Стекло опускается.
Ахах, точно он! Улыбается, подмигивает.
Неужели тоже едет в Питер? На мгновение сердце замирает.
Боже, Мила, боже, остынь!
Арсений кивает, мне, явно пытаясь объяснить, что собирается притормозить на обочине.
На самом деле обочин тут нет, и останавливаться на скоростной трассе опасно. Но есть через определенное количество километров что-то типа карманов, на всякий пожарный. Думаю, он хочет, чтобы мы остановились там.
Что ж…
Может, и не стоит этого делать?
Почти пустынная трасса. Мы вдвоем, машин сегодня не так много. Не совсем, конечно, пусто, но трафик очень слабый.
Я верю, что Арс не маньяк. И не дурак.
Плохого ничего он мне не сделает. И если я скажу «нет» нашему дальнейшему общению он меня послушает.
Я на это надеюсь. Очень надеюсь.
Ой, Мила, ладно! Какие глупости в голову лезут!
«Лексус» перестраивается на мою полосу, чуть тормозит, чтобы я села ему на хвост. Скорость держит разрешенную, не больше ста тридцати. Вот же… я с сама ехала быстрее, дорога тут шикарная и камер нет.
Но…
Видимо мужчина в элегантном костюме решил меня немного поучить езде на авто. Ладно.
Едем еще километров десять, и я вижу, что Арс подаёт сигнал – показывает правый поворотник.
Что ж, остановимся.
Его машина съезжает в карман, моя следом.
Ух… интересное кино. И что делать.
Опускаю стекло. Конечно, надо бы выйти из машины, не то, чтобы я его боюсь…
– Привет, незнакомка, любительница кофе раф.
– Привет, незнакомец, любитель пирожных «макарунс».
– Я называю их просто макароны.
– Да я тоже.
Улыбаемся.
– Не выйдешь?
– А надо? – поднимаю бровь.
– Боишься меня?
– Скажем так, опасаюсь, – с чего мне врать, скажу, как есть.
– Не говори, что ты едешь в Питер. – его глаза так блестят, в них столько радости от этой неожиданной встречи!
У меня снова внутри тепло. Я опять получаю нереальный буст самооценки! Взлетает до небес.
Ох, ох, Милана, что же с тобой творится!
И что творится с самооценкой.
На мгновение проваливаюсь в воспоминание. Самое горькое, острое как скальпель.
Вот только душу мою кроили не скальпелем. Словами резали, взглядами. Это было уже после пионов, которыми я его по морде.
И вот тогда было больно…
– У меня другая женщина, я ухожу к ней.
Ступор. Непонимание.
Глазами хлопала и ртом, как-то резко дыхания стало не хватать.
– Миля, пойми, я мужчина, я нормальный мужчина. Мне всего сорок четыре, я хочу еще пожить, пожить так, как мне нравится.
Он говорил, а я не понимала, как будто он на чужом, незнакомом мне языке говорит. Или на французском, который я когда-то знала, а сейчас почти совсем забыла. Выхватываю отдельные слова, которые не складываются в предложения и смысла в них нет.
– Жанна, молодая, юная, яркая, очень талантливая, и я ей нужен, понимаешь? Очень нужен.
– А нам? – я вдруг вспомнила не о себе, о детях, о сыне, который и так почти всё время без отца. О дочери, которой, конечно, хочется быть принцессой. – Нам?
– Миля, детям я буду помогать.
– Помогать?
Почему-то это слово тогда особенно по нервам проехалось. Помогать!
Им не помогать надо! Их надо любить! Не деньги давать, а время с ними проводить?
Именно это меня тогда заставило опять сорваться. Повести себя так, как базарная баба, наверное.
И за это стыдно. Стыдно, потому что опустилась до его уровня, не могла держать марку…
– Вы о чём-то нехорошем сейчас думаете, Милана. – голос случайного знакомого такой теплый, ласковый.
И его улыбка, и глаза.
Делаю глубокий вдох… выйти? Или не выйти? Кто бы мне еще подсказал!
***
Выхожу. Потому что… по крайней мере – это не вежливо.
Улыбаюсь. И думаю о том – когда в последний раз я вот так свободно и искренне улыбалась? Ну после того, как муж заявил мне, что разводимся мы, а не мосты?
Кстати, про мосты. Сколько раз я была в Питере, ни разу не видела, как разводят мосты. Да, да, увы, это так. Но в этот раз я должна, обязательно! Даю себе слово!
Я бы хотела увидеть это зрелище вместе с Арсением – такая мысль мгновенно приходит в голову. Конечно, я не буду его просить, предлагать. Но почему-то так хочется!
И покататься с ним на кораблике по каналам.
И поесть пышки в знаменитой «Пышечной» на Большой Конюшенной.
Помню, как привела туда первый раз Олега. Мы были тогда еще совсем молодыми. Столько романтики – быстро идущая очередь, пышки в сахарной пудре, строгие тетеньки за кассой, ведерный кофе. Места внутри не было, но какая-то сердобольная старушка подвинулась, и мы уместились. Я ела пышки, а Олег слизывал пудру с моих губ.
А потом мы приехали тогда, когда мой муж уже стал серьёзным мужчиной в строгом костюме, приехали вдвоём, без детей. И я, дура, потащила его в ту самую пышечную… лучше бы я этого не делала, тогда у меня остались бы хорошие, теплые, светлые воспоминания. А не недовольное лицо любимого мужчины, который плевался, говоря, как вокруг грязно, что вся эта «совдеповская романтика» уже никому не нужна…
Как вообще получилось так, что он стал таким? И не я ли в этом виновата?
Нет, я не хочу думать. Не хочу!
Эта поездка – только моя. Этот Питер будет только моим. Я не буду думать о плохом, только о хорошем.
Арсений улыбается. Чего я боялась? Что он накинется на меня? Глупости какие. Мы не малолетки, и он явно джентльмен.
– Так что?
– Что? – не перестаю улыбаться, наслаждаясь моментом.
– Куда направляется прекрасная раф-незнакомка? Завидово? Тверь? Бологое? Может быть… Малая Вишера?
– А куда направляется любитель кофе-раф? Может быть в Вышний Волочёк? Или в Великий Новгород?
– В Новгород бы я точно заехал, есть на что посмотреть. Но путь свой я держу на Родину.
– Город на Неве?
– Он самый.
– Тогда нам по пути. – Признаюсь, потому что скрывать сей факт было бы бессмысленно.
– Бинго. Мне сейчас кажется, что я выиграл в лотерею.
– Неужели? И что за приз?
– Прекрасная попутчица. – его ладонь ложится на мою, приподнимает, переплетая пальцы. Это как-то чересчур интимно, но почему-то у меня совсем нет желания сделать замечание, или отстраниться и вырвать руку, сбежать.
– Не такая уж и прекрасная. Может быть у меня скверный характер.
– Может быть и скверный, я это переживу.
– Ну, что ж…
– Но почему-то мне кажется, что моя прекрасная незнакомка лукавит. Не может быть у такой женщины скверного характера.
– Может, и еще как. Но я обещаю в пути вас не сильно мучить.
– А потом?
– Что потом? – делаю вид, что не понимаю вопроса.
– Когда мы прибудем в пункт назначения?
Хочется сказать – разойдёмся как в море корабли. Но я молчу.
Мне почему-то именно сейчас очень хочется, чтобы мы не просто вместе доехали до Питера, каждый в своей машине, да, но все равно рядом, параллельно. Мне хочется встретиться с Арсением еще раз, именно в городе. Пройти по Невскому до Дворцовой, выйти к Неве, пройти по набережной до Медного всадника. Говорить обо всем, или даже просто молчать.
Наверное, это слишком глупо для женщины, у которой впереди маячит не самый простой развод.
Но я так хочу.
Очень хочу.
– Милана, вы когда-нибудь видели развод мостов с крыши?
Дорога. Я люблю дорогу. Люблю вести машину, сидеть за рулем, выжимая педаль газа, набирать скорость, смотреть вперёд. Думать обо всём на свете.
Например, что делать дальше, когда бросил муж. Вот так вот еще паскудно бросил. Интересно, а бывает, когда бросают иначе? Наверное, когда люди по обоюдному согласию расходятся – да. Но тогда это не бросил. Просто разошлись, как в море корабли. Развелись как мосты.
Мосты.
Арсений предложил полюбоваться этим зрелищем с крыши. Да я бы и просто на набережной постояла.
Я даже представляю себя стоящей там, в толпе, очарованной зрелищем, восторженной девчонкой.
Я была такой, когда попала в Питер в первый раз. Еще студенткой. Мне было восемнадцать и мой парень, моя первая, школьная любовь, пригласил меня поехать вместе с ним и с его другом. На самом деле мы в тот момент уже были в стадии разрыва отношений. Оба стали студентами, появились новые знакомые, друзья, за мной в институте усиленно ухаживали парни с других факультетов и курсов, мой Лёшка тоже был парень видный, на расхват. Я знаю, что он был верным. Скорее мне с ним тогда стало не так интересно, как в школе. Эта поездка – как прощальный аккорд отношений. Сладкий аккорд, который на всю жизнь запомнился.
Как мы выбрались в Петергоф, был такой обалденный солнечный день, с погодой повезло, гуляли, смеялись, делали фотографии – тогда еще не на смартфон, просто не было еще смартфонов.
Не могу сказать, что в ту поездку я влюбилась в город на Неве, потому что город толком не посмотрела. На второй день, когда мы поехали в центр, в «Эрмитаж», зарядил жуткий ливень, всей красоты не увидели.
И всё равно было некое очарование.
Уже потом, когда я приехала сюда по работе, спустя лет пятнадцать, я, что называется разглядела красоту и стать. Да просто, город разглядела.
Телефон, закрепленный на подставке, вибрирует, в наушнике слышу немного ироничный голос.
– Сто двадцать седьмой километр, полёт нормальный, как там моя незнакомка?
Арсений. Я, конечно, дала ему свой номер. Теперь отказывать было бы глупо, раз уж мы едем вместе, пусть даже и каждый в своей машине – должны быть на связи.
– Незнакомка прекрасно.
– Завидую вашему настроению, прекрасная леди с прекрасным настроением.
– А разве у незнакомца с раф-кофе оно не прекрасное?
– Незнакомцу уже дико хочется приехать на место первой остановки.
– Интересно, и что же такое будет на этой первой остановке? – мы договорились заехать в ресторан в Твери, Арс обещал, что тамошняя кухня меня поразит, да и вообще, место красивое.
Я, к стыду своему, в Твери никогда не была, только проездом на машине или на поезде. Сейчас, конечно, нет времени осматривать достопримечательности, но заехать пообедать – почему бы и нет? Тем более что мы и так уже больше часа в дороге и вкус маминого борща уже подзабылся.
– Будем есть сливочную уху, рыбу по-царски, пить чай, брусничный с тимьяном, и… и я просто смогу взять одну красивую девушку за руку.
И не только за руку, почему-то думаю я. И жар с ног до головы окатывает.
Представляю как его рука оказывается у меня на талии, Арсений притягивает меня к себе, его лицо, глаза, совсем близко.
Я запомнила, какие они. Не просто карие, скорее ореховые, с крапинками золота и зелени. И еще они умеют улыбаться. И темнеют от страсти.
Краснею.
Сижу одна в машине, слушая его бархатный баритон и краснею!
Хочу увидеть, как его глаза темнеют от страсти, хочу провалиться в их омут.
Я с ума сошла, наверное. Вот так вот, с первым встречным! Развестись не успела… Еще вчера, сегодня утром по мужу страдала.
И как это называется?
Да, чёрт возьми, как бы не называлось! Сейчас мне это нравится. И плевать на всё остальное, просто пле-вать!
Я имею право на жизнь после развода. Имею право чувствовать. Бросится в омут с головой – да хоть бы и так!
Не со зла, нет. Не для того, чтобы кому-то отомстить или что-то доказать. Да хоть бы и для этого!
Арсений более чем подходящая кандидатура!
Красивый, явно не бедный. Не глупый – это тоже как-то сразу видно, ум, образование. Не знаю, как у других девушек, но я считываю на раз.
Почему бы не позволить себе небольшое дорожное приключение?
Не обязательно прыгать к нему в постель. Хотя…
О, боги, боги… я же и это не исключаю! Я об этом думаю!
Мамочки мои…
Да и что тут такого?
Сколько лет я была верной и преданной женой? А стала просто преданной – от слова предать.
Почему я не могу хотеть немного женского счастья сейчас, для себя?
Бросится в омут его глаз с головой.
Да, да, да. Вот так.
И будь что будет!
– Алло, красавица, ты меня слышишь?
– Слышу, и тоже очень хочу уже остановку.
– Что нам мешает притормозить раньше?
От его слов мурашки бегут, и я улыбаюсь, в этот момент чувствую себя необыкновенной, манкой, восхитительной женщиной. Гетерой. Искусительницей.
– Нет, нет… не будем торопить события, всему свой черёд.
– Придётся чуть прибавить скорость.
– А я не знаю, почему мы так ползём, тут ведь ограничение сто тридцать.
– Погнали, моя богиня.
Улыбка сходит с губ, когда я вижу второй входящий.
– Прости, у меня вторая линия. Слушаю.
***
– Ты всё-таки уехала?
Странный вопрос. Обсуждали же?
– Да, Олег, я всё-таки уехала.
– Я ведь просил тебя остаться!
Ну, я тоже о многом просила – думаю про себя – но кому-то было фиолетово на всё. Хотя… о чём я просила? Не уходить? Нет. Не просила. И не попросила бы в любом случае.
Просила человеком остаться и не втягивать меня и детей в имущественные споры. В принципе, я считала, что это нормально.
Если ты хочешь уйти и семьи, поменять свою жизнь – будь настоящим мужчиной хотя бы в том, что касается обеспечения жизни своих детей. О себе я не говорю, для себя я ничего не требовала и не требую. Дура, наверное, но да, это так. Хотя нет. Опять обманываю. Требую.
Мой фарфор требую оставить мне! Потому что это я его собирала! Я выискивала, я договаривалась о выкупе, я сбивала цены.
Да и платила за многие вещи тоже я из своего кармана, у меня, в принципе, всегда были и есть свои деньги, даже когда я ушла с постоянной работы. Небольшой блог, в котором я писала эссе, статьи, рассказы о тайнах родного города. Экскурсии индивидуальные – «только для своих», мои контакты передавали из рук в руки. Плюс иногда я была консультантом на исторических телепроектах, которые снимала моя подруга.
Как оказалось для мужа я была домохозяйкой, которая ничем не занималась.
Вот так. Спасибо, не назвал тупой курицей. Или назвал? Не помню. Нет, за курицу бы я его просто убила бы.
А может и стоило приложить хорошенько? Особенно, когда он озвучил то, что мне придётся самой платить кредит за мою машину. Да, да, супруга миллионера Королькевича взяла авто в кредит, потому что:
– Миля, сейчас свободных денег нет, такая ситуация на бирже, сама понимаешь, и цены растут, давай просто кредит возьмем, так будет выгоднее, чем вытаскивать бабло с акций.
Он так и сказал – «с». Я чуть не поперхнулась. Поправила.
– Что ты придираешься, все так говорят!
– А если все начнут говорить звОнит, и лОжат, ты тоже начнёшь?
– Миля, не «душни». Выбирай машину, я узнаю, на каких условиях тебе дадут кредит.
– Мне? – еще один шок.
– Ну, не мне же?
В общем, вот такая история. Но хорошо, если бы только этот кредит платить!
Олег ничтоже сумняшеся заявил мне, что раздел имущества предполагает и раздел обязательств. И если я хочу делить его бизнес и недвижимость, то мне придётся выплачивать и те кредиты, которые оформлены на его контору.
Честно, у меня пока не было ни сил, ни времени в этом разбираться.
Мне просто было плохо.
От всего.
Жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Резко. В одночасье.
Мне было необходимо просто выдохнуть.
Поэтому…
Питер.
Санкт-Петербург.
О проекте
О подписке
Другие проекты