Цитаты из книг автора «Елена Филон»

Я помню. «Ты… любишь её?.. Да или нет, Шейн?» «Да». Да. Всего одно слово…

Это ведь обо мне они говорят? Обо мне. – Да, – уверенно ответил на вопрос Калеб. – Правда или желание, Шейн? – Правда, – тут же отозвался Шейн уверенным голосом. – А может, не надо? – жалобно заскулил Патрик на ухо Джареду. – Стихни, – ответил ему тот. Следующие несколько минут длились вечность. Искры летали повсюду, напряжение в воздухе ощущалось буквально. И я по-прежнему ничего не помнила, а значит, должна досидеть до конца и только потом пойти пить своё обезболивающее. – Тот же вопрос, – наконец произнёс Калеб, играя с Шейном в войну взглядами, и его голос вдруг надломился: – Ты… любишь её? – Думаешь, не отвечу? – невесело усмехнулся Шейн. – О, а это уже по сценарию, да? – зашипел Патрик на ухо Джареду. Калеб выдержал ещё одну паузу, больше в нем не было уверенности. Тихо произнёс: – Да или нет, Шейн? – Да, – не задумываясь, ответил Шейн, и у меня в голове случился взрыв.

Ты даже не замечаешь, какими глазами Шейн на тебя смотрит! – Какими? – усмехнулась я. – Словно хочет содрать с меня всю одежду и отыметь на глазах у всей твоей родни? Николь придирчиво нахмурилась: – Ну ты совсем дура! – Фыркнула. – Шейн смотрит на тебя так, словно барахтается в огромном океане без берегов, а ты, милая моя, его единственный спасательный круг. Впусти любовь в свою душу, глупая, – просто признай это. И тогда ты почувствуешь всю силу этого слова.

– Заткнись и слушай! Нет ничего важнее любви! Ничего!!! Ни деньги, ни слава, ни музыка, ничто из этого её тебе не заменит! Любовь – вот что делает нас живыми. Любовь – вот что нами управляет. Без любви мы никто – плоть, которая однажды сгниёт в земле и её сожрут черви. Истинная любовь так же чиста и прекрасна, как и душа. А когда любовь и душа взаимодействуют, нет в мире большей силы.

– Всё это чушь! Всё это можно изменить, можно исправить, можно даже забыть, а есть вещи, которые уже никогда не изменишь, – вот что важно! Есть слова, которые живут в сердце долгие годы, но так и не находят выхода оттуда! Есть чувства, которые ненависть и обида пропитали собой настолько, что ничего хорошего уже не осталось! Хочется выть! Хочется смыть с себя всю грязь! Хочется вернуться назад и сделать хоть что-нибудь… Хоть что-нибудь, мать твою, а не просто гнить в одиночестве и верить, что так будет лучше! Но вернуться нельзя… – Шейн тяжело дышал, грудь высоко вздымалась. – Вот что важно. Важно не допустить того, чего уже нельзя будет исправить. А всё, о чём думаешь ты, о каких-то глупых чувствах, которые однажды превратятся в пепел…

– Но он ведь извинился? – Да… мы вроде как решили проблему с телефоном. Только один человек из всех присутствующих мог понять, о чём именно я говорю. И клянусь, я точно услышала приглушённый короткий смешок Шейна. Анемона пристально поглядела куда-то поверх моей головы и спросила о следующем: – А сейчас, Тейт? Сейчас… что тебе нравится в нём больше всего? – Её глаза хитро блеснули, а я вновь серьёзно задумалась. «Что мне нравится в Шейне больше всего? Какой хороший вопрос…» «Ничего!» – вот что хотелось закричать, но сердце вновь оказалось быстрее мозга: – Мне нравится то, как он выглядит на сцене. Анемона кивнула, чтобы я продолжала. Я неуверенно вздохнула и вновь задумалась: – Мне нравится его голос. Нравится, как он поёт. Как играет на гитаре. Нравится видеть его улыбку. Нет, не ту, какую знаете вы. Та улыбка, что нравится мне… её редко можно увидеть. – Потому что она такая сложная? – Потому что она слишком настоящая. И наивная, как у ребёнка. Отовсюду вновь послышался смех. – Тейт… – А ещё мне нравится, как он пахнет. Его аромат ни с чем не сравним, – перебила я ведущую и только потом осознала, что сказала. Разумеется, все вокруг чуть скупую слезу не пустили, так растрогались, а я вот точно поняла, что переступила черту. Размытым взглядом посмотрела на Анемону, чувствуя, как спина сгорает в неистовом огне и мне непреодолимо хочется рвануть отсюда со всех ног. – Так когда ты поняла, что его любишь? – долетел до сознания следующий вопрос Анемоны, и это был явный перебор. Я молчала. Потому что на этот вопрос у меня не было ответа. – Может, в тот день, когда Шейн проводил тебя до аэропорта и вы расстались на целых четыре месяца? – Анемона реально думает, что сейчас помогает, предлагая мне вариант из фальшивой версии?! – Да! Именно тогда мы и поняли, что любим друг друга! – влез в кадр Шейн и крепко обнял меня за плечи. – И жили долго и счастливо! Ура! Я с облегчением вздохнула. Опять выручил. Вот же засранец!

– Но Шейн ведь ждал тебя, – вставляла Анемона слова из фальшивой версии. – Ждал, пока начнётся тур по США. Ждал, когда снова сможет тебя увидеть. Я смотрела в камеру, и слова вдруг сами нашли выход: – Я не думала, что снова его увижу. Более того, я этого и не хотела. Хотела забыть всё, что… – пожала плечами, – все, что чувствовала в его присутствии. Хотела забыть эти бесконечные споры и бестолковую войну. Ведь мы с ним не ладили. – Брови Анемоны высоко вздёрнулись, а я рассмеялась. – Мы совершенно не ладили! Почти ненавидели друг друга! – Я думаю, ты только что очень сильно удивила ваших с Шейном фанатов, Тейт, – широко улыбаясь, закивала Анемона. – Почему раньше никто из вас двоих не говорил об этом? Я вновь пожала плечами: – Наверное, потому… «…потому что мы до сих пор ненавидим друг друга». – …потому что это было очень личным. – Понятно, – усмехнулась ведущая. – И как долго продолжалась эта «борьба»? – Иногда мне кажется… что она никогда и не заканчивалась. – Я немного грустно улыбнулась, и Анемона с пониманием вздохнула: – Да, любовь – она такая непредсказуемая, сложная… – Больная, – добавила я нехотя и быстро растянула губы в улыбке. Все тут же рассмеялись. Только глаза ведущей подозрительно сузились. Знает ведь, что не всё тут чисто. Уверена, знает! Только играть продолжает так же, как и я. – Хорошо. – Светлые глаза Анемоны вдруг стали задумчивыми. Она коснулась пальцами своего подбородка, пробежавшись по нему ярко-красными длинными ногтями, и, не взглянув в жёлтую карточку, задала следующий вопрос: – Что тебя в нём зацепило? Что зацепило в Шейне больше всего? Теперь мои глаза сузились, пристально глядя в лицо ведущей. Младший менеджер жестами призывал ускориться, и я вдруг ощутила хорошо знакомое жжение, быстро распространяющееся от затылка по всему телу. Но обернуться не решилась. – Тейт? – Да, Анемона. – Я коротко усмехнулась и на секунду прикрыла глаза, размышляя. – Не знаю. При первой встрече Шейн убил мой мобильный, вряд ли это могло не зацепить.

– Итак, Тейт, – улыбнулась мне ведущая, – мы уже много раз слышали от Шейна историю вашей любви, но не от тебя. Когда это произошло? Когда ты поняла, что любишь Шейна? И тут щёки начали гореть, потому что мне предстояло крупно соврать – здесь уже выкрутиться не удастся. А лгунья из меня та ещё… Стыд да позор, в общем. – Не знаю, – произнесла я, дёрнув плечами. – В основном мне всегда хотелось его убить. Все восприняли как шутку – рассмеялись. – Я часто думала о нем, когда уехала в Нью-Йорк. – Говорить правду было не намного проще, уж слишком сокровенной она была. – После того случая на поле вы ведь не виделись четыре месяца? Я кивнула. – Продолжай, – улыбалась Анемона. Глубоко вздохнула и вновь посмотрела в камеру: – Я думала, он меня ненавидит. Как и думала о том, что сможет понять меня…

Открыла глаза – ухмыляется. Выдернула свою губу из захвата и, тяжело дыша, попыталась оттолкнуть его. Не очень-то и старалась. Я злилась. Только на этот раз на себя. Боже… что же это только что было?.. – Не строй из себя недотрогу. – Шейн не отпускал меня, обнимал так же крепко и находился в нескольких сантиметрах от моего лица. А мои ладони вновь вернулись на позицию «Щас как толкну»… Только лицо адски горело, а перевести дыхание – просто непосильная задача. Впрочем, Шейн тоже выглядел не лучше. – Ты ответила, Миллер, – пыхтел он с болью в глазах. С болью от того, что пришлось заставить себя прерваться. – На поцелуй… – Это ни о чём не говорит, – задыхалась я. – Ты ведь знаешь, как сложно остановиться? – хрипло произнёс Шейн, опасно нависая над моими распухшими губами. – Ты знаешь, – горько усмехнулся, – конечно, знаешь. – Думаешь, после этого приду к тебе за новой «дозой», Шейн? – произнесла отрывисто. Его ладонь оказалась на моём лице, и шершавые тёплые пальцы коснулись губ. Шейн смотрел мне в глаза: – Сопротивляться бесполезно. – Звучит так, будто ты меня обвиняешь в этом. Шейн спрятал ухмылку, лицо помрачнело: – От этого бессмысленно бежать. – Спасибо за предложение, но я должна отказаться. – Ты ведь чувствуешь это, – коротко помотал головой, всё ещё не отпуская меня от себя ни на сантиметр, – то же, что и я. Я невесело усмехнулась: – Именно, Шейн. Это всё, что я к тебе чувствую. И это печально. А тебе… тебе просто кажется, что ты этого хочешь. На самом же деле ты хочешь всех. Кого-то больше, кого-то меньше, суть не меняется. Лицо Шейна вдруг наполнилось яростью, челюсти плотно сжались, а на глаза стало страшно смотреть. – Это всё, что ты видишь, Миллер? – тихо прорычал он. Я не колебалась: – Да. – Думаешь, я только отыметь тебя хочу? На этот раз ответила не сразу:

Я сдалась, разжала зубы и позволила языку Шейна проникнуть ко мне в рот и встретиться с моим языком. И вдруг его поведение стало абсолютно противоположным. Движения замедлись, хватка его рук на моей горящей огнём коже ослабла, и его ладони плавно двинулись вверх по обнажённой спине. Достигли головы, и Шейн запустил пальцы в мои волосы, слегка сжав их в кулаке, от чего моё дыхание стало ещё более частым, ещё более отрывистым. Я тонула. Поцелуй стал медленным и чувственным, а не диким и глубоким, словно Шейн доказывал мне, что страсть это не всё, что им управляет. Но я подумаю об этом позже… Мир закружился вокруг нас двоих, звуки исчезли, оставив лишь два громко стучащих сердца. Каждый его поцелуй не похож на предыдущий; он ощущается по-новому – ещё ярче, ещё сильнее, ещё желанней. Его горячее дыхание, твёрдое тело, запах, вкус губ… Я должна была забыть всё это. Но он вновь напомнил. Мои ладони так и оставались на его плечах, будто намертво приросшие, единственное, что изменилось, – это то, с какой силой я сжимала в кулаках его футболку, готовая разорвать её в клочья одним резким движением. Губы Шейна двигались в такт моим, всё быстрее и быстрее… Быстрее и быстрее… Его язык творил невероятное. Жар прилил к лицу в тот же миг, когда я вспомнила, на что ещё этот язык способен. Шейн дышал тяжело и отрывисто, даже громче меня. Словно ему не только приятно – словно ему больно, дико больно. Словно его разрывает на части от желания и от сопротивления одновременно. Страстный поцелуй. Сильный и глубокий. Так что тело превращалось в жидкую горящую субстанцию. Его губы и язык были ненасытными, покусывания зубами возбуждали всё больше. Ощущения внизу живота становились болезненно невыносимыми. И Шейн остановился. Зажал зубами мою нижнюю губу и слегка приподнял свою голову.