– Приятель, извини, что прервал твои… любезности, но мы с соседкой договорились заранее. – сказал он, а затем кивнул в сторону повозки, к счастью, оказавшейся поблизости. – Не мог бы ты откинуть бортик? Тюки тяжёлые, а даме нужно садиться.

Брови Элвина медленно сошлись к переносице, почти срастаясь. Он явно пытался понять, какой спектакль здесь разворачивается. Впрочем, я – тоже.

– А почему бы и не помочь, – процедил он, не сводя настороженного взгляда с Кристиана. – Я не знал, что она твоя соседка.

– Теперь знаешь.

Я по-прежнему не понимала, что именно происходит, но нутром чувствовала: лучше подыграть. Приблизилась к повозке, когда Элвин откинул деревянную задвижку. Кристиан молча закинул тюк внутрь, затем без церемоний выхватил у меня из рук корзину с провизией и швырнул её следом.

– Что ты творишь? – прошипела я сквозь зубы, пока он наклонялся за следующим мешком.

Он резко выпрямился, наклонился ко мне, и его губы почти коснулись моего уха. От него пахло речной водой и лесом – свежо и неожиданно приятно.

– Спасаю твоё мягкое место от назойливого комара, – прошептал он. – А, по-твоему, что?

Тёплое дыхание скользнуло по коже, и по спине тут же пробежала предательская дрожь. Он отступил на шаг и подмигнул. Происходящее совершенно не вязалось с нашей предыдущей напряжённой встречей.

Кристиан вытер руки о грубые походные штаны и обернулся ко всё ещё озадаченному Элвину.

– Не было ли для меня посылки?

– Пока ничего, – янтарные глаза Элвина сузились. – Значит, эта… девушка – твоя соседка?

Кристиан растянул губы в широкой, нарочито радушной улыбке.

– Именно так. Живу прямо по соседству с этим лучиком солнца, – он снова подмигнул мне, а я недовольно фыркнула.

Взгляд Элвина оживился, в нём вспыхнул внезапный интерес.

– А-а, вспомнил. Тот жуткий дом… Знаешь, я ведь не только письма разношу – в недвижимости тоже кое-что понимаю. Могу предложить отличные деньги за участок. Особенно если вид на речку хороший… Хотя, если честно, тот домишко совершенно ничего не стоит.

Я закатила глаза. Ну конечно. И этот туда же.

– Участок не продаётся, – отрезала я и постаралась придать лицу как можно более неприступное выражение.

Кристиан отошёл в сторону… и протянул мне руку. Я уставилась на неё, сбитая с толку. Он что, ждёт рукопожатия?

– Ну же, – сказал он спокойно.

В нерешительности я вложила свою ладонь в его – большую, шершавую, тёплую.

Как только его пальцы сомкнулись, по телу прокатилась странная волна – тепло, смешанное с холодком тревоги. Будто я коснулась спящего вулкана.

Я забралась на сиденье. Как только устроилась поудобнее, сосед захлопнул низкий деревянный борт. Элвин стоял в стороне – раздражённый, сбитый с толку.

Лошадка тронулась, увозя меня прочь от гомона рынка и навязчивого приставалы. Кристиан сидел спиной ко мне.

– Местный почтальон, – бросил он, когда мы отъехали подальше.

– Справилась бы и сама, – отозвалась я. – Но… спасибо.

– Элвин Малбрук, – продолжил Кристиан с лёгкой усмешкой. – Говорят, ловит красивых девушек и ест их на ужин.

– Конечно, – фыркнула я. – Но за комплимент благодарю.

– Раз не боишься, зачем поехала со мной?

Я вздохнула, глядя на дорогу:

– Просто устала. Не хотела тратить силы на склоки. Да и покупки мне самой не донести.

Мы выехали за городские ворота – перламутровый камень Асмиры остался позади, мерцая в солнечном свете. Дорога пошла в гору, и неказистая лошадка, нагруженная покупками, заметно сбавила шаг. Повозка еле ползла, скрипя на каждом ухабе.

За городской чертой воздух стал свежее, чище. Пахло нагретой хвоей, влажной землёй и свободой. Дорога извивалась меж холмов, укрытых сосновыми лесами. Верхушки деревьев сверкали золотом в лучах полуденного солнца. Пели птицы.

Повозка скрипела, копыта отмеряли спокойный, убаюкивающий ритм. Я откинулась назад и позволила себе расслабиться.

Может, Кристиан не такой уж и ужасный? Помог, когда было нужно. Везёт домой с покупками… Вчерашний образ наглого хама начал меркнуть.

– Спасибо, что подвозишь, – сказала я тихо, скользнув взглядом по его профилю. – Это… очень любезно.

– Ну да, – усмехнулся он, не поворачивая головы. – Я же – само воплощение любезности.

Повозка резко затормозила и остановилась возле глубокого оврага.

– Слезай, – коротко бросил Кристиан, не оборачиваясь.

– Что? – я не сразу поняла, решив, что ослышалась.

– Слезай, – повторил он. Повернулся. Лицо – непроницаемо, словно вырублено из камня – ни намёка на прежнюю теплоту. – Кляча и так на последнем издыхании, а с тобой – ей вообще конец. Поклажу довезу, а ты – пешком.

Я остолбенела. Волна благодарности, что согревала ещё минуту назад, испарилась без следа, оставив после себя ледяную пустоту. Передо мной снова стоял тот самый человек, которого я встретила вчера. Сегодняшний Кристиан исчез, словно мираж.

– Ты с ума сошёл?! Я не могу оставить вещи! И идти пешком? Это же далеко! Я так устала!

– Не моё дело, – отрезал он. – Если не можешь дойти до дома самостоятельно – зачем вообще сюда приехала? Слезай. Или хочешь, чтобы я тебя скинул?

Тон не оставлял места для споров. Язык прилип к нёбу – от ярости и унижения. Как я могла хоть на секунду подумать, что в нём есть что-то хорошее? Он был хуже, чем я предполагала раньше. Гораздо, неизмеримо хуже.

Стиснув зубы до боли, я спрыгнула. Уставшие от рыночной сутолоки ноги слегка подкосились, но я выпрямилась – упрямо глядя на соседа.

– Доволен?

– Отлично, – кивнул он. – Иди прямо. Не свернёшь – не заблудишься. Вещи будут у твоего крыльца.

Повозка покатилась вверх.

Я осталась на пыльной дороге, наблюдая, как он уезжает. Пыль от колёс оседала на платье, щекотала нос. Внутри всё клокотало от возмущения и горечи.

Хамелеон. Подлец. Обыкновенный, бессердечный подлец.

Он даже не обернулся.

Кристиан

Погнал лошадь в гору, не оборачиваясь. Знал: она осталась там, посреди дороги – маленькая, вся в дорожной пыли, – и смотрела мне вслед. В её взгляде… без сомнений, возмущение и обида. А может, даже презрение. Именно этого я и добивался.

«Иди прямо по дороге. Не свернёшь – не заблудишься». Идиот. Будто она ребёнок.

Эмилия. Бывшая невестка каких-то аристократов. По запаху магии – работает с травами. Могла бы она вылечить мою головную боль или лопатку? Проверить не получится.

Зачем я вообще в это ввязался? Увидел Малбрука – вездесущего почтальона с наглыми янтарными глазами, – как он к ней пристаёт, а она, заваленная тюками, изо всех сил пытается отбиться… И ноги сами понесли. Глупость. Чистейшая глупость. Лучше бы получила встряску от ненасытного гуляки, поняла, что ей тут не место, и исчезла. Подальше от Асмиры. Подальше от… меня.

Но нет. Вмешался. Сыграл доброго соседа. И зачем только взял её за руку? Теперь знаю, какая она тёплая. Нежная.

Нет. Стоп. Нельзя об этом думать.

Перед глазами поплыли тёмные пятна. Нет. Только не сейчас. Не здесь. Знакомое давление сжало виски. Тупой, нарастающий гул наполнил череп.

В голову ударила волна боли. Эхо отозвалось в висках и под лопаткой. Вцепился в вожжи изо всех сил. Лошадь почувствовала мою судорогу и нервно дёрнула головой.

Ещё один спазм – сильнее прежнего. Скрипнул зубами, чтобы не застонать. Вот почему я её высадил. Не только чтобы досадить. Хотя и это – тоже.

Но главное… Когда боль накроет по-настоящему, я буду кататься по земле, теряя контроль над телом и магией. И ей незачем видеть меня таким. Слабым.

Боль усилилась, превратившись в слепящий, белый шум. Дорога поплыла перед глазами. Казалось, голова раскололась надвое. Я резко дёрнул вожжи, заставляя лошадь прибавить шаг. Нужно успеть. Доехать до дома. Укрыться.

«Сгинь» – пронеслось в воспалённом сознании, но я уже не понимал, к кому это обращение. К ней? К Элвину? К королю? К самой боли? Или… ко мне?

Мысли спутались, распались и исчезли. Я лишь успел свернуть на узкую тропу, остановить лошадь, захлопнуть за собой дверь дома… и мир погрузился в пульсирующую, невыносимую темноту.

Эмилия

Дорога домой показалась втрое длиннее, чем путь до Асмиры утром. Я то и дело чихала от пыли, поднятой повозкой соседа. Ноги ныли, губы подрагивали от злости.

В голове вертелись всё новые и новые способы мести – один изощреннее другого.

«Открутить ему голову и использовать как горшок для настойки трав…» – мелькнула мысль, пока я обходила особенно глубокую колею.

«Нет, слишком гуманно. А если завалить дверь его дома навозом? Уже лучше. Но где взять столько навоза?.. Ах да, почтальон-развратник. Он наверняка согласится помочь – выглядит человеком, знакомым с отходами жизнедеятельности».

Я фыркнула, представив кислую физиономию Кристиана перед заваленной дверью. Потом тяжело вздохнула.

Фантазии мести вспыхивали ярко, но сил на их воплощение не осталось. Я могла только плестись под палящим солнцем, ругая его про себя последними словами. Хамелеон. Подлец. Тварь ползучая.

Каждое новое прозвище придавало шагу резкости, будто подталкивая вперёд, но ненадолго – усталость всё же брала своё. Ноги становились тяжелее, спина гнулась под грузом дня. А голод… Голод скребся внутри с такой силой, что в какой-то момент я начала подозревать, будто желудок решил съесть сам себя.

Мой дом – покосившийся, серый, будто уставший от жизни – наконец показался из-за холма. И первое, что бросилось в глаза: повозка Кристиана стояла у его крыльца. А мои драгоценные покупки… всё ещё лежали в ней! Он даже не подумал выгрузить их, как обещал. Тюк с мукой и крупой, корзина с провизией, одеяло – всё на месте. Вот это да!

Меня захлестнула новая волна ярости. Глаза застлала красная пелена. Сейчас же… сейчас я вытащу из корзины кусок сыра и запущу им в его проклятые окна! Или прямо в надменную башку, если высунется – так будет даже лучше.

Я уже сделала несколько стремительных шагов к повозке, сжимая кулаки до белых костяшек, когда вдруг заметила движение у своего крыльца. Замерла и обернулась.

На ступеньках сидела женщина. Лет шестидесяти, не меньше. Простая, но аккуратная одежда: тёмная юбка, кофта, платок, наброшенный на плечи. Лицо – уставшее. Руку она подпёрла щекой, а взгляд её был устремлён в сторону реки. У ног – небольшой узелок. Она вздыхала негромко, словно несла на себе всю тяжесть прожитой жизни.

Кто она? Как оказалась у моего дома?

И главное – зачем?..

Женщина, словно почувствовав мой взгляд, резко повернула голову. Её глаза широко распахнулись. Лицо преобразилось: напряжённость исчезла, уступив место ликованию. Она вскочила так стремительно, что я непроизвольно вздрогнула.

– Эмилия! – голос хриплый, надломленный от волнения, прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине. – Дорогая моя племянница! Господи, неужели это ты?!

И, прежде чем я успела хоть что-то ответить, она кинулась ко мне – прямо через заросли крапивы, не обращая ни малейшего внимания на жгучие листья. Руки раскинуты, лицо светится радостью.

Я отшатнулась, как от призрака. Племянница? Что за чушь? Впервые в жизни вижу эту женщину!

Мысли, ещё мгновение назад занятые исключительно соседом и его злокозненной повозкой, смешались в хаос. Я уставилась на незнакомку, лихорадочно пытаясь уловить хоть одну знакомую черту, зацепиться за искру воспоминания. Но – ничего. Пусто.

Кто она такая?

Что ей нужно?

И почему она так уверенно называет меня племянницей?