Шиан подошел уже достаточно близко, чтобы они его заметили, поэтому, не таясь, заявил:

– Я вернулся!

Рурет и Шен удивленно посмотрели на него. На несколько мгновений каждый из них опешил.

– Ты куда-то уходил? – озадаченно произнесла Рурет одновременно с Шиановым: «Вы даже не заметили моего отсутствия?»

– Меня не было больше недели!!

Рурет пожала плечами.

– Нас тоже не было! Мы были в экспедиции.

Шиан перевел взгляд на Шена, но тот лишь тепло и немного виновато ему улыбнулся.

– Знаешь, заметить было бы проще, если бы ты сообщал нам, когда куда-то отправляешься, – рассудительно произнесла сестра.

– Вот как? – голос Шиана заледенел, но одновременно с этим Шен отчетливо ощущал в нем целый ворох эмоций. – Теперь, чтобы быть замеченным, мне нужно особое уведомление? Любопытно, если бы я умер в этом путешествии, как скоро вы обратили бы на это внимание?

Рурет встрепенулась и настороженно уставилась на него:

– Где ты был? Там были шансы умереть?

Шиан фыркнул.

– Нет, конечно, дорогая сестрица, я слишком рассудителен, чтобы попусту рисковать, когда на мне лежит ответственность за весь орден. Которую со мной никто не разделяет.

– Не говори так, будто это не то, к чему ты шел полжизни! Я никогда не хотела ни свой пик, ни уж тем более орден! И говорила дяде об этом! А теперь ты пеняешь мне, что я выбрала другой путь?!

Шиан и Рурет уставились друг другу в глаза. Их зеленый цвет пылал как пламя из ада.

– Может, прекратите ссориться по пустякам? – предложил Шен. – Шиан, ты пришел поругаться или все-таки расскажешь, где ты был и что произошло?

В ответ его смерили холодным взглядом.

– Знаешь, – едко ответил Шиан, – исчезло всякое желание. Развлекайтесь вдвоем. Я подожду, пока вы повзрослеете.

Сказав это, он развернулся и направился прочь, резко отбросив тонкую занавесь, отделяющую лоджию от комнаты. Шен почувствовал боль в ладони другой руки, которую Шиан сжал, тревожа свежую рану.

Воспоминание сменилось. Казалось, прошли годы. На пике Золотой зари расцветала купальница. Шиан вышел на террасу второго этажа своей резиденции и вдохнул свежий весенний воздух.

– Наслаждаешься моментом покоя?

Шиан посмотрел вниз и увидел улыбающегося Шена, стоящего перед резиденцией. Смотрящий воспоминание нынешний Шен почувствовал, как потеплело на сердце главы ордена. Его губы сложились в ответную улыбку, и он произнес:

– Всего лишь обозреваю окрестности, чтобы не допустить разгильдяйства на пике.

Это было произнесено серьезным тоном, но Шен, видя его улыбку, подыграл и, ткнув большим пальцем куда-то себе за спину, в том же тоне отозвался:

– О, тогда одну разгильдяйку ты явно пропустил, она сейчас считает муравьев на лавочке в парке.

Шиан тяжко вздохнул, а затем перемахнул через ограждение террасы и легко спрыгнул прямо со второго этажа. Подойдя к Шену, он продолжил шутливый разговор:

– Считает муравьев, серьезно? Кажется, она впала в детство, не успев повзрослеть.

Шен пожал плечами.

– Ты же знаешь, Рури может быть серьезной, когда это необходимо.

Щека Шиана криво дернулась в подобии ироничной усмешки. Он пробормотал себе под нос так, что идущий рядом Шен не услышал: «Жаль только, это не происходит, когда действительно нужно».

Какое-то время они молча прогуливались вокруг резиденции. Когда главный вход остался в стороне, Шен произнес:

– Так зачем ты просил меня прийти?

Следующий ответ Шиана был словно вырван из контекста:

– Как насчет того, чтобы сменить поведение и продемонстрировать ей, что в ее опеке нет необходимости? Я как раз ищу заместителя – ничего особенного, просто придется проводить чуть больше времени вместе и помогать кое с какими делами. Без Рурет. Справишься?

Предложение прозвучало почти праздно, но нынешний Шен почувствовал, как суматошно колотится сердце Шиана в груди.

Обдумав его слова, Шен произнес:

– Нет, Шиан, я не могу так поступить. Тебе нужен кто-то более исполнительный. Да и мы с Рурет уже настроили планов.

Лицо Шиана потемнело, в груди разлилось разочарование, а затем – злость.

– Считаешь, это весело – пользоваться ее заботой?! Что думают люди, видя вас вместе, ты вообще соображаешь?!

– Что не так с тем, чтобы проводить время с младшим братом вместо старшего? Если тебя так беспокоит ее репутация – поговори с ней лично.

– Она не хочет меня слушать!

– Что ж, я тоже больше не хочу тебя слушать.

Шен не сразу понял, к какому времени относится следующий эпизод. То ли Шиан вспоминал и записывал их хаотично, то ли намеренно выбрал такую последовательность по каким-то своим соображениям.

Шен вновь видел оригинального Шена глазами Шиана. То, как он выглядел… это в самом деле походило на образ Шена, которого этот читатель воображал в начале чтения новеллы. Меланхоличный, если его не трогать. Язвительный, если пытаться прикоснуться к его мыслям и чувствам. И очень, очень одинокий. Он вроде бы был в тех же самых одеждах пика Лотоса, но отчего-то теперь они казались траурными.

Вероятно, это воспоминание было самым свежим – незадолго до того, как Еру удалось убедить оригинального Шена, что тому лучше исчезнуть.

Шиан смотрел на него издалека. Он не подходил и не пытался заговорить с ним. И все же Шен, смотрящий воспоминание, ощущал, как болезненно сжимается его сердце. У него складывалось впечатление, будто Шиан наблюдал за Шеном днями, неделями, месяцами… Он словно сам помешался. Безмолвно. Неотвратимо.

Решившись, Шиан стремительно зашагал вперед. Шен стоял на мосту, вглядываясь в бездну под своими ногами. Это был пасмурный полдень, плотные низкие облака почти не пропускали лучей солнца.

Вместо приветствия Шиан резко дернул Шена за руку, увлекая от края, словно боясь, что он может прыгнуть. Шен развернулся, зло уставившись на него.

– Какого демона ты делаешь?

– Может, прекратишь от меня скрываться или бегать от совета старейшин? Тебе в самом деле так необходимо продолжать портить свою репутацию?

– Разве еще осталось что портить? – искренне удивился Шен, приподняв брови. – Видимо, некоторые люди просто неспособны усвоить урок.

Шиан продолжал рассматривать черты его лица.

– Что меня в самом деле интересует, так это зачем ты сюда явился. Не верится, что ты решился посетить пик Черного лотоса, – он отчетливо выделил слово «черного», – только ради того, чтобы сделать мне замечание.

– Да, не за этим. Нам нужно поговорить.

– Мы постоянно разговариваем…

– Мне надоело!

– Надоело? Так, претензия адресована мне… Ты ждешь чего-то от меня?

Шиан, ерничая, захлопал в ладоши:

– Какой же ты проницательный, Шен. И как не догадался раньше?

Шен молча ожидал продолжения.

– Я ждал, когда ты наконец начнешь жить! Оправишься от потери Рурет! Двадцать лет прошло, Шен. Не пора ли перестать скорбеть?

– Не говори о ней, – тут же напрягся Шен.

– Мы никогда не говорим о ней! Но она незримо присутствует всегда, не правда ли? Святая Рурет! Непогрешимый образ, который нельзя упоминать всуе!

– Чего ты добиваешься, Шиан?

– Добиваюсь? Я всего лишь хочу понять! Понять, почему ты меня не видишь? Почему ты никого больше не видишь?! Рурет не была центром мироздания! Жизнь не потеряла своего значения с ее уходом!!

– Суди только о своей жизни, – предложил Шен.

Шиана это вконец взбесило.

– Делаешь вид, что один страдаешь? Считаешь, я любил ее меньше, раз пытаюсь жить дальше? Из нас двоих, как думаешь, кто потерял больше?! Она была моей близняшкой, Шен! С ее смертью словно умерла часть меня!

Шен какое-то время молчал, затем тихо произнес:

– Чего ты от меня ждешь? Полагаешь, можно вернуть того Шена, который был главой пика Лотоса? Его больше нет. Он погиб в день смерти Рурет. Вероятно, клинок, пронзивший ее сердце, пронзил и его тоже.

– Ты говорил, что не помнишь, что именно произошло.

– Не помню… Или не понимаю?.. Какая разница? Клинок – это всего лишь метафора. И важно ли вообще, как именно я ее убил?

– Полагаю, что важно!

– Тогда ты ошибаешься. И хватит говорить о Рури.

– Это я виновен в ее смерти! – воскликнул Шиан.

Шен скривился, не отнесшись к его словам всерьез.

– Это не шутка, я виновен в ее смерти!

Теперь Шен нахмурился, его лицо приняло недоверчиво-вопросительное выражение.

– В тот день я предложил Рурет пойти и узнать наконец, что ты к ней чувствуешь! Мы поспорили, и она проиграла! Я понятия не имел, что она психанет и сделает нечто настолько импульсивное! Но как бы то ни было, я уверен, что ты не виноват в том, что в ритуале Рурет что-то пошло не так!

Лицо Шена утратило всякое выражение.

– Тогда почему ты говорил, что я ее убил?

Шиан дернул щекой.

– Потому что косвенно ты виноват не меньше. Если бы ты только меня слушал!.. Что бы там ни случилось, ты не можешь отрицать, что ее решение было принято под влиянием эмоций, связанных с тобой!

– Но ты говоришь, что и с тобой тоже! О чем вы вообще спорили?! Зачем ты убедил ее спросить меня именно об этом?! Чего ты добивался?!

– Затем, что…

Воспоминание резко оборвалось.

Следующий диалог проходил на пике Золотой зари – Шен узнавал интерьер и пейзажи за окном. На Рурет, стоящую перед Шианом, падали золотистые лучи солнца. Она была в той же одежде, что и в «Последнем дне» Шена.

– Я уже говорил, твоя навязчивая опека только все портит!

– Что именно она портит? Мешает тебе быть заботливым старшим братиком?

– Что ты несешь?!

– Я вижу, как тебя это бесит!

– Что именно… по-твоему… меня бесит?

– Разве не ясно? Что сестренка на первом месте! Что все вокруг знают, что Рурет за Шена горой! Никто не посмеет задевать его, потому что будут иметь дело со мной!

– Ему не десять лет, Рурет… А ты просто жалка. Не сублимируй другие чувства вот в это… Иначе, увидишь, однажды Шен скажет, что ему не нужна твоя забота.

– Пфф. Это не его выбор!

– Ты прекрасно поняла, о чем я говорю.

– Где в этом уравнении ты, Шиан? Опять переводишь стрелки.

– Я на своем месте, которое занял уже давно: защищаю вас обоих.

– От чего?

– В реальном мире больше опасностей, чем два тепличных заклинателя могут вообразить.

– Что и следовало подтвердить: тебя просто бесит, что Шен не замечает твоей «защиты», потому что его защищаю я!

Шиан долго молчал. Затем криво усмехнулся и произнес:

– Вместо навязчивой «защиты» тебе давно пора было сказать о своих истинных чувствах. Но знаешь что? Ты упустила момент. Ты навсегда останешься старшей сестренкой. Вот только защита взрослому братику от тебя не нужна.

Рурет ответила не сразу. Шиан словно моргнул – и Шен переместился в пространстве, осознав, что теперь смотрит на Рурет с другого ракурса.

Та молча уставилась на брата, рассматривая его лицо, словно впервые прозрела и увидела.

– Что ж, оставим этот пустой спор, – с достоинством произнесла она. – Я спрошу Шена.

Шиан находился в своем кабинете, когда дверь открылась без предварительного стука и в помещение буквально влетела Рурет. Захлопнув за собой дверь, она резко развернулась к брату и заявила:

– Ты выиграл пари. Я проиграла.

Шен чувствовал, как губы Шиана расплылись в довольной улыбке. Сердце его при этом по какой-то причине стучало так сильно, словно готово было выпрыгнуть из груди.

– Что ж, ты сама это признала. Шен никогда не…

– Я уйду.

Воцарилось молчание. Затем Шиан протянул:

– Да-а… это очень эгоистично, Рурет. Ты ведь знаешь, что Шен привязан к тебе и будет очень скучать.

Рурет криво усмехнулась. Отвернувшись, она произнесла:

– Завтра меня уже здесь не будет.

Разговор казался каким-то странным, но Шен не мог понять, отчего возникло это ощущение.

Не оборачиваясь, Рурет пошла прочь, но у дверей ее остановил голос Шиана:

– Если передумаешь – я не скажу Шену об этом разговоре. Все останется между нами.

Рурет отвернулась и почти бегом устремилась прочь по коридору.