Глава 5

АРТЁМ

– Мама моя здесь очередную мысль вывезла на счёт Снежаны, – рассказываю другу на следующий день, – предложила мне заблокировать карту, которую я ей дал. Провели эксперимент.

– Представляю её физиономию. Какова реакция? Верещала?

– Держалась, – улыбаюсь. – Но знаешь, я вдруг моментом взглянул на неё другими глазами после этого, – признаюсь другу как на духу. – Только я ведь предложение ей сделал уже, помнишь. Как теперь сливаться? Не по-мужски как-то.

– Брось, Тём, грузиться. Ты слишком паришься. Уверен, что она забудет, как тебя звали, как только ты перекроешь ей денежный кислород!

– Вы с моей мамой, случаем, не сговорились? – смотрю на него подозрительно.

– А что, она говорит так же? – Киваю. – Я, просто тоже с такой встречался. У отца, как проблемы начались в бизнесе, и я потолок по расходам указал, покивала и пошла искать себе другого, у которого нет таких проблем.

В коридоре слышится движение и звук открывающейся двери.

Мама, мазнув по мне и Рафу взглядом, бросает на кровать сумку.

– И ты здесь, дружок! – обращается к моему приятелю. – Отлично! Ты-то мне и нужен, но чуть позже. Тём, помнишь, у нашего садовника есть сын, – переключается на меня. – Он по комплекции практически как ты, только чуть младше. Вымахал такой здоровый пацан, я когда его увидела, даже удивилась. Вроде такой мелкий бегал, а уже такой лось!

– Я не понимаю, это ты мне к чему рассказываешь?

– Отвлеклась на свои мысли. Ты тоже вон, вырос, даже не успела глазом моргнуть. Теперь вот приходится твой зад от опрометчивых поступков спасать. Ох, и чтобы ты без меня делал! На, – показывает глазами на сумку.

– Что это? – вынимаю бомбер, пару футболок, джинсы.

– Всё по плану. Я с этим парнем съездила в торговый центр. Прикинула примерно по нему вещи, чтобы тебе купить. Кроссовки только сам себе купишь. Но покупай не самые дорогие! Часы наручные не забудь снять тоже!

– Мам, история насчёт заблокированной карточки – это для Снежки, помнишь? С деньгами у меня всё в порядке, шмотки я могу купить тебе нормальные. Про часы да, спасибо, сам бы не сообразил.

– Ну да, ну да. Знаю, куда ты поедешь покупать шмотки. В ЦУМ, или в Новинский пассаж? Или в Смоленский? – киваю. – Во, дурак! – смеётся заливисто. – Одевай, не возникай! В конце концов, ты согласился на этот спор! Как ты собираешь мне доказывать, что девчонка полюбит тебя и в простых шмотках без твоей золотой карточки, и крутой тачки? Уговор дороже денег! На карточке лимит будет среднестатистической зарплаты, помнишь?!

– Помню. Но мы с тобой не подумали об одной детали…

– Какой? – напрягается.

– Что я потом делать-то буду, если это простая девчонка влюбится в меня?

– Если хорошая и будет взаимность, женишься, – хихикает.

– Какая ты… быстрая… Я же не долбанутый!

– Разве?! Ну со Снежаной ты не сильно тянул! Ладно, не переживай. За это я совершенно как раз не волнуюсь. Уверена, что ты продуешь мне и никого не найдёшь! Ты, главное только сам не засветись и не влюбись. Это будет более вероятно!

– Исключено. Этот спор ради спора, не более.

– Не говори «Гоп» пока не перепрыгнешь!

– Я серьёзно!

– Ок, серьёзно хочешь? Если серьёзно, можешь даже ни с кем не встречаться, я не против. Но мне всё-таки хочется, чтобы ты вырвал зад из привычного мира и попробовал пожить в реальном, среди простых людей, как мы с твоим отцом в своё время.

– Скучно тебе? Развлечься решила?

– Есть такое. Но не только это. Просто хочу, чтобы тебя любили, глупый! Как нам с нуля начинать всё не надо, но, может, глянешь на нормальных девчонок и поймёшь главное: тебе в жизни повезло родиться в семье двух любящих друг друга людей. Ты рос в этом и думаешь, что так бывает всегда, без условий.

Она меня словно уговаривает теперь не отступать от намеченной цели.

– Мне хочется, чтобы и ты испытал настоящие чувства, где есть только ты и твоя девушка и нет лишних соблазнов. Артём, если серьёзно, я скажу тебе так: успешных любят все, ты же это сам видишь. Одень непримечательного парня в твои шмотки, посади на твою тачку и девки в ряд для знакомства выстроятся, даже если он будет моральным уродом и абьюзером.

– Ладно, показывай, что ты мне принесла.

– Раф, позвони отцу, попроси машину на месяцок, – поворачивается теперь к моему другу.

– Какую? Тачку такси из его парка, что ли? – улыбается ехидно. – Да даже звонить не надо, берите любую, уверен, что не откажет!

– Погоди, ты эту ерунду, что ли, придумала? – смотрю на маму в лёгком шоке.

– Ну да, придумала! Таксистом будешь! – безапелляционным тоном заявляет мне.

Кажется, моя мама вошла в кураж.

– И ещё я здесь подумала на досуге, поломала голову и пришла к выводу, что, если вдруг всё-таки с кем-то познакомишься, симпатии будет достаточно. Не надо, чтобы было всё серьёзно. А то потом разбитое сердце, сопли, слёзы, я же не изверг вредить ни в чём не повинному человеку. Давай договоримся: симпатии достаточно! Но только чтобы она не знала, кто ты, как договаривались!

– А как ты это проверишь-то?

– Пока не знаю, придумаю, как пару свободных минут будет. Сопровождающего с фотиком для сбора доказательной базы приставлю. Давай, не бухти, а примеряй шмотки, и будем разрабатывать план «Влюбись в меня, если сможешь».

– Не надо ничего, я сам всё придумаю. Ты уже и так меня по самые уши в дерьмо затолкала.

– Сам виноват! Нечего было с мамой спорить! Но всё-таки уж если тебе стукнула в голову хотелка жениться, женись хотя бы на нормальной девчонке. Давай, собирайся! Время не ждёт!

Глава 6

КСЕНИЯ

Вибрация телефона резко нарушает тишину, и на экране всплывает знакомое имя «Богдан». Сердце на мгновение замирает, но тут же сжимается в комок раздражения.

Нет, сегодня у меня нет ни сил, ни желания снова погружаться в этот бесконечный круговорот его слов, обещаний и оправданий.

Я сбрасываю вызов, глубоко вдыхая, будто пытаясь стряхнуть с себя его навязчивое присутствие.

Но не успеваю я убрать телефон подальше, как он звонит снова. Настойчиво. Назойливо. Как будто не понимает или не хочет понимать, что между нами всё кончено.

Пальцы сами тянутся к кнопке «Заблокировать номер». Но вместо этого… я вдруг нажимаю «Ответить».

– Что тебе ещё надо? Я же всё сказала! – мой голос звучит резко, почти грубо.

Я сама удивляюсь этой вспышке агрессии, но отступать поздно. Раньше я никогда не позволяла себе говорить с ним в таком тоне. Думаю, это просто обида выплёскивается наружу.

Но Богдан, кажется, даже не замечает моей агрессии. Его голос по-прежнему тёплый и ласковый, будто между нами ничего не изменилось.

– Ну ты чего, солнышко? Так и будешь дуться на меня?

Он говорит это так, словно мы не расстались, и Богдан не сделал тот выбор, который разорвал наши отношения навсегда.

– Почему дуться? Я не дуюсь, мы с тобой просто разошлись. Не понимаю, зачем ты мне звонишь опять?

– Потому что я тебя люблю, – продолжает в спокойном тоне.

Меня будто обливают ледяной водой. Он словно издевается надо мной сейчас…

– Любишь? – мой смех звучит горько, и я готова плакать от очередного расставания. —Интересная у тебя любовь. То есть любишь ты меня, а жениться собираешься на другой?

Теперь молчит. И эта тишина тяготит. Но может быть, хотя бы через неё он, наконец, поймёт: между нами больше ничего нет.

– Ксюша, ты должна понимать, что это всего лишь бизнес. Ничего более. Деньги к деньгам.

Он так просто говорит об этом, словно мы обсуждаем какую-то ничего не значащую ерунду.

– Нет, не понимаю.

– Тебе всего лишь нужно немного подождать. Со временем я разведусь с ней и женюсь на тебе. Что же тебе нужно, это набраться терпения, и не мотать мне нервы! – повышает на меня голос. Он всегда так делает, когда злится.

– Прощай… – уже практически нажимаю сброс, когда слышу его извинения.

– Ксюша, я погорячился, прости, сорвался. Я очень переживаю из-за нашего расставания. Я люблю тебя, слышишь? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Я всё сделаю, ты только скажи! Я не могу тебя потерять! – он так надрывно говорит свои пламенные речи, что мне на момент хочется даже поверить.

Ловлю себя на мысли:  надо же! А я ведь на самом деле верила ему весь этот год. Любит, говорит? Ок.

Я закусываю губу, чувствуя, как в груди всё клокочет от возмущения. Хорошо, Богдан. Ты говоришь, что всё через товарно-денежные отношения? Пусть будет так! Я тоже буду теперь торговаться.

Решаюсь идти ва-банк. Всё равно терять мне уже нечего. Либо он действительно верит в то, что говорит, либо это просто ещё одна ложь в череде бесконечных обещаний. Но сейчас я поставлю точку.

– Хорошо, я готова подождать, – отвечаю несколько могу спокойно, намеренно делая голос мягче.

– Правда? Так просто? Ксюх… – он замолкает, но в этой паузе слышится недоверие. Правильно, милый, ты всё чувствуешь.

 Мгновение и теперь Богдан продолжает уже другим тоном: чётким, деловым, будто мы не бывшие влюблённые, а партнёры, обсуждающие сделку:

– Есть какие-то условия? В чём подвох?!

Меня почти смешит эта перемена. Вот он, настоящий Богдан – не романтик, не страдалец, которым прикидывается сейчас, а человек, который, привыкший всё просчитывать и оценивать собственную выгоду.

– А что, обязательно должен быть подвох? Или обязательно должны быть какие-то условия?

Хотя он, конечно, всё верно он понял: условия есть!

Потому что за этот год он слишком много наобещал. Слишком много раз говорил «подожди», «скоро всё изменится», «я решу все проблемы».

Если он действительно хочет, чтобы я поверила снова – пусть докажет. Но больше не словами, как привык, а делом.

– Ну… Нет, конечно, но тем не менее уж слишком быстро ты как-то согласилась меня простить.

– Любишь, говоришь?

– Ну, конечно! – и, кажется, даже искренен.

– Ок. Тогда у меня, как ты сказал, будет теперь как в бизнесе. Ты знаешь моё единственное желание, и если ты согласишься выполнить его, тогда я готова ждать, когда ты разведёшься со своей женой. Сколько тебе месяцев нужно для того, чтобы ты изображал идеальную семью, вы заключили все необходимые контракты, произвели слияние бизнеса, и ты без потерь развёлся?

Он замолкает.

Затянувшаяся пауза повисает между нами, и я буквально ощущаю, как в его голове щёлкают невидимые счёты.

Представляю, пока он думает, как он мысленно раскладывает перед собой все возможные варианты, взвешивает риски и выгоды.

Вот оно. Вот почему я так ненавижу таких людей – этих сытых, самодовольных богачей, для которых весь мир просто выгода, а окружающие – средство для её получения.

Для них нет ничего святого, ничего настоящего. Всё сводится к холодному расчёту, к цифрам на банковском счету, к прибыли, которая непременно должна быть в их пользу.

А как же чувства?

Что для них чувства? Мимолётная прихоть, случайная слабость, которую можно отбросить, как только она перестаёт быть удобной? А я перестану быть удобной сразу, как не соглашусь на его условия.

– Чувства – вещь непостоянная, – как он мне не раз сам говорил с этой своей снисходительной ухмылкой.

И ведь он действительно в это верит. Для таких, как он, любовь – это не безумие, не страсть, не боль и не счастье. Это просто ещё один актив, который можно оценить, взвесить и… отложить в сторону, если он не вписывается в общий финансовый план.

Понимаю, нет, он никогда не поймёт, почему я так злюсь сейчас и почему не готова принять его женитьбу.

– Ну… долго считаешь!

– Вероятно, год, два.

– Ясно. В принципе, не слишком долго. Хорошо, я согласна, – вру.

На самом деле я не смогу с ним быть, но проверку на «вшивость» провести очень хочется.

– Что, правда подождёшь? – настороженно, не веря мне, снова переспрашивает.

– Ну да, но я же тебе сказала. Моё желание ты знаешь.

– Я готов выслушать и обсудить.

– Э-э-э, нет, обсуждать я больше ничего не хочу. Хватит пустой демагогии, которой ты кормил меня весь этот год. Женишься на мне сразу же после развода, и мы усыновляем Стёпку.

– Ксюша, ты же знаешь, это для меня вопрос сложный!

– Стоп! Что значит сложный? Как быстро ты переобулся! Ну ты же мне обещал!

– Я не обещал усыновлять его, я обещал только помогать этому детскому дому иногда. Ну, точнее, даже не этому детдому, а конкретному мальчишке.

– И как это будет выглядеть?

– Очень просто! Мы найдём ему хорошую семью, где родители будут носить его на руках, заботиться, холить и лелеять. Но я лично, чужого ребёнка точно не усыновлю.

– Вот как, значит…

– Ну да! Зачем он мне нужен? Своих потом, когда-нибудь, как скучно станет, ну или для статуса родим, а чужого мне не надо.

– При Степане ты говорил совсем другое, когда мы забирали его гулять в парк, – возмущения своего даже не скрываю.

– Я говорил, что ты и он хотели слышать. Всё это было ради тебя. Но если честно, не ляпни ты при нём тогда про усыновление, ничего бы этого не было. Да и он ребёнок маленький, он ещё ничего не запоминает и ничего не понимает. У него одни тупые инстинкты: поесть, попить, поиграть в игрушки, и что там ещё они любят?

– Ты идиот, что ли?! – возмущена. – Как инстинкты?! Он всё понимает, как любой ребёнок! Его бросили родители, сначала отец, следом мать, и ты думаешь, он ничего не понял?!

Вспоминаю, как у нас случилась история, которая перевернула всё.

На Новый год директриса мне позволила забрать Стёпку к себе на пару дней, и я в чувствах абсолютного счастья сказала ему, что в будущем, когда выйду замуж, обязательно заберу его в свою семью.

Поскольку Богдан был всё чаще со мной, Стёпа при нём открыто спросил: он будет моим папой, и тот, посмотрев на меня, ответила – да!

Богдану не стоило было подхватывать и поддакивать мне. Но этот подлец действовал в своём интересе.

Он начал снимать на телефон каждую поездку и выкладывать в сеть.

Это я потом узнала, но «жених» объяснил, что для карьеры его отца такие выкладки видео – восхитительная возможность приблизиться к народу, показать участие в жизни простого люда, а тем более если это детский дом.

– Рейтинги отца прут! – он радовался как ребёнок, и я сдалась, лелея надежду, что его отец поможет с усыновлением.

– То есть моё желание ты не выполнишь?

– Я же сказал: нет. Можешь рассказать мне другие. Не знаю там… Хочешь, я куплю тебе хорошую, дорогую машину. Ну или… Давай я тебе куплю квартиру в престижном районе? Хочешь, прямо в самом центре Москвы? И пусть это будет даже трёшка! Ну хороший же вариант, Ксюша, соглашайся, не глупи!

После этих слов вместе с кружкой, которая выпадет из моих рук случайно и разбивается, также разбивается моя главная мечта: чтобы Стёпа стал моим сыном по закону, юридически.

Чувствую, как глаза наливаются слезинками, и я не в силах остановить их поток. Несмотря на это, старюсь голосом не выдавать свою боль, рвущуюся наружу.

Зачем ему об этом знать? Он относится ко всему играючи, у него даже ума не хватит понять, что я сейчас чувствую.

А если так, есть ли смысл снова объяснять ему то, что для него не является важным и являться никогда не будет.

– Ты сейчас меня покупаешь, я не понимаю? Я же сказала единственное желание. Одно! Как ты не поймёшь, что не всё меряется деньгами! Мне не нужны ни машины, ни квартиры, мне нужен этот мальчик. Я люблю его как собственного сына! Ты предлагаешь сына променять на тачки и трёшки в центре Москвы? – поднимаю глаза вверх и быстро моргаю, желая прекратить этот поток.

– Какая же ты упрямая! – в сердцах говорит мне. – Ты сейчас совершаешь непоправимую ошибку!