без единого звука, сдвинулся с места, увлекая Ари за собой. Они ползли в темноте, по острым камням, царапая ладони и колени. Ари слышала его дыхание — ровное, спокойное, будто он не полз под дулами, а шёл по улице. Она пыталась дышать так же, но не могла.

— Вон они! — крикнул кто-то, и свет фонаря — старого, на батарейках, такого, какие Ари не видела уже много лет — ударил им в спины.

Элиан вскочил, рванул её за руку, и они побежали. Но бежать было некуда: каньон сужался, стены смыкались, а сзади — фонари, крики, лай собак. Ари споткнулась, упала, и в тот же миг чья-то тяжёлая рука схватила её за плечо.

— Лежать!

Она уткнулась лицом в песок, чувствуя, как колено жжёт огнём. Рядом раздалась возня, глухой удар, чей-то вскрик — и тишина. Она подняла голову.

Элиан стоял в десяти шагах, окружённый четырьмя людьми. Один из них лежал на земле, держась за разбитое лицо, остальные держали оружие — обрезы, дубинки, ножи. Элиан был безоружен, но стоял прямо, и в этой прямоте было что-то такое, что заставляло охотников медлить.

— Брось, путник, — сказал один из них, тот, что с обрезом. — Нас пятеро. Ты один. Отдай книгу — и иди своей дорогой.

Элиан молчал. Он смотрел на говорившего, и в глазах его не было ни страха, ни злобы — только спокойствие, такое глубокое, что оно пугало больше, чем угроза.

— Я сказал — брось! — охотник взвёл курок.

— Если вы меня убьёте, — сказал Элиан, и голос его был ровным, как камень, — вы никогда не узнаете, где книга.

— Мы сами найдём, — усмехнулся другой, тот, что с дубинкой, утыканной гвоздями.

— Не найдёте. Я спрятал её, когда вы зашли в каньон. — Он чуть повернул голову в сторону Ари, и она поняла: он лжёт. Книга была с ним, в сумке, которая всё ещё висела у него за спиной. Но они этого не знали.

Охотники переглянулись. Тот, что с обрезом, опустил оружие на долю секунды — и этого хватило.

Элиан двинулся. Не прыжок, не бросок — просто шаг, но такой быстрый, что Ари не успела моргнуть. Он схватил ствол обреза, рванул на себя, одновременно ударив локтем в лицо владельцу. Обрез выстрелил вверх, пуля ушла в темноту. Второй охотник взмахнул дубинкой, но Элиан ушёл вниз, под удар, и всадил ствол обреза тому в живот. Тот согнулся, выдыхая воздух без звука.

Двое других бросились на него одновременно. Ари видела, как мелькают руки, слышала глухие удары, хруст. Элиан дрался молча, без криков, без рыка — только тяжелое дыхание и звук ударов. Но их было четверо, а он был один и без ножа. Кто-то схватил его сзади, повалил на землю. Он вывернулся, вскочил, но в этот момент третий охотник — тот, что лежал с разбитым лицом — ударил его прикладом по голове.

Элиан пошатнулся, но не упал. Кровь потекла по лицу, заливая глаз, но он стоял. Тогда они навалились все вместе — сбили с ног, скрутили руки, прижали к земле. Он не кричал. Он вообще не издал ни звука, только дышал тяжело, хрипло, как загнанный зверь, который не сдаётся, даже когда его давят.

— Сумку! — крикнул кто-то. — Хватайте сумку!

Ари вскочила, рванулась к Элиану, но её схватили, отбросили в сторону. Она ударилась спиной о камни, потеряла дыхание. В темноте она видела, как они обыскивают его — рвут сумку, выбрасывают содержимое: тряпки, сухари, пустую флягу, запасные портянки. Книги не было.