Глава 216. Немного солнечных лучей в сплетении ветвей

Шен открыл глаза и увидел глядящего на него Муана. Кожа между его бровями сложилась напряженными складочками. Шену показалось это забавным, и он ткнул туда пальцем.

– Шен, все в порядке? – настороженно спросил старейшина пика Славы, отводя его руку в сторону и не разделяя игривого настроения. – Это вообще ты?

Последний вопрос заставил Шена резко выпрямиться, с возмущением глядя на мечника.

– В каком смысле «это вообще я»?! Что именно в моих действиях заставило тебя усомниться??

Муан, полностью убедившийся, что это все тот же Шен, усмехнулся с облегчением. Он уселся рядом, развернувшись к нему, и пояснил:

– Смею тебе напомнить, что в последний раз, когда ты смотрел воспоминания, в твое тело вселился девичий призрак.

Шен сделал вид, что с трудом припоминает.

– Ладно, – первым сдался Муан, – ты расскажешь, что узнал из его воспоминаний?

Шен нахмурился и поудобнее устроился на диванчике, всем своим видом выражая серьезность.

– Хм, начнем с того, что истолковать их правильно, а не так, как желает Шиан, будет той еще задачей.

Муан изогнул бровь, подталкивая его к продолжению.

– Это… довольно… Черт возьми, если бы я был тем самым Шеном… Мне трудно представить, что он должен чувствовать сейчас. Шиан, кажется, пытался показать, что он с Рурет заключил пари на чувства Шена. Типа как в дешевых любовных историях, где главная героиня спорит с подружками, что сможет закадрить самого привлекательного парня в зале. Он заявил, что она навсегда останется для Шена всего лишь навязчивой старшей сестренкой. Вот только зачем ему делать все это? Он словно целенаправленно пытался разжечь недопонимание между ними… Или, наоборот, хотел подтолкнуть Рурет, а то, что вышло так неудачно, всего лишь несчастливое стечение обстоятельств?..

– Шен! Шен! – не выдержал Муан. – Остановись.

Шен, ушедший в свои мысли и к концу бормочущий себе под нос, осознал, что Муан все еще выжидательно смотрит на него.

– Эм… Кажется, я потерял мысль. Ты из моих слов что-нибудь понял?

– Что за дешевые любовные истории? – склонив голову набок, с легкой улыбкой уточнил Муан.

– Только это?!

– И то, что ты считаешь себя самым привлекательным парнем в зале.

Шен нахмурился.

– Вообще-то я говорил про того Шена… – начал он и осознал, как нелепо звучат подобные оправдания. – Неважно. – Подумав еще мгновение, он добавил: – Кажется, я знаю, куда подевались все прошлые старейшины ордена РР, кроме Се Сиаль.

Прославленный мечник протяжно выдохнул:

– Тебе это просто нравится, да? Говорить недомолвками.

Шен сокрушенно покачал головой, только сейчас осознавая истинность слов Муана: да, зная правду, ему просто необходимо слегка потянуть интригу и посмотреть на реакцию собеседника. Неизвестно, что именно он ожидал увидеть на этот раз, но действия Муана его удивили: тот резко сократил дистанцию и почти что навис над ним.

– Так что ты предпочитаешь, – произнес мечник тихим угрожающим голосом, – чтобы я задавал наводящие вопросы? Или я должен просто ждать, как послушный пес?

– Я…

Он все еще собирался ответить.

– Я заварю чай.

Идеально.

Шен скользнул вбок и присел на колени перед чайным столиком. Он потянулся за чайником с самым невозмутимым видом, на который был способен. Впрочем, разочарования на лице Муана не читалось. Там были лишь тепло и капелька солнечного света.

Присев у столика рядом с ним, Муан сделал вывод:

– Ушел от ответа. Кажется, ты предпочитаешь, чтобы я решал сам.

Шен сдержанно разлил чай по пиалам, не отрывая взгляда от чайника.

– В таком случае начнем с простого: расскажи мне, почему исчезли прошлые старейшины ордена?

На несколько мгновений Шен растерянно замер, а затем в один глоток осушил пиалу. Чай оказался обжигающим – он выбил слезы из глаз и заставил хрипло поперхнуться. Закашлявшись, Шен застучал себя по груди.

– Ты в порядке? – забеспокоился Муан.

– Да… все… нормально… – сквозь хрипы выдавил хозяин Проклятого пика.

Муан продолжал изучающе смотреть на него. Уголок его рта дернулся в сдерживаемой улыбке, но в конце концов мечник не выдержал и рассмеялся.

Шен еще несколько раз похлопал себя по груди, посмотрел на старейшину пика Славы наигранно-возмущенно, но быстро сдался и присоединился к веселью, не совсем понимая, над чем именно они смеются. В любом случае это было забавно.

Смеясь, он вдруг осознал, что чего-то не хватает. Что-то шло не так, но он никак не мог уловить мысль. Что-то… что-то должно было бы происходить, но отчего-то не происходит… По телу пронесся разряд, а кровь отлила от лица, когда он ухватил ускользающую мысль.

Система! Она ничего не говорит! Никак не комментирует его нелепое поведение! Она вообще ничего не сказала с тех пор, как он свалился в озеро! Она выдала ошибку и…

«Система! Система!!»

Шен прислушался, словно от того, насколько внимательно он будет слушать, зависело, раздастся ли голос в его голове.

«Система!!»

– Что такое, Шен? – напрягся Муан.

– Система? – вслух попытался тот.

Она не отзывалась. Вообще. Никак. Словно ее никогда и не было. Словно все это ему приснилось.

«Система, пожалуйста… Пожалуйста, прошу тебя… Система, отзовись!»

Но как бы он ни умолял, ничего не менялось.

Муан встряхнул его за плечо.

– Что такое? – требовательно уточнил он.

– Я… я не понимаю… Она ведь не могла исчезнуть? – умоляюще спросил Шен.

Он почувствовал, как в висках начинает пульсировать боль.

– Конечно нет, – успокаивающе произнес мечник, продолжая держать руку на его плече. – Она не могла исчезнуть, – Муан повторил это, не до конца осознавая значение слов.

– Да, да, не могла, – произнес Шен, зажмурившись. – Должно быть… должно быть, мне следует просто подождать.

Он надолго замолчал, и Муан не мешал ему собираться с мыслями. Вдруг мечник ощутил, что тупая ноющая боль на границе его сознания исчезла, а вместе с ней пропали и раздирающие грудь эмоции. Догадавшись, что Шену удалось каким-то образом выстроить стену, Муан тяжко вздохнул.

– Вернемся к воспоминаниям, – деловым тоном произнес Шен.

Муан осознал, что эта стена, на которую он наткнулся, не между ним и Шеном, а между рациональным Шеном и его эмоциями. Вот только насколько болезненным должно быть то, что он чувствует, раз предпочел затолкать беспокойство так глубоко? Эта Система столь много для него значит?..

Постаравшись подыграть Шену, он выпрямился и сосредоточенно кивнул. Убедившись, что завладел его вниманием, Шен принялся подробно и без лишних комментариев рассказывать, что увидел. Нужно было сделать это сразу же, поскольку теперь он забыл некоторые детали и пришлось обходиться общими фразами.

Закончив, Шен замолчал, но Муан не спешил комментировать услышанное. Тогда старейшина пика Черного лотоса произнес:

– Забавно, что Шиан сделал столько, чтобы скрыть произошедшее, но в конце концов все в ордене узнали о Глубинной тьме и роли Шена. Заставляет задуматься, уж не специально ли он выдал эти сведения, когда ему было нужно?

– Считаешь, он на такое способен?

– Думаешь, воспоминания можно подделать? – вместо ответа Шен ухватился за пришедшую на ум мысль.

Муан задумчиво потер подбородок.

– Не думаю, что такое возможно. – Однако в его тоне не было убежденности. Помолчав, он добавил: – Разве что…

– Разве что не подделать, а скомбинировать так, как нужно! – перебил Шен, пришедший к той же мысли.

Муан кивнул.

– Я все думаю, отчего он выстроил воспоминания в такой последовательности? Сперва хотел обрушить на меня осознание, как Шен обязан ему, ведь ради него он убил стольких людей, чтобы скрыть, что тот слетел с катушек… Затем воспоминание о них с Рурет, их теплое общение – видимо, хотел показать, что именно Шен все разрушил. Потом он демонстрирует, как чувствовал себя одиноким: Рурет и Шен даже не заметили его отсутствия. А потом его предложение, которое Шен отверг. И следом его попытки достучаться до Шена и боль из-за смерти сестры и потери самого Шена… Дескать: «Посмотри, как я страдаю, а мне еще приходится с тобой возиться!» Будто Шен просил его об этом… Потом игра на чувствах Рурет, ее навязчивая забота, которую Шен сам подтвердил. И дальше Рурет разочаровывается и уходит, а Шиан осуждает ее за это.

Шен замолчал.

– Он хотел добить меня тем, что выборы Шена привели к такому итогу, а любовь Рурет стоила меньше их пари?

– Может, поэтому он утверждал, что она свихнулась?

– Ты меня окончательно запутал, – сокрушенно признал Шен.

Муан удивленно приподнял брови.

– А по-моему, здесь все довольно очевидно, – заметил он. – Полагаю, если бы ты был тем самым Шеном, сейчас ты должен был чувствовать вину перед Шианом. Он так страдал и страдает, а ты посмел отгородиться от него тогда, а затем стать счастливым, практически вычеркнув его из своей жизни.

Шен нахмурился.

– Знаешь, я даже ощущаю некоторую толику вины… – Он встряхнулся и, усмехнувшись, продолжил: – А он хорош, даже меня пробрало. Что уж говорить о настоящем Шене, который все двадцать лет винил себя в трагедии. Теперь у него появился прекрасный повод винить себя в страданиях Шиана. Все делали столько ради него… А гребаный младший братик не оценил… Чего вообще добивается Шиан? Если это попытка сблизиться, то довольно абсурдная, потому что Шен после такого, как по мне, еще скорее стал бы близок к отчаянию.

Муан задумался, насколько по-разному они с Шеном мыслят. Впрочем, возможно, дело в том, что тот ассоциирует себя с тем Шеном, в то время как Муан неосознанно попытался взглянуть на все со стороны Шиана.

– Возможно, Шиан рассчитывает, что ты кинешься к нему за разъяснениями и тогда он сможет внушить тебе свою версию?

Шен скривился.

– Могу поспорить, меня ждет дополнительный рассказ, в чем именно и как сильно я перед ним виноват.

– Хочешь поспорить?

Шен усмехнулся и вздрогнул, осознав, насколько близко они подошли к тому, чтобы тоже заключить пари о чувствах.

– Кстати о пари, – начал он, – я уверен, что в том разговоре что-то не так. То есть буквально что-то не так. Возможно, Шиан не показал его целиком, а только те моменты, которые выставляют его в более выгодном свете.

Муан признал, что это звучит разумно.

– Что ж, самое время выяснить у него детали, – резюмировал Шен, поднимаясь из-за столика.

Муан встал вслед за ним и удержал за предплечье, когда тот уже поворачивался, чтобы уйти.

– Ты уверен, что это здравая идея? В конце концов, ты сейчас… – Он не договорил, осознав, что упоминать, отчего Шен сосредоточенно скрыл раздирающее сердце беспокойство и другие мешающие эмоции где-то глубоко в груди, не самая лучшая мысль.

В конечном счете никто из них ничего не может с этим поделать. Но если Муан даже толком не осознает масштаба потери, то Шен явно ощущает изматывающую беспомощность. В таком состоянии любая деятельность будет предпочтительнее ожидания.

– Хорошо, – вздохнул Муан. – Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать?

Шен улыбнулся, положил руку на его плечо и на мгновение сжал пальцы.

– Мне очень повезло, – почти беззвучно произнес он.

Солнце перевалило за зенит и медленно клонилось к западу. Шен переступил порог черного замка и остановился на крыльце, глядя вдаль. Простирающийся отсюда вид радовал и успокаивал его в самые тяжелые времена. Впереди виднелись по-весеннему зеленые далекие горы. Редкие облака нагоняли на вершины тень, отчего зелень соседних, находящихся под солнцем пиков казалась еще ярче. За спиной Шена возвышалась громадина черного замка. И принципиальная разница в восприятии этих пейзажей им и тем, другим Шеном, заключалась в том, что этот Шен любил черный замок, в то время как Шен оригинальный после смерти Рурет не любил никого и ничего. Во всяком случае, так казалось. Ведь кто знает, что творилось у него в голове. Целый год занимая его место, выслушав о нем сотню мнений и даже увидев его воспоминания, Шен все еще не мог утверждать, что понимает его. Он пытается. Но выходит ли?..

Небольшая птичка уселась прямо на синий фонарик, висящий над входом, и залилась мелодичной трелью. Шен поднял голову, чтобы рассмотреть ее оперение, и пришел к неутешительному выводу, что до следующего праздника Яркой Луны фонарики не дотянут. А птичка упорхнула в сторону площади. Шен развернулся и, найдя ее взглядом, заметил, как она садится на тонкую ветку небольшого деревца.

Деревца?

Тонкое, с длинными, нелепо торчащими в разные стороны ветвями, оно все же сохраняло характерные черты розового цветка. Птичка, усевшаяся на гибкую ветку, раскачивалась на ней, будто на качелях.

Шен быстро приблизился, рассматривая чудесное растение. Вблизи он увидел набухающие почки на концах свисающих книзу веточек. Они отличались от тех, что когда-то покрывали розовый цветок: те были большими, эти – мелкими, но в прожилках цвет определенно розовый. Шен медленно потянулся к растению, будто от его резких движений оно могло испугаться и убежать. Проделал он это так мастерски, что даже птичка продолжила по-прежнему раскачиваться на дальней ветке. Шен провел пальцем по тонкому шершавому стволу.

– Спасибо, – тихо прошептал он.

Деревце, словно почувствовав поток направленных на него эмоций, слегка затрепетало. А может, налетел порыв ветра.

Если бы оно не было таким хрупким, Шен попытался бы его обнять. Подумалось, что в будущем – в будущем, когда оно разрастется, – он непременно обнимет его и будет долго убеждать, что оно самое прекрасное дерево на свете.

Словно прочитав его мысли, деревце вновь затрепетало. На сей раз никакого ветерка точно не было.

Воодушевленный, Шен решил прогуляться до пика Золотой зари и привести мысли в порядок. Сперва, как и сказал Муану, он намеревался прийти к Шиану и выяснить подробности увиденных воспоминаний. Но сейчас передумал так начинать разговор. В конце концов, Шиан именно этого от него и ждет: что Шен, охваченный путаными чувствами, прибежит к нему с вопросами. Находясь в таком состоянии, он будет прекрасным объектом для манипуляций. Шиан сможет убедить его в чем угодно.

Естественно, этот план дал бы сбой, ведь Шен не воспринимает все настолько лично. И все же Шиан за этот год «общения» стал вызывать в нем довольно противоречивые эмоции. Шен не сказал бы, что осознанно его боится, и все же с прискорбием заметил, что при его приближении по телу проносится дрожь. Будто условный рефлекс, неподвластный разуму, тело само говорит, что нужно держаться подальше.