В окружении Фредерика – всегда аккуратного, в брендовых вещах и на дорогой машине – было сложно представить такого человека, как Виктор, но в школе они были неразлучны. Они учились в одном классе, часто проводили время вместе. В старшей школе они двигались по коридорам на манер наследного принца и его слуги в темных одеждах. Фредерик делился с Виктором обедами, покупал ему сигареты и одалживал деньги, зная наверняка, что не получит их назад. Он выгораживал Виктора перед учителями, оправдывал его прогулы, драки и плохие оценки. Постепенно Фредерик приручил его к себе, научил быть послушным и покладистым, заставил быть себе обязанным. Виктор следовал за ним всюду. Рядом с Фредериком могло быть сколько угодно богатых наследников своих родителей, но ни один из его свиты не был так предан ему, как Виктор.

– А ты чего сюда в такую рань притащился? Сегодня же суббота, – спросил Виктор, глядя в сторону леса.

Фредерик побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Были дела утром.

– Опять разводишь придурков?

– Работаю.

Виктор хрипло рассмеялся.

– Я так и сказал.

Фредерик ухмыльнулся, сунул руку в карман и нащупал пластинку с таблетками. Он как раз закидывал одну в рот, когда входная дверь со скрипом приотворилась. На крыльцо высунулся смуглый мальчишка в грязной футболке и шортах великих на несколько размеров – ему приходилось поддерживать их, чтобы не свалились.

– Тебе чего, Свен? – рявкнул Виктор, сминая окурок о стол.

– Там мама проснулась. Тебя зовет, – промямлил мальчик.

– Не дозовется. Иди в дом.

Свен поджал губы.

– Она меня заругает, если не придешь.

Виктор закатил глаза.

– Так пошли ее.

Свен, которому совсем недавно исполнилось семь лет, испуганно уставился на брата.

– Как это?

– Так и скажи, чтобы…

Фредерик цокнул языком и перебил Виктора прежде, чем тот успел договорить:

– А где Хуго? Он не сможет тебе помочь?

Свен шмыгнул носом и показал пальцем в сторону деревьев, за которыми прятались Мышиные норы.

– Чего? Давно этот сопляк туда ушел? – нахмурился Виктор.

– Не знаю. Я еще спал, когда он собирался.

Фредерик посмотрел на Свена.

– Ты уверен, что твой брат пошел именно туда?

– Угу. Они с Улофом Эрбергом из седьмого класса собирались встретиться там, чтобы пособирать банки или бутылки… или все вместе. Я не запомнил. Он сказал, что за это денег дадут.

– Я сто раз говорил вам, что туда ходить нельзя. Почему ты не сказал мне, что Хуго пошел туда?! – прорычал Виктор.

У Свена задрожали губы.

– Не кричи… Я просто… Он сказал, что деньги будут. Сказал, что так можно будет купить новый… новый…

Виктор чуть ли не завыл со злости. Он сунул в рот еще одну сигарету и велел Свену вернуться в дом и передать матери, что он ушел.

Фредерик понял Виктора без слов и поднялся с места. Мышиные норы были опасным местом для детей.

Эсбен и Кайса сидели на полу в гостиной. На кофейном столике стояли две полупустые кружки крепкого чая. На коленях Кайсы лежало свидетельство о смерти Софии. Эсбен просматривал платежные документы.

– Тебе не кажется, что после ее смерти дом стал меньше? – тихо спросила Кайса, осторожно поглаживая пальцем имя тети между строк.

– Или мы просто выросли.

Кайса вздохнула, отложила свидетельство в сторону и взяла в руки старое фото, с которого улыбался рыжеволосый юноша. В одной руке он держал удочку, а другой махал из стороны в сторону, из-за чего кадр получился смазанным. Подпись под фото гласила: «Эрик, 1999». За год до трагедии. София пережила сына на девятнадцать лет. Кайса подумала, что это время было для тети вечностью.

– Ты помнишь ту ночь, когда к нам в дом постучался один из тех бродяг?

Эсбен грустно улыбнулся и кивнул. Он помнил. Конечно. Холодная мартовская стужа. Воющий ветер за окнами. Они с Кайсой проснулись от шума внизу и на цыпочках спустились на первый этаж. В кухне они застали удивительную картину. За столом сидел мужчина в грязной куртке, с взлохмаченными волосами и синяком во все лицо. Он что-то жевал и вытирал ладони прямо о штаны. Напротив него устроилась София. Она неторопливо помешивала ложкой чай и что-то негромко говорила. Мужчина большую часть времени молчал и лишь иногда осторожно кивал. Наутро, когда Эсбен и Кайса пристали к Софии с вопросами, она ответила так:

– Этот человек нуждался в помощи.

– А если бы он нас ограбил?

– Или убил?

– Вам нужно поменьше смотреть разной ерунды на ночь и побольше верить людям.

Эсбен нахмурился.

– Как ты вообще его впустила? Он живет там? В Яме?

София обняла племянников за плечи.

– Мне нет дела, где он живет. Я хочу, чтобы вы, дорогие мои, усвоили кое-что раз и навсегда. Нельзя судить о людях по их внешнему виду. Никогда нельзя. Однажды Ральф явился домой в таком ужасном состоянии, что мы с Эриком едва его узнали. Весна в тот год выдалась особенно грязной, Ральф застрял на машине в какой-то канаве, а когда попытался сдвинуть ее с места, то угодил прямо в лужу. С него текло в три ручья, одни глаза только и было видно.

– Что это был за человек? – спросила Кайса.

София пожала плечами и сняла с плиты турку.

– Он не представился. Спросил только нет ли у нас крошки заморить голод.

В тот момент поступок тети казался Эсбену и Кайсе какой-то дикостью. Родители учили их никогда не впускать в дом незнакомцев. Тем более таких грязных. Чуть позже, когда наступил апрель, и ручьи зазвенели громче, Кайса нашла на пороге резную статуэтку в виде пчелы и небольшой конверт. Она отнесла все в дом и передала тете. София развернула конверт, вытащила оттуда обрывок тетрадного листа и прочла вслух: «С благодарностью от грязного бродяги, которого вы не испугались впустить в свой дом».

Статуэтка все эти годы простояла на столике в гостиной. Эсбен дотянулся до нее и взял в руки.

– София всегда безоговорочно верила в людей, – сказал он, рассматривая деревянные крылышки. – Я до сих пор не перестаю этому удивляться. На ее месте многие бы разочаровались и в мире, и в окружающих.

Кайса подтянула колени к груди, опустила на них подбородок. В очередной раз ей захотелось, чтобы София оказалась рядом.

Эсбен сложил документы в папку и убрал к тем, что уже успел просмотреть.

– Что ж, с ними тоже все в порядке. Боюсь думать о том дне, когда мы возьмемся за чердак.

Кайса усмехнулась.

– Нужно начинать уже завтра, если мы хотим быстро справиться. Иначе это растянется на целый месяц.

В дверь позвонили.

– Для бродяг еще слишком рано, а? – спросил Эсбен.

Кайса фыркнула и поднялась с пола. Она отворила дверь. На крыльце стоял молодой человек в бордовом свитере. В руках он держал куртку. Кайса сразу узнала его. Это был Мартен Янссон.

– Прости, меня не было на похоронах, но я решил, что нужно зайти хотя бы сейчас, – сказал он.

У Мартена был тихий приятный голос. Он говорил сдержанно, без лишней торопливости, которая была так присуща его младшему брату. Впервые Кайса почувствовала легкое смущение в присутствии человека из прошлого. В детстве ни она, ни Эсбен не были особо близки с Мартеном. Если они и приходили в дом Янссонов, то все время проводили в комнате Клеменса. У Мартена в то время была своя компания, а младшего брата и его друзей он звал «мелюзгой», хотя был старше всего на пару лет. Тогда он носил «вареные» футболки, слушал «Led zeppelin» и стирал пальцы о гитарные струны.

– Не стоит… не извиняйся. Проходи, – Кайса отодвинулась в сторону, пропуская гостя в дом.

Мартен разулся, повесил куртку на вешалку и проследовал за Кайсой в гостиную.

– Черт возьми! – Эсбен не смог сдержать удивленного возгласа, он поднялся с места и протянул Мартену ладонь.

– Эсбен, – Мартен чуть склонил голову в знак приветствия и пожал руку. Внешне он казался спокойным и едва тронутым встречей, но его светло-голубые глаза сияли и этого нельзя было скрыть. – Соболезную. София была хорошим человеком. Мне жаль, что ее больше нет.

Кайса принесла третью кружку и маленький чайник с заваренным чаем. Все трое расположились в гостиной.

– Мы виделись с твоими родителями. Они сказали, что ты теперь полицейский, – сказала Кайса.

– Все верно.

– Разве здесь не тоска смертная? – Эсбен приподнял брови.

Мартен сделал глоток из кружки.

– Да, здесь почти ничего не происходит. Мелкие грабежи и ссоры между соседями. Вот и вся работа. Иногда приходится выезжать к Мышиным норам и разгонять пьяных подростков.

– Это место до сих пор так популярно? – спросила Кайса.

– Конечно. Теперь оно создает больше проблем, чем когда-то. Когда мы учились в школе, у нас не было колонок с усилителем, – усмехнулся Мартен. – Вы бы видели, что там творилось на новогодних праздниках. Мы с Исааком, моим коллегой, убили почти всю рождественскую ночь на то, чтобы растащить вусмерть пьяных старшеклассников по домам.

– София всегда говорила, что открутит нам головы, если узнает, что мы пошли туда, – вставил Эсбен.

– Мне кажется, что вам это не было интересно, – предположил Мартен. – Я имею в виду, что вы и… Клеменс постоянно придумывали какие-то свои игры.

Кайса улыбнулась.

– Их придумывал Клеменс. Почти каждый день он находил для нас какое-нибудь занятие. Мы с Эсбеном даже завидовали его воображению.

Они немного помолчали.

– Это Клеменс предложил сделать старый автобус нашим местом, – вспомнил Эсбен. – Однажды утром он прибежал к нам и сказал, что у нас теперь будет своя секретная база. Мы с Кайсой были в восторге, когда он привел нас туда.

Кайса мгновенно перенеслась воспоминаниями в тот июньский день, когда Клеменс привел их к сгоревшему школьному автобусу на обочине дороги. Внутри было грязно и пыльно, под водительским сиденьем они обнаружили мертвую крысу. На следующий день им пришлось устроить многочасовую уборку, но оно того стоило. Ведь у них появилось свое пристанище.

– Он все еще на прежнем месте? – спросила Кайса.

– Автобус? Нет, его убрали еще несколько лет назад. Он окончательно превратился в рухлядь, и кто-то из местных настоял, чтобы с этим беспорядком разобрались.

– Жаль. Я бы взглянула на него.

Эсбен подлил себе еще чая и взглянул на Мартена.

– Ты живешь с Уллой и Йоргеном?

– Нет. Уже давно нет. Я поселился недалеко от Эмилии Фальк. Ее бывшие соседи уступили мне дом за полцены несколько лет назад.

Эсбен хотел пошутить, что дом вблизи Эмилии должен был достаться Мартену даром, но сдержался.

– Тогда будем знать, где искать тебя на случай, если подростки устроят дебош под нашими окнами.

Мартен коротко рассмеялся.

– Тогда сразу звоните в участок. Большую часть времени я все равно провожу там.

– А у вас есть пробковая доска? Как в тех фильмах? – спросил Эсбен.

Кайса закатила глаза и ткнула брата локтем.

– Есть. Только вместо улик там висит расписание, кто из сотрудников покупает на всех перекусить, – ответил Мартен.

– Серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Тяжела жизнь местных полицейских, – сказал Эсбен с напускной деловитостью.

– Ты никогда не думал уехать отсюда? – спросила Кайса.

Мартен покачал головой.

– Мне нравится Раттвик. Не думаю, что я смогу жить где-то еще. Вы наверно отвыкли от такого маленького города, где на каждом шагу знакомые лица.

– Точно. Несколько дней назад я встретила Юнатана Бергмана, – вспомнила Кайса. – Это было так странно. Я хочу сказать, что он все это время жил в моих воспоминаниях и я не думала о нем, как о человеке, который продолжает существовать независимо от меня. Не знаю. Это звучит глупо.

Эсбен повернул голову к сестре.

– Дорогая, мир не крутится вокруг тебя.

Кайса щелкнула его по лбу.

– Я же не об этом!

Мартен прервал их.

– Мне кажется, что я понимаю, о чем ты. Вы двое все это время тоже были для меня лишь воспоминанием. Я не предполагал, что вы когда-то можете вернуться.

– Вот видишь, Эсбен. Тебе бы стоило мыслить шире, – сказала Кайса.

Эсбен состроил недовольное выражение лица.

– Вы совсем не изменились, – подметил Мартен, а потом посмотрел на часы. – Вообще-то мне уже пора. Мне еще нужно зайти к родителям.

– Заходи в любое время. Мы будем рады, – сказала Кайса на прощание и отправилась мыть кружки.

Эсбен и Мартен вместе прошли в коридор. Кайса включила музыку. До них донеслось ритмичное звучание какой-то песни.

– Ты еще катаешься? – спросил Мартен.

– М?

– На коньках. Я помню, что раньше ты катался.

Эсбен покачал головой.

– Я давно не стоял на льду.

– Понятно. Если все-таки захочешь попробовать, то в четверг вечером мы с ребятами из участка хотели посоревноваться друг с другом на озере. Нам не хватает одного человека для равного счета. Коньки и клюшку можно попросить у Нильса.

– Я это учту.

Они пожали друг другу руки.

– Передавай «привет» родителям.

– Передам.

С этими словами Мартен вышел за дверь, быстро спустился с крыльца и направился по заснеженной тропе к соседнему дому. Эсбен проводил его взглядом и вернулся в дом. Песня закончилась. Началась другая. На этот раз знакомая. Что-то из прошлого. Что-то из детства. И Эсбен вдруг осознал, что не слышал ее с тех пор, как они уехали.

Он вдруг понял, что это за чувство, о котором говорили Кайса и Мартен.

Виктор тащил упирающегося Хуго за капюшон куртки. Фредерик шел рядом, а еще один мальчишка, приятель Хуго, угрюмо следовал за ними по пятам, прижимая к груди пакет с жестяными банками.

– Ты умеешь слушать? Умеешь? Почему тогда не слушаешь? – шипел Виктор, переступая через бутылочные осколки в снегу.

– Да чего такого… – просипел Хуго.

Виктор остановился, нагнулся к брату и грубо встряхнул его за плечи.

– Ты думаешь, что мне доставляет большое удовольствие таскаться сюда за тобой? А? Сначала отрасти яйца, а потом уже выделывайся!

Фредерик спрятал улыбку в воротник. Ему почему-то стало смешно.

– Отцепись ты от меня! – воскликнул Хуго, пытаясь вырваться.

В это время в Мышиных норах не было ни души. При свете дня это место напоминало помойку. Тут и там валялись грязные обертки, окурки, мятые пластиковые тарелки, огрызки и салфетки. На некоторых деревьях пестрели граффити, посреди котлована стоял диван под красным брезентом. На снегу было полным-полно чужих следов, которые остались с ночи.

Виктор встряхнул брата еще раз с такой силой, что тот от неожиданности больно прикусил язык.

– Если ты сунешься сюда еще раз, то я за себя не отвечаю. Ты меня понял?!

– Да понял я! Понял. Отпусти!

Виктор ослабил хватку. Хуго шарахнулся от него в сторону.

– Ненормальный, – тихо процедил он сквозь зубы.

– Чего вякнул?

Виктор было сделал шаг к брату, но Фредерик ухватил его за плечи.

– Покури. И успокойся, – медленно сказал он.

Фредерик не раз заставал подобное. Виктор легко выходил из себя и срывался на братьев, потому что иначе заботиться о них не мог. Жизнь Хуго и Свена состояла из запретов, но не из таких, которые окружали самого Виктора в детстве. Он запрещал братьям убегать в лес, ходить в Мышиные норы, красть еду и забрасывать дома соседей мелкими камнями. Виктор запрещал им то, чем развлекал самого себя, когда был подростком.

Фредерик помог ему прикурить. Виктор озлобленно выпустил первый дым и молча зашагал вперед.

– Почему это место вообще так зовется? – негромко спросил приятель Хуго, ни к кому толком не обращаясь.

Виктор сплюнул себе под ноги.

– Потому что раньше здесь все было перекопано, и ямы со стороны напоминали большие норы. Почему именно «мышиные» – не знаю, но мыши ведь живут в норах? Так что логично.

– В норах живут не только мыши, – исподлобья произнес Хуго. – В них селятся лисы, сурки, а дикие кролики вообще строят целые лабиринты.

– Ты откуда такой умный-то взялся, а? – огрызнулся Виктор.

– Я думаю, что здесь всегда была свалка, поэтому и «мышиные», – предположил Фредерик.

– Когда это все вообще появилось? – на этот раз вопрос задал Хуго.

– Тебя еще на свете не было, – ответил Виктор. – Где-то в конце девяностых или начале двухтысячных. Типа того. Мне рассказывали, что название придумал какой-то парень, который и нашел это место. Его еще потом на лесопилке раздавило.

У Хуго и его приятеля глаза сделались круглыми.

– Чего? – протянули они в один голос.

– Придавило бревнами. Насмерть, – с каким-то мрачным удовольствием объяснил Виктор.

Хуго поежился и засунул руки в карманы.

– Жуть какая.

Они вышли к дороге и оказались почти у самого дома Бьерков. Хуго сделал шаг в сторону, но Виктор вновь уцепился за его капюшон.

– Ты идешь домой.

– Почему? Мне и погулять нельзя? – заканючил он.

– Нет. Нечего было меня злить.

– Почему ты всегда такой, а? Вот почему?

– Сам виноват.

Хуго обиженно засипел и махнул другу рукой. Тот поудобнее перехватил жестянки и шепнул:

– Я тогда пока заберу это домой, ладно?

Хуго безнадежно кивнул и зашагал к дому.

Виктор и Фредерик остались стоять посреди дороги.

– Младшие братья – это какой-то ад. Хорошо, что у мамаши хватило мозгов остановиться на третьем. В противном случае я бы повесился на этой ветке, – Виктор кивнул в сторону ближайшего дерева.

«Угадай, кому бы пришлось вытягивать тебя из петли», – подумал Фредерик, но вслух ничего не сказал.

Вечером, когда уже успело стемнеть, Эсбен направился к стадиону. Весь день он думал о предложении Мартена и решил, что ему бы не помешало немного размяться. Иногда ему до такой степени хотелось вернуться на лед, что аж зубы сводило. Эсбен хорошо помнил тот день рождения, когда София и Кайса подарили ему первые коньки. В тот момент он был абсолютно счастлив. За этим последовала череда долгих тренировок и первых разочарований, потому что не все получалось с первого раза. Но он был упорным. Вскоре Нильс взял его в команду.

Вход на стадион был расчищен от снега – кто-то хорошо постарался. Эсбен прошел в ворота, зашел в крытый павильон и остановился около ограждения. Он заметил на льду Сив в компании пяти мальчишек. Она что-то кричала и размахивала шайбой. Дети следили за каждым ее движением. Рыжие волосы Сив растрепались, щеки раскраснелись. Вдруг она размахнулась, швырнула шайбу в конец площадки и ткнула в нее пальцем. Один из мальчишек отделился от остальных и заскользил за ней.

– У нее хорошо получается, – из тренерской вышел Нильс Сандберг и остановился рядом с Эсбеном. – Она любит покричать, но дети ее и без этого слушают. Здравствуй, Эсбен. Увидел тебя в окно. Какими судьбами? Неужели решил покататься?

– Вроде того, но не сейчас. Я пришел одолжить коньки. Еще мне нужна клюшка.

Нильс улыбнулся.

– Хоккей, значит?

Эсбен отвел взгляд от Сив, рассекающей лед, посмотрел на Нильса.

– Да. Мартен Янссон пригласил меня поиграть с ним и его приятелями.

– А, Мартен. Да, они с ребятами часто играют, но предпочитают стадиону озеро. Я все зову их к нам, но они отказываются. Говорят, что на озере дышится лучше.

– Их там много? Кто играет.

– Нет. Куда уж там. Раньше они тренировались два на два, но один парень из участка переехал осенью. Теперь они вечно подыскивают кого-то четвертого для компании, – ответил Нильс. – Пойдем. Подыщем тебе что-нибудь.

Они прошли мимо двух небольших раздевалок и оказались в длинной комнате, где в ряд были выставлены клюшки и коньки. На длинной лавке Эсбен заметил коробку, набитую шайбами.

– Выбери себе подходящие коньки, а я найду приличную клюшку, – сказал Нильс. – Когда присмотришь что-то, вон в той коробке в углу возьми наколенники и налокотники. Тебе бы вообще полное обмундирование не помешало.