«Два озера хранят два отражения.

Одно показывает то, что есть.

Другое — то, что потеряно.

И лишь тот, кто осмелится войти между ними, узнает цену возвращения».

Два озера хранят тайну рода Эллайне. Одно — зовёт, другое — забирает

Часть I Род Эллайне - Озеро света

«Два озера хранят один и тот же свет,

но в одном он становится путеводной звездой,

а в другом — бездной, что зовёт по имени».

Сестры

Пролог

Ночь, в которую они исчезли, была безлунной - тёмной, как забытая сказка. Лес стоял чёрным куполом над избой, шептал ветвями, будто вспоминал что-то важное. Две девочки - белокурые, одинаковые, как отражения в глади воды, - сидели у окна, держась за руки. У одной в кулаке - лоскуток красной ленты. У другой - треснутая деревянная кукла с выцветшими глазами.

— Ты запомнишь меня? - прошептала первая, глядя в темень за стеклом.

— Я и есть ты, - ответила вторая, не моргнув.

За домом послышались шаги. Тихие, вязкие. Словно кто-то пробирался сквозь сны. Сёстры замерли. Где-то далеко завыл ветер. Стена воздуха задрожала, и всё внутри стало зыбким, как вода.

— Время, - сказала старая женщина в платке, входя в комнату. Глаза её были слепы, но в них было что-то необъяснимое.

Девочки не плакали. Только крепче держали друг друга за руки.

— Одной - в свет. Другой - в тень. Так заведено.

И мир раскололся.

Но, прежде чем тьма сомкнулась, Мэри успела увидеть в окне чужое лицо. Оно улыбалось.

Мэри

Северный ветер был упрямым - лез под воротник, щипал щеки, пытался выдуть из неё сомнения. Мэри вышла из автобуса последней, прижав к себе старую сумку, будто в ней было что-то большее, чем просто свитер и блокнот. Может, остатки привычного мира.

Деревня — если её можно было так назвать - спала. Несколько покосившихся домов, церковь с колоколом, покрытым ржавчиной, и озеро. Главным здесь было озеро. Оно дышало. И казалось, что наблюдает.

В письме был только адрес и короткая фраза: «Приезжай. Я это ты. Или то, кем ты могла бы быть». Подпись: Эллана.

Мэри сжимала бумагу до дрожи. Внутри всё сопротивлялось. Зачем она здесь? Зачем поехала на край света по зову безумной?

Она шагнула по узкой тропинке, ведущей к дому. Серое крыльцо, облупленная краска, занавески, будто из другого века. И вдруг раздался щелчок замка. Дверь открылась. На пороге стояла женщина. Высокая. Белокурая. Та же длина волос. Те же скулы. Те же глаза. Только в этих глазах было что-то чужое. Знание. Тоска. И лёгкая улыбка, от которой Мэри стало холодно.

— Здравствуй, - сказала женщина. - Ты вовремя. Сегодня ночь без луны.

Двое

— Ты не удивлена, - спросила Мэри, перешагнув порог.

— Нет, а ты я вижу - да, - спокойно ответила Эллана. - хотя ты всегда была той, кто больше чувствует.

— Как же мы… похожи.

— Мы одно целое. Только разделённое.

Мэри присела у окна. Комната пахла полынью и старой бумагой. На стене — портрет девочки с лентой в волосах. У неё были её глаза.

— Ты знала обо мне?

— Всю жизнь. Мне снились твои сны. Как ты читаешь в кровати с фонариком. Как прячешь письма в коробку из-под обуви. Как влюбляешься. И как боишься.

Мэри сжала руки.

— Почему ты молчала?

Эллана прошла мимо неё, будто тень.

— Было условие. Меня учили молчать. Хранили, как... сосуд. Ты - жила. Я - ждала. У нас были разные роли.

— Кто «они»?

Эллана посмотрела в окно, из которого виднелось озеро - гладкое, как зеркало.

— Сначала - старуха. Та, что разделила нас. Потом - сны. Потом - он.

— Кто «он»?

— Скоро узнаешь, - Эллана улыбнулась. - Он всегда приходит к тебе первой.

И Мэри вдруг поняла: эта женщина говорит правду. Просто правда - странная, как сон, из которого не можешь выйти.

Озеро

Они сидели молча. Мэри чувствовала - если заговорит, всё исчезнет. Как во сне. Как детский оберег, который рассеивается на свету. Она встала первой.

— Я… выйду. Мне нужно… подышать.

Эллана не возражала. Только взглянула пристально, словно знала, куда та пойдёт и кивнула головой.

Дорога к озеру вела через тонкую рощу. Деревья здесь были странные - скрюченные, как старые женщины. Мэри шла, не думая. Сердце стучало как-то по-новому, будто кто-то тихо барабанил изнутри: ты дома… ты близко…

Озеро было гладкое, как стекло, а лёд ещё слабым и полупрозрачным. И вдруг она почувствовала: здесь кто-то есть.

Он стоял у воды. В плаще. Высокий, плечистый. Его лицо было в тени, но Мэри ощутила сканирующий взгляд. Будто он уже встречал её. Когда-то. Где-то. В другой жизни?

— Не подходи близко, - сказала она сама себе. Но шагнула вперёд.

Мужчина обернулся. И девушка ахнула.

Глаза. Такие глаза можно увидеть только во сне. Серо-зелёные. Глубокие. Они ласково смотрели на неё.

— Ты… кто?

Он не ответил сразу. Очень медленно снял перчатку и молча показал запястье. Там - белый след, словно ожог в форме круга.

— Я - тот, кто был должен был тебя забыть, но не смог. - Сказал он.

Эллана

Когда Мэри вышла - Эллана осталась сидеть. Комната словно изменилась: воздух дрожал, как перед грозой. Всё вокруг отзывалось: часы сбились, свеча потекла, за окном растрескался лёд.

Она встала и пошла в дальнюю комнату. Ту, куда Мэри пока не пустили.

Здесь хранилось всё.

На стене висела ткань с вышитым кругом. Знаки на древнем языке, похожие на следы птиц. В центре - два переплетённых узора. Один алый, а другой синий. Они никогда не должны были сходиться.

Но сейчас они оказались рядом.

Эллана подошла к зеркалу, но не к тому, в котором видишь своё лицо. А тому, в котором отражаются события.

Она увидела Мэри. У озера. И… его.

— Ты всегда был её, - шепчет она. - Но я - та, кто заплатила.

И в зеркале появляется её лицо. Она совсем юная. И он - Ларс. Смотрит. Нежно прикасается к её щеке. Потом отступает.

— Я выбрала тебя, - говорит Эллана. - Я спасла тебя от себя.

Но память возвращается. И с ней - огонь.

Эллана и Ларс

Ларс вошёл, как всегда - без звука, без следа. Просто оказался в комнате, словно вынырнул из самого воздуха. Эллана не вздрогнула. Она ждала.

Он совсем не изменился. Всё тот же холодный взгляд. Взгляд того, кто знает слишком много, чтобы любить по-человечески.

— Ты пришёл, - сказала она, не оборачиваясь.

— Она здесь, - ответил он.

— Ты чувствуешь?

Он подошёл ближе. Молча встал рядом, и тень от него легла на пол, как волчий след.

— Я помню, - сказал он наконец. - Как ты плакала в ту ночь. Как держала её за руку, а она отпустила. Как шептала мне: «Сохрани её».

— И ты сохранил. Её.

Он медленно коснулся её плеча. Его пальцы были тёплыми. Или она просто захотела, чтобы были.

— Я не знал, кого спасаю.

— А сейчас знаешь?

Он посмотрел на неё. И в этом взгляде - ни прощения, ни покаяния. Только боль. Бескрайняя. Как их озеро.

— Вы обе - одно целое. И если сойдётесь, я исчезну.

Эллана улыбнулась. Горько. Как те, кто давно перестал надеяться.

— А если нет?

Он отвёл взгляд.

— Тогда исчезнет всё.

Мэри. Возвращение

Крыльцо скрипнуло под её ногой, словно предостерегая: «Слишком поздно». Дверь, которую она сама оставила открытой, теперь была приоткрыта сильнее, будто кто-то входил… или выходил.

Мэри шагнула внутрь.

Дом словно задержал дыхание. Огонь в камине горел ровно, но тени стали длиннее. В воздухе пахло ладаном. Или полынью. Или чем-то из детства - забытым, тревожным.

— Эллана? - позвала она.

Ответа не было. Только шорох за стеной. Но когда она открыла дверь - там никого не оказалось.

Мэри подошла к зеркалу в прихожей. Всмотрелась. На мгновение ей показалось, что отражение чуть... отстаёт. Как будто не она двигается, а тень.

Что-то щёлкнуло и свет в лампе замигал.

И вдруг яркая вспышка в груди. Мэри качнулась и схватилась за край стола. Сердце забилось так, словно кто-то стучал изнутри говоря: "Вспомни. Вспомни. Вспомни".

Она ощутила в ладони жар, посмотрела на руки и изумилась. На коже, между большим и указательным пальцем, проявился тонкий знак. Полукруг с точкой. Как луна. Как печать.

— Что это… - испуганно прошептала она.

В этот момент из глубины дома раздался голос Элланы. Спокойный. Ровный. Сильный:

— Ты пробудилась.

Знак — это не просто метка. Это ключ. Печать, которая жила на теле Мэри с рождения, но была заблокирована. Его форма - полукруг с точкой - означает луну, что ждёт вторую половину. Это знак неделимости. И в нём магия, что связывает сестёр… и не только их.

Знак

— Что это? - голос Мэри сорвался. Она смотрела на ладонь, как будто она была чужой.

Эллана стояла в дверях. Слишком спокойная. Словно знала, что так будет.

— Это печать рода Эллайне. Нашего рода.

Мэри подняла глаза. В голове крутилось столько вопросов, что слова путались.

— Я… не понимаю.

Эллана подошла ближе, взяла её за запястье.

— Мы - не просто сёстры. Мы - сосуды. В тебе - одна половина. Во мне - другая. Этот знак проявляется только тогда, когда две части сближаются.

— Что за части?

— Энергии. Силы. Памяти. Ты - носительница сердца. Я - носительница воли.

Мэри попыталась отстраниться, но не смогла. Сила в ладони жгла, как искра, ищущая огонь.

— Зачем? Кто это сделал?

Эллана посмотрела на нее долгим взглядом. Её глаза - не были похожи на сестринские, в них сиял необычный блеск. Это были глаза Жрицы. Хранительницы.

— Нас создали. Мы не были рождены случайно. Нас вызвали из прошлого. Из крови. Ради пророчества.

— Какого пророчества?

— Если сосуды сольются - Врата откроются. Но что выйдет оттуда… никто не знает.

И Мэри поняла: это не просто история о родстве.

Память Мэри

Она снова девочка.

Луна прячется за тучами. Ночь - живая, с дыханием леса и колючими шорохами.

Мэри сидит на полу, в старом доме. В руке - ленточка. Алый шёлк, мягкий и влажный от ладони.

Рядом - девочка. Очень похожая на Мэри, ее сестра- близнец Эллана.

И старая женщина. Та, чьё лицо расплывается, как в воде, которая шепчет:

— Одна будет чувствовать. Другая - помнить. Иначе нельзя.

— Я не хочу без неё! - кричит Мэри. Детский голос срывается на плач.

Старуха наклоняется. Её глаза, как глубокие озера.

— Это не ты решаешь, дитя. Вы обе - дар, расплата...

Внезапно - боль. Резкая. Как укол иглы. Что-то прожигает ладонь. Мэри вскрикивает. На коже - пульсирует знак. Полукруг. Точка.

Эллана не плачет. Только смотрит.

— Если когда-нибудь ты вспомнишь - всё начнётся вновь, - шепчет она. — Ты придёшь ко мне. Или за мной.

Вокруг них густой туман. Воздух стал вязким и плотным. И потом резкая вспышка…

И Мэри осталась одна.

И всё забыто.

Память уходит так же внезапно, как пришла. Мэри открыла глаза. В комнате темно. На ладони всё ещё горит знак. А в груди — стук. Словно чужой.