ГЛАВА 10. Приём в узком семейном кругу

Я стояла на лестнице за спиной барона и баронессы, так что могла вполне оценить ошеломлённый вид гостей, когда они поднимались по ней поприветствовать хозяев и видели вместо висевших раньше выцветших гобеленов с изображением эпичных битв прошлого картины, которые и в нашем мире оценил бы не каждый. Но моя совесть была чиста. Без ложной скромности скажу – абстракции удались! Это было настоящее современное искусство!

Два парных полотна, смотревших друг на друга, после строгого холла приковывали взгляд входящих яркостью красок. С одной стороны – все оттенки жёлтого, оранжевого и охры дышали пустынным жаром. С другой – холод и тайна открытого космоса. Во всяком случае мне это полотно с набрызгами белого на тёмно-сине-фиолетовом напоминало фотографии галактики, сделанные космическим телескопом. И на каждой картине – босоногие следы, уходящие за горизонт. Гости в результате тормозили на лестнице, вертели головами и шли с ошеломлённо озадаченными лицами.

Барон и баронесса встречали их на центральном пролёте перед входом в анфиладу комнат, где и должен был состояться наш камерный, почти семейный приём в мою честь, где новая дочь рода Гартис должна быть официально представлена ближайшему кругу друзей и родственников.

Как объясняла мне госпожа Карин, мы вынуждены были устраивать приём и приглашать гостей в столь неприлично короткие сроки, что позвать на него кого-то, кроме лояльных к роду аристократов, считалось недопустимым. Кроме того, меня ещё не представили ко двору, что также отсекало представителей высшего света. Во всяком случае, на это рассчитывали баронесса и госпожа Карин, когда всё это начинали.

Как я поняла, “зажать” приём в мою честь они не могли по неписаным правилам высшего света, а устраивать полноценный бал по полной программе им не позволяли средства. Узкая, почти семейная встреча позволяла отбыть номер с минимальным ущербом и проверить наши дизайнерские усилия на доверенных людях. Потом, после представления меня королю, семейству Гартис всё равно бы пришлось устроить бал и несколько раутов, поэтому шанс сэкономить хотя бы на первых светских мероприятиях они упускать не хотели.

Первые подозрения о том, что расчёты дам рода Гартис не совсем верны, появились, когда внезапно обнаружилось, что заготовленных бланков приглашений не хватило. После устроенных нервных разборок со слугами и детьми выяснилось, что пригласительные утаскивал барон, не ставя жену в известность.

– Федр, дорогой, как это понимать? Зачем тебе пригласительные? Ты ведь взял их ещё даже не подписанные. Что за странная прихоть?

– Видишь ли, я не мог отказать в просьбе этим людям, а ты почему-то не включила их в список гостей. Я пытался им объяснить, что мы устраиваем почти семейный ужин, но они были очень настойчивы. Пришлось пойти навстречу, – барон улыбнулся, как сытый кот, и я заподозрила, что он пристроил приглашения не по чистой бескорыстной дружбе, а увидев какую-то выгоду сейчас или в перспективе.

– Тогда ты должен был хотя бы предупредить меня, чтобы я знала, сколько человек ждать.

– Милая, ты всё равно отправляешь часть, зная, что люди не придут, так что появление нескольких человек не из твоего списка ничего бы не поменяло.

– Несколько? Не хватило одиннадцати пригласительных!

– Всего одиннадцати, – постарался обаятельно улыбнуться жене барон. – Кстати, мне нужно ещё пять.

– Ты шутишь?! Одно пригласительное – это ведь не один человек. У нас было всё рассчитано!

– Ничего, дорогая, уверен, что вы с тётушкой Карин найдёте выход.

Внимательно изучив новый вариант списка приглашённых, баронесса и госпожой Карин понадеялись, что всё обойдётся за счёт отсутствия гостей из высшей знати, не пригласить которых они не могли, но на появление их всё же не рассчитывали.

– Такие, как графиня Дорро, точно не придут, – успокаивала себя и баронессу госпожа Карин. – У них всё расписано за месяц, и откликнуться на приглашение, отосланное почти неприлично близко, ниже её достоинства.

Но с приближением даты приёма становилось кристально ясно, что надеяться на чьё-то отсутствие опасно. Круг подтвердивших свой приход ширился, а некоторые, особо знатные и наглые особы, которых звать на приём не собирались, у меня на глазах прямо-таки вымогали у баронессы приглашения во время наших визитов.

– Олерия, милочка, я уже волнуюсь. Похоже, мой дворецкий опять что-то начудил. Представляешь, я до сих пор не получила твоё приглашение, – нагло улыбаясь, говорила ей при случайной встрече госпожа Аритас или какая-нибудь ещё знатная дама, прекрасно зная, что у баронессы не хватит духу сказать ей прямо в глаза, что звать её никто и не собирался.

– Ничего страшного, – вынуждена была отвечать Олерия Гратис. – Завтра я снова его вам отправлю.

А придя домой, хваталась за голову:

– Я не знаю, как мы справимся! Мне начинает казаться, что они все придут! И даже больше, чем мы думаем! Мне кажется, Федр продолжает раздавать приглашения, только мне уже не говорит. Как их всех рассадить? На сколько человек готовить ужин?

– А их обязательно рассаживать? Может быть, устроим фуршет?

– Это как, Мари-Валери?

– Это когда гости едят стоя.

– Стоя?! Разве так можно?

– Ну да. У нас даже на королевских приёмах так делают.

Про королевские приёмы я точно не знала, но решила приврать для убедительности.

– Когда гостей много, а места мало или их может прийти чуть больше, чем рассчитывают, тогда у нас устраивают такой приём вместо банкета. Тем более что на фуршет приходят ради общения, а не еды.

– И что, их совсем не кормят? – оживился барон, которого баронесса призвала в попытке разобраться, кого и сколько ждать в гости.

– Кормят, конечно. Просто блюда для такого приёма готовят другие: канапе, тарталетки и всё такое.

Я заметила вдруг, что “канапе” и прочие подобные слова произношу привычно, а семейство Гартис смотрит на меня озадаченно, явно не понимая, о чём речь.

– Это сложно? – спросила госпожа Карин.

– Это дорого? – спросил барон.

– Не очень. Думаю, не сложнее и не дороже, чем обычный банкет.

– Тогда нам подходит. Мари-Валери, действуй!

– Федр, а это прилично?

– Дорогая, нам поздно думать о приличиях с такими картинами на стенах. Сажать гостей друг другу на голову всяко неприличней.

– Да уж, терять нам всё равно нечего, – пожала плечами госпожа Карин. – Если бы не Мари-Валери, гости не ломились к нам так, словно здесь по золотому раздают. Так что ей и решать задачу.

И вот теперь, глядя на поток ошеломлённых гостей, все мы, и нервничающая баронесса тоже, понимали, что фуршет – наше спасение. Такое количество гостей рассадить даже в главной парадной столовой мы бы не сумели. А если учесть, что рассаживать их требуется в строго определённом порядке, который я до сих пор до конца не выучила, то задача и вовсе превращалась в нерешаемую.

Баронесса, судя по её бледности и лихорадочно блестящим глазам, переживала о том, как примут наши новшества важные гости, которые все явились, не оправдав её надежд. Я была спокойна, как удав. Даже если что-то пойдёт не так, здесь об этом никто и не догадается. Местная знать, даже будь она так же злоязыка, как и родня Павла, уязвить меня не смогут. Мой статус Пришедшей защищает надёжней профессорского звания. Никто не ждёт, что я буду соответствовать здешним правилам. Наоборот, как бы странно я себя ни вела, как бы сильно ни отступала от местных норм, это никого не удивит. Чего-то подобного от меня и ждут. Ради этого все и пришли сегодня.

Хотя определённых границ всё же лучше не переступать. Из истории Обители я знала, что с опасными чужаками здесь расправляться умеют. Но фуршет и живопись – не та тема, которую мне могут не простить. Здесь я могу шокировать общество, не опасаясь последствий. Разве что мой гипотетический жених передумает брать столь экстравагантную особу в жёны.

Барон же и вовсе радовался казавшемуся нескончаемым потоку.

– Видишь, Олерия, какие двери теперь откроются для наших детей, если мы сумеем правильно использовать сегодняшний вечер. Давно в доме Гартис не было такого количества сиятельных гостей.

Последнюю фразу он сказал громче, обращаясь к поднявшейся к нам новой паре. Те же, онемев, смотрели на “неприличную картину”, которую упоминал барон. Это была та самая, с отпечатком тела Анастис. Она висела у нас за спиной над входом в залы и вводила пришедших в окончательный ступор. Хоть я очень постаралась замаскировать откровенность отпечатка буйством красочного слоя, накапанного поверх, но всё же силуэт девичьей фигуры угадывался, и его неявность заставляла зрителей пристальней вглядываться в картину, стараясь понять – мерещится им что-то неприличное или оно действительно там есть.

От этого гости теряли дар речи и забывали приветствовать нас как полагается. Так что барон приходил им на помощь, говоря положенные случаю формулы вежливости и представляя меня как старшую дочь.

Эти заминки задерживали процесс перемещения гостей в залы, где их ждали остальные наши творения, но рано или поздно всё подходит к концу. Казавшаяся бесконечной вереница людей истончилась, и мы смогли покинуть свой пост, поспешив на помощь госпоже Карин и Анастис, исполнявшим в наше отсутствие роль хозяек и принимавших на себя первый удар любопытства явившихся на наш приём.

ГЛАВА 11. Новатором быть непросто

Наш сегодняшний приём не предполагал танцев, поэтому бальный зал не открывали. Гостям была доступна анфилада из трёх небольших гостиных и пока закрытая Большая столовая, переоборудованная ради сегодняшнего фуршета.

Гостиные я превратила во что-то типа картинной галереи, где на стенах были развешаны серии наших работ и стоял минимум мебели: банкетки, диванчики и кресла вдоль стен. Между бродящих по залам гостей сновали слуги, предлагая в качестве аперитива бокалы с вином. Мало кто отказывался.

Увидев, что мы идём от лестницы к столовой, гости, жужжавшие и роившиеся небольшими группками у разных картин, подтянулись поближе.

– Дорогие друзья! – голос баронессы, усиленный магией, был слышен всем. – Наш сегодняшний приём, задуманный как ужин для узкого круга родственников и друзей, посвящён новому члену нашего рода – Приведённой Рором Мари-Валери-на. Признаюсь, мы не ожидали, что наш узкий круг окажется так широк.

Баронесса бледно улыбнулась, и её шутку поддержали вежливым смехом. Гости вертели головами и явно прикидывали количество собравшихся. На лицах одних было немного насмешливое любопытство. Они не сомневались в своём праве на ужин, и их интересовало, как хозяевам удастся выйти из щекотливого положения. Очевидно было всем, что гостей пришло больше, чем звали. Незваными явились те, кто знал – им не посмеют дать от ворот поворот. Поэтому на лицах иных, гостей попроще, проскальзывало волнение: как поступят с ними?

В здешнем обществе весьма чувствительно относились к тому, где, рядом с кем, в каком конце стола тебя посадят. Не умалит ли место и соседи твоё достоинство, сделав явной для всех твою низкоранговость для хозяев. На сегодняшнем приёме это оказалось неожиданно для многих особенно важным. В дом Гартис явился весь высший свет, и утаить унижение от общества не получится. Если смиришься с ним, то рискуешь весь оставшийся сезон оставаться среди особ малозначимых, чьими интересами можно пренебрегать. Мне все эти тонкости объясняла госпожа Карин, готовя к выходу в свет.

– Поэтому мы решили сегодня устроить приём по правилам мира Мари-Валери-на. Наша старшая дочь сейчас вам всё объяснит. Надеюсь, вы не увидите в её словах обиды. Всё это несколько непривычно для нас, но такова традиция в её мире.

Лица гостей заинтересованно и предвкушающе повернулись в мою сторону. Волна беспокойства и тревоги, которую до этого я явственно ощутила при словах баронессы об “узком круге”, рассеялась, сменившись жадным вниманием.

– В моём мире, когда собирается изысканное общество, ценящее больше возможность общаться, чем банальное застолье, принято устраивать фуршет, то есть ужин на ногах.

Удивлённый вздох пронёсся среди гостей. Идея для них оказалась слишком нова. Я услышала вырвавшееся у кого-то удивлённое:

– Но как…?

Увидела на лицах некоторых насмешливые улыбки. Похоже, они уже мысленно готовили сплетню о том, что в доме Гартис гостей не кормят.

Я же продолжила:

– Сейчас, войдя в зал, вы увидите столы вдоль стен со стоящими на них блюдами. Каждый из вас сам выбирает то, что его заинтересует, наполняет этим тарелку и затем прямо с тарелкой может свободно ходить по залу, имея возможность общаться не только со своими соседями по столу, а с любым из гостей. Именно свободное общение – главная ценность фуршета. Но у нас говорят, что разговорами сыт не будешь, поэтому вас ждёт в течении вечера несколько перемен блюд и в конце – десерт. Матушка, приглашайте гостей.

С чистой совестью я отступила в сторону.

– Дорогие гости, прошу вас пройти к столам, испытать самим эту новую и для нас традицию. Не судите нас строго!

Барон подал руку баронессе, за ними пристроились я и Анастис. Госпожа Карин уже находилась в столовой, проверяла, что всё готово. Остальные гости очень шустро и при этом чинно построились парами в хорошо им ведомом порядке.

Госпожа Карин долго мне пыталась объяснить, кто за кем должен входить в зал, но я их систему титулов и нюансы передвижения так ещё до конца и не освоила. К счастью, здесь я выступала в роли одной из хозяек, поэтому не боялась оскорбить кого-то, пройдя в зал не по чину впереди кого-то более знатного.

Заиграла музыка, и двери столовой распахнулись. Яркий свет, гирлянды из цветов и зелени на стенах, белые скатерти и сверкание серебра и фарфора на высоких столах придавали помещению праздничный вид. Барон и баронесса прошли к центральному столу, а мы с Анастис разошлись в противоположные концы зала, чтобы у других столов показывать гостям пример того, как обращаться с непривычной для них едой.

И помощь наша была нелишней.

– О Рор всемогущий, что это? Это точно едят? Как красиво! – раздавалось со всех сторон от окруживших столы гостей.

Они внимательно смотрели на то, как я взяла из стоявшей стопки тарелку, положила на неё канапе и тарталетку с сырной пастой. Крохотный бутерброд едва не стал у меня поперёк горла, когда множество заинтересованных глаз проследили его путь в мой рот. Затем так же внимательно гости просмотрели поглощение со шпажки квадратика мяса и какого-то местного овоща, и только после этого они рискнули сами начать есть.

Взяв на тарелку несколько шпажек с закусками, я начала плавно перемещаться по залу, наблюдая за гостями. У них теперь, когда они увидели на моём примере, как надо действовать, на ближайшее время появилось занятие, поглотившее всё внимание, – рассматривать и дегустировать стоявшие на столах блюда. А потом пытаться угадать, из чего они приготовлены.

Что-то узнавали сразу, а о чём-то разгорались жаркие споры. Особенно сложно поддавались угадыванию салаты, приготовленные по моим рецептам. Майонез некоторые уже распознавали. Похоже, он проник в высший свет, ещё когда я была в Обители. Но узнавали не все, и те, кто знал, с превосходством смотрели на тех, для кого он оказался внове.

Попробовав и рассмотрев всё на ближайшем столе, гости начинали перемещаться по залу, желая проверить: а что там, на других столах? Не пропустили ли они ещё что-то любопытное?

Специально чтобы поддержать поисковый азарт, я заранее велела в первый заход поставить на некоторые столы разные наборы, чтобы гостям было интереснее. Они не знали, что потом, по мере опустошения подносов, на столы будут доставляться те блюда, которые вначале были на других столах, так что шанс познакомиться со всем меню будет у каждого. Но пока гости с горящими азартом глазами, стараясь сохранять внешние приличия, исследовали столы, и не гнушались увести из под носа у соперников не виденную раньше канапе или тарталетку. Некоторые не стеснялись даже использовать для этого магию.

Когда инстинкт собирателей и охотников несколько приутих, гости внезапно обнаружили, что они основательно перемешались. Рядом могли оказаться графиня Дорро и безвестная мать семейства, попавшая сюда только потому, что принадлежала к одной из ветвей рода Гартис. Королевский секретарь Луис Аритас обнаруживал, что у него из-под носа увёл последний бутерброд с икрой какой-то провинциал, не имевший даже шанса появиться при дворе.

Как вежливые люди, знатные аристократы и могущественные маги не могли сразу повернуться спиной к менее знатным гостям, раз уж им довелось оказаться рядом, и они вынуждены были обмениваться с соседями хотя бы парой фраз. Благо наш приём давал им для обсуждения множество тем, начиная с живописи и заканчивая кулинарией.

Очень скоро возможность перемещаться по залу и менять собеседников наши гости оценили не меньше, чем необычность блюд. Она давала возможность как ускользнуть от неприятного или неинтересного человека, так и пообщаться с теми, кто тебе нужен.

В качестве развлечения гостей как приложение к фуршету мы приготовили выступления музыкантов и показ иллюзий. Музыкантов нашёл в какой-то таверне барон, а я напела им несколько мелодий нашего мира, которые они старательно разучили. То ли пела я не очень, то ли музыканты не смогли в полной мере освоить непривычную мелодику, но я и сама в результате не узнавала то, что они играли. Зато гости сразу заметили некоторую необычность музыки. Но всё же благодаря местной обработке результат вышел не столь шокирующим, как в живописи.

Впрочем, и с нашей живописью всё получилось не столь однозначно. Я заметила, что, оценив возможность свободно передвигаться, некоторые гости с тарелками в руках возвращались в смежные залы, чтобы вновь рассмотреть картины, висящие на стенах. Конечно же, я не могла удержаться, чтобы не пойти за ними следом. В этом было немного мазохизма, так как я догадывалась, что могу услышать, но желание узнать непредвзятое мнение о нашем творчестве было непреодолимым.

– Что вы думаете об этих картинах? – я узнала голос графии Дорро.

– Картины?! Эта мазня не заслуживает такого слова! Это профанация высокого искусства живописи! – отвечал ей какой-то высокий пожилой вельможа.

– Если это мазня, то зачем вы вернулись к ним и обходите их уже по второму кругу?

– Должен признать, графиня, что меня заинтересовали некоторые приёмы. Пытаюсь понять, как это сделано, – неожиданно признался вельможа. – Местами вижу весьма необычные способы нанесения краски.

– Вот, видите, даже вас, признанного мецената и знатока, в них что-то да удивило.

– Только некоторые приёмы. Но приёмы можно подсмотреть и у хорошего маляра, который знает, как работать с красками. А в искусстве должен быть ещё и высокий смысл!

Тут он обнаружил подслушивающую меня и немного смутился:

– Простите, госпожа Мари-Валери-на, за столь резкие слова, но я не привык кривить душой.