Мира вспомнила, сколько раз Адриан называл ее своей. Он страшный собственник. Это ее бесило, но теперь она немного поняла его чувства. Иногда, когда ты близок с человеком, и видишь, как его уводят, так и хочется рыкнуть: «Убери свои руки, он мой!» Райз посчитала, что имеет право сказать такое об Адриане.
– Нет, – смело парировала Мира. – Он принадлежит мне! Ваша помолвка ничего не значит.
Карин переменилась в лице. Ее серые глаза засверкали. Губы задрожали от злости.
– Да кто ты такая?! Кем ты себя возомнила? Ты обычная шлюшка на побегушках, которая, наверное, несколько лет сохла по моему Адриану! А я помолвлена с ним! Он мой! Нас ждет свадьба! А тебя он просто трахал, пока ждал меня. Ты – обычная грязь. Катись к чертям!
В груди потяжелело. Мира сжала кулаки.
– Ты ошибаешься. Я с ним уже давно. И он относится ко мне по-особенному. Не будет у вас свадьбы.
Д’юппон нервно рассмеялась и сквозь зубы процедила:
– Серьезно? И почему ты так уверена в этом, а? Ждешь от Добермана красивой истории и признаний в любви? Подружка, он не скажет этого тебе и ничего не даст. Он просто играет с тобой. Он даже мне ни разу не признавался, а я с ним целые годы… Что уж говорить о тебе – собачонке?
Мира улыбнулась. Ее улыбка была довольной, сладкой и теплой. А глаза засияли. Внутри она ощутила гордость, триумф. Она насмехалась над Карин.
– Он уже.
Д’юппон застыла.
– Что – уже?
– Он уже признавался мне в любви. Первым. И несколько раз.
Карин рассмеялась. Наигранно и истерично.
– Быть не может!
– А ты проверь