Дружок

"Слушай людей, Аленушка. Всяких, умных и не очень, русских и не русских, бомжей, капиталистов, военных, гражданских - всех слушай и запоминай. Учись понимать их. Понимать - не значит соглашаться. И да, любить весь мир при этом не обязательно. Я и сама не знаю, как сдюжить с такой задачей, и возможно ли это - любить всех. Ты, наверное, люби, кого сможешь, и того довольно".
---

Я довольно часто захожу в книжки через авторов. То есть знакомлюсь с человеком и через некоторое время понимаю - ага, есть контакт, надо бы почитать, что он пишет. С "Дружком" получилось именно так. А по-другому и получилось бы вряд ли, потому что в моем информационном поле это название до нашей встречи с Еленой не мелькало. К сожалению.
Ну что ж, сделаю, что могу, чтобы оно помелькало в вашем))

О чем история.
О том, как сложно быть добром без кулаков. Для меня получилось как-то вот об этом прежде всего. Хотя на самом деле еще много, много о чем: о странствиях, о юношеской любви и о любви супружеской, о проживании горя, о долге, об альтернативной службе, о родных, но не родственных душах, и о народных, но близких. О взгляде с той стороны.

В книге две основные сюжетные линии и три повествователя, по-разному и с разной степенью прочности связанных между собой.

Первый, с кем мы знакомимся - Адам Янцен, меннонит.
Тем, кто (как и я до прочтения этой книги) про меннонитов раньше как-то не слышал, роман и многознающий тырнет в помощь, здесь скажу только самое важное: они верят, что любое насилие - непростительный грех и прямой путь в ад. И даже в качестве самообороны - ни-ни. И даже оружие в руки взять - а-та-та. И это, разумеется, сильно осложняет их жизнь в любом государстве, где есть обязательная военная служба.
Еще юношей Адама вместе с его семьей и множеством других семей красноречие проповедника Эппа (а так же закон о всеобщей воинской повинности) сгоняет с обжитой земли - и отправляет на поиски земли обетованной. Ну, или хотя бы просто какой-нибудь земли, на которой можно будет жить - мирно.
Адам - талантливый художник-декоратор, по-хорошему наивный юноша, которому в какой-то момент приходится... А нет, не расскажу, сами читайте. Он там, в общем-то, довольно быстро сам "спойлерит" момент главного в его жизни выбора.

История Адама (прочитанная в разное время двумя другими героями этой истории) рассказывается в интермедиях. А "прострочена" этими интермедиями история Марфы aka Муси, вдовы военного, у которой никак не получается жить без мужа. Не получается перестать по нему горевать. Хотя она не точит слезу носом в стенку - она заботится о больной матери, она заботится о построенном мужем доме, о дачном участке, она заботится (пока родня позволяет) о бывшей соседке по коммунальной квартире и ее дочери, Аленке. Но в какой-то момент... А нет, и это тоже не расскажу. Тут ведь дело не столько в том, что происходит, сколько в том, как оно происходит. А это читать надо.

Особенно мне понравилось смотреть на происходящее глазами Петра - покойного мужа Муси. Его монологи - трогательные, искренние, нежные, покаянные, проницательные, растерянные... Для меня именно они стали нервом этой истории. Их хотелось перечитывать. И не по разу.

Есть еще линия той самой соседской девочки, Аленки. И вот ее мне, пожалуй, не хватило. Как будто история то и дело мягко, но уверенно вытесняла Аленку из центра, куда-то, где она не в фокусе... и как будто даже не обязательна. Хотя те фрагменты, которые посвящены именно ей, заставляли меня немножко жалеть о том, что их так немного.

Интересно, что, несмотря на довольно большое количество болючих тем и драматичных моментов, у этого текста, по моим ощущениям, очень ровное, спокойное, умиротворяющее какое-то сердцебиение.
И у меня во время чтения оно было таким же.
С одной стороны, это прекрасно. Мне обычно не очень нравится, когда меня, как котенка носом в лужу, изо всех авторских сил тычут в личные драмы и социальные язвы: а ну-ка страдай и сострадай! Давай-давай-давай, не отлынивай!
С другой стороны... может быть, если бы я о какой-нибудь острый заусенец все-таки зацепилась нежным чувствилищем, мне бы это было не вредно.

В итоге, "Дружок" для меня оказался больше историей про подумать и понаблюдать, чем про ярко и тахикардично чувствовать.
Но думать о том, о чем "Дружок" мне предлагал, от начала и до конца было - хорошо.

  «ДРУЖОК»

Представьте себе книгу, которая начинается с запаха мочой и песней про «хрен огромный» в устах столетней старухи с ампутированной ногой. А через несколько страниц вы уже в XIX веке, в поволжской степи, где немецкие колонисты-меннониты собираются в путь за ложным пророком, потому что их вера запрещает брать в руки оружие, а новая власть требует присяги. И вы ещё не знаете, как эти две истории связаны. Но автор знает — и ведёт вас по ним, как по двум берегам одной реки, которые в конце концов сойдутся.

«Дружок» — это роман-матрешка. Внутри современной драмы о вдове, потерявшей мужа, спрятана историческая исповедь человека, убившего из любви. А внутри неё — ещё одна, документальная, о молодом цинике, который симулирует веру, чтобы не идти в армию. И всё это скреплено образом маленькой девочки Аленки, которая сначала читает стихи на табуретке, а потом оказывается в психиатрической больнице рядом с той самой вдовой.

Елена Антипова не даёт вам передышки. Каждая глава — как удар метронома. То вы слушаете голос мёртвого полковника, который называет жену «дружок» и пытается вспомнить, отчего же умер. То следите, как подросток Аленка впервые сталкивается с жестокостью — и не знает, плакать или бить в ответ. То погружаетесь в среднеазиатскую пустыню, где верблюды пьют мочу, а туркмены налетают на поселение по ночам.

Главная интрига 

Что случилось с Петром?

Он умер в своём кабинете. Но почему? Сердце? Или что-то другое? Его голос звучит на протяжении всей книги, он говорит с женой, которая уже не уверена — это галлюцинация или правда. И он сам не помнит последних минут. Вам предстоит собрать эту мозаику.

Кто такой Женька Мезенский?

В конце книги вставлен «несмонтированный видеофильм». Молодой человек в дешёвой куртке курит в объектив и рассказывает, как он обманул комиссию, притворившись верующим. Он не чувствует вины. И вы будете ненавидеть его. А потом — не сможете.

Что стало с Евой?

Девушку, которую полюбил Адам Янцен, похищают. Он идёт спасать её с ножом. Дальше — страшная сцена, после которой его изгоняют из общины. Вы узнаете, чем всё кончилось, только в последней интермедии. И этот финал вас удивит.

Почему Марфа Дмитриевна сходит с ума?

Она продаёт дачу, которую строила вместе с мужем. Её сёстры требуют отдать мать в дом престарелых. А сама мать уже не помнит, какой сегодня праздник: Рождество или Пасха. И в пустой комнате, ночью, Марфа видит… Но об этом — ни слова.

О чём эта книга на самом деле? 

О памяти.

Можно ли помнить и не ненавидеть? Что делать с воспоминаниями, которые разрывают сердце? Герои Антиповой пытаются найти ответ. У каждого он свой.

О вере.

В книге три типа веры: религиозная (меннониты, отказывающиеся от оружия), светская (советский офицер, верящий в Родину) и циничная (Женька, который использует бога, как инструмент). И ни одна не даёт простых ответов.

О любви.

Здесь любовь — это когда тебя бьют, а ты всё равно ждёшь подарка на день рождения. Когда ты идёшь через пустыню, потому что кто-то приложил к твоему лбу холодный компресс. Когда после смерти ты продолжаешь называть жену «дружок». Это не романтическая сказка. Это любовь как повреждённый нерв.

О родине.

«Ты кто больше — немец или русский?» — спрашивают маленького Адама. «Я — меннонит», — отвечает он. Для него родина — это язык, вера и люди, которые молятся рядом. А для Петра родина рухнула вместе с Союзом, и он не знает, как жить дальше.

О жестокости, которая передаётся по наследству.

Эдик бьёт Аленку, потому что его мать пьёт, а отец ушёл. Женька плюёт в лицо Петру, потому что его поколение не знает другого языка, кроме насмешки. Туркмены режут овец прямо на глазах у детей. Война не объявляется — она просто есть всегда. И вопрос: можно ли её остановить? Пётр надеется, что да. Адам — что когда-нибудь, может быть. 

Автор не боится физиологии. Воняет мочой, дерьмом, рвотой, сырокопчёной колбасой из больничной тумбочки. Вы чувствуете этот запах. И это не эпатаж — это способ сказать: жизнь не чистая, и смерть не чистая, и любовь часто пахнет перегаром.

«Дружок» — редкий случай, когда современная русская проза не скатывается ни в чернуху, ни в слащавость. Антипова балансирует на грани, и у неё получается. Здесь есть ирония (бабушка поёт частушки про «два яйца и волоса»), и трагедия (убийство во дворце), и надежда (звёздочки в изножье кровати).

Это книга о том, что после самых страшных поступков можно жить дальше. Что предательство — не приговор. Что любовь бывает идиотской, но без неё никак. Что родина — это не паспорт, а слово, которым тебя называет тот, кто тебя по-настоящему видит.

И да, слово это — «дружок».

Современная проза обычно у меня вызывает эмоции (иногда плохие, чаще всё-таки позитивные впечатления). В любом случае, хоть какой-то отклик да случается. С этой книгой - чересчур всё ровно. Вроде было увлекательно, и читала её не выпуская с рук, а вот закрыла...и не могу уловить внутри хоть какого-то послевкусия... даже странно. Ругать не хочу - интересно написано. Но, и расхваливать не могу - остались к повествованию некоторые вопросы.

В романе две параллельные сюжетные линии, и три "рассказчика".

Первая линия - назвала её историческая - ведётся от имени меннонита Адама Янцена. Жизнь его началась в Поволжье, в одной из колонии Ам Тракт, в конце XIX века, в семье ремесленника. Только-только его родители стала обживаться на новом месте, как пророчество проповедника Эппа, убийство царя и введение нового закона "О всеобщей воинской повинности", вынудили их с частью общины двинуться в странствие на поиск "земли обетованной" в сторону Бухары. За время пути Адам будет взрослеть и писать историю своей жизни.
Здесь было интересное знакомство с жизнью общины меннонитов, их путешествия, беды, радости и открытия, встречающиеся на пути. Люблю, когда истории в книгах подталкивает меня к чтению других источников. Честно, читала о странствии общины Адама с развернутой картой, и вычитывая разные статьи о меннонитах в целом. Роковой поступок Адама не вызвал сильных у меня эмоций. Мальчишество, первая любовь, накопившееся обиды, непонимание - вылилось в драму, но почему-то сочувствия я не испытала. Странно, обычно на подобное я реагирую сильно, а здесь тишина, и первые вопросы.

Вторая линия - магический реализм. Начало ХХ века, Россия, город у Волги. История жизни пятидесятилетней вдовы Марфы Дмитриевны (Муси). Здесь необычно интересно ведётся повествование. От двух лиц - от имени автора, и от имени умершего мужа Муси - Петра. "Дружок" - именно так обращается Пётр к своей Мусе, нежно и с любовью. Вот эта линия мне очень понравилась. Погружение в 80-90-е прошлого века и начало нового столетия показаны великолепно. И если первая линия, которая историческая, была больше о вере, о взрослении, о морали, о гуманизме.... то вторая - о любви, дружбе, верности и надежде. Именно она мне ближе, логичнее, о понятных мне вещах, и очень трогательным финалом. Как по мне, именно история Муси-Дружка "вытянула" всю книгу.

Будет ещё одна рассказанная история - о девочке Аленке. Она соседка Петра и Муси, которые очень хорошо расположены к ней, так как своих детей у них нет, и в ней они находят нерастраченную родительскую любовь. Праздники, именины, разные события, занятия, чтение, игры они часто проводят сообща, по-соседски. И именно к Алёнке, после смерти Петра, попадает небольшая книга, написанная Адам Янценом.
К этой линии у меня есть некоторые вопросы, и даже скорее недоумения, как же связана книга Адама с Аленкой. Я не увидела изменений в девочке после прочтения книги, её мыслей, размышлений, каких то выводов. Просто жила-была девочка рядом с Петром и Мусей... И вот что мне подумалось. Автор Елена Антипова - не она ли та самая Аленка) Если да, то все детальки в пазле у меня слаживаются. История Адама, Муси и Петра должна была вылиться в роман. И почему бы взрослой Алёнке-Елене его не написать. Если - нет, то извините, вопрос для меня остаётся открытым: какой же смысл был в Алёнке?

В общем, книга хорошая, ровная по эмоциям, без надрыва, психологических ухищрений и драм, как обычно бывает в современной прозе. Про жизнь, которая была, есть и, я надеюсь, будет. Про надежду, что

когда-нибудь, возможно очень скоро, не останется в этом мире ни одного человека, способного намеренно причинить боль ближнему, и тогда всякая земля станет обетованной.

Да будет так!

Спасибо!