Мне удается открыть дверь и выбраться из-под нее. Выскакиваю наружу и бросаюсь к дверям, но в этот самый момент мне удается заметить на периферии какое-то движение. На мгновение мне кажется, что это Каррма выбирается из машины, а потом у меня кровь застывает в жилах, потому что я точно знаю, что за человек нажимает на кнопку блокировки, закрывая черный «Рендж-Ровер» через два места от меня.

Это Гаррет Грэхем.

На мгновение я не могу вымолвить ни слова, не могу сделать ни шага. Я просто стою и смотрю, как легенда хоккея направляется ко мне с кружкой-непроливайкой в руке. Я не видел его с того самого хоккейного лагеря, куда меня пригласили еще подростком.

Он оглядывается на красный хетчбэк, за рулем которого сидит Каррма, потом переводит взгляд на меня и хмурится. Нет никаких сомнений: он видел, как она сидела у меня на коленях.

Черт.

Черт, черт, черт.

Что ж, денек хуже некуда.

– Утренняя тренировка начинается в девять, разве нет, мистер Райдер?

А судя по всему, есть куда хуже.

– Знаю. Я опаздываю. Проблемы с машиной. – Я едва успеваю договорить, как сам морщусь. Ну и предлог.

– Да, кажется, серьезные проблемы, – едко замечает Гаррет. Хмуриться он так и не перестал.

Он подстраивается под мой темп, и мы вместе идем к входу.

– У меня машина не завелась, – объясняю я, отчаянно пытаясь завоевать его одобрение. – Так что утром пришлось искать, кто бы меня подвез. А мой водитель не понимал, насколько важно успеть сюда вовремя.

– Ну, это ведь не ее ответственность, верно? – Он изгибает бровь и отчаливает по направлению к входу.

Я сдаюсь.

Пока несусь по коридору, гадаю, что вообще здесь забыл Грэхем. Может, хочет с дочкой повидаться.

Пустая раздевалка хуже всяких обвинений. Как пощечина. Я переодеваюсь, натягиваю тренировочную форму и защитное снаряжение, и меня передергивает от ненависти к самому себе. Все остальные на катке, где и должны быть. А я тут, как чертов идиот. И все потому, что вчера вечером мне захотелось покувыркаться в постели. У меня и так мишень на спине. В меня целит и Дженсен, и Колсон со своими парнями, и НХЛ. А теперь мой кумир считает, что я не могу вовремя на тренировку приехать.

Моя жизнь – катастрофа.

Телефон оставляю на полке в шкафчике (у них тут даже полки из красного дерева) и сажусь на скамейку зашнуровать коньки. Минуту спустя я в чехлах марширую по резиновой дорожке и выхожу на лед, с облегчением обнаружив, что тренировка даже не началась.

Какое счастье. Слава богу. Парни все еще разогреваются, а тренер Дженсен стоит у скамеек и разговаривает с Грэхемом, который потягивает что-то из своей кружки.

Гаррет Грэхем меня спас. Если бы он не отвлек тренера, меня бы, наверное, домой отправили.

Ко мне тут же подъезжает Шейн.

– Ты как, нормально?

Хоть он и бывает придурком, еще он хороший друг.

– Да, – вздыхаю. – Каррма отключила мой будильник.

Он кривится.

– Что ж, судя по всему, добрососедским отношениям конец.

Я против воли ухмыляюсь. Тут он явно прав.

– Чувак, что за черт? – подъезжает к нам Хьюго Карлсон, защитник со старшего курса. Он тоже кажется встревоженным. – Все в порядке?

Мне так и хочется крикнуть Грэхему: видите? Все эти парни меня знают. Я никогда не опаздываю. Раз они так обеспокоены, значит, случай необычный.

Хотя кого я пытаюсь обмануть? Редко такое бывает или нет, я все равно облажался. Прошлым вечером привел девицу в свою комнату. Позволил ей спать в своей постели, хотя знал, что мне рано вставать. Думал членом. Такое со мной, честно говоря, нечасто случается. Не поймите неправильно: секс у меня бывает. Мне нравиться трахаться. Но я не из тех, кто позволяет случайному перепихону перерасти в проблему.

Мы с Шейном нарезаем несколько кругов. Я глубоко дышу, пытаясь успокоиться. В какой-то момент рядом появляется Беккетт.

– Что случилось?

– Каррма, – откликаюсь я.

– Карма всегда настигнет, приятель.

– С шутками у тебя и в обычно время не очень, а сегодня утром – особенно.

Он в ответ только усмехается и укатывается прочь.

Мой взгляд скользит обратно к скамьям, и я замечаю Колсона, который теперь тоже стоит там и посмеивается над словами Грэхема.

– Смотри-ка, прямо лучшие друзья, – бормочу я Шейну.

Шейн склоняется ко мне и понижает голос.

– Я слышал разговор Колсона и Трагера в раздевалке. Оказывается, Колсон раньше встречался с дочерью Грэхема.

Пытаюсь скрыть свое внимание, но дела и правда интересные. Как же Колсон умудрился облажаться?

Впрочем, хотя между ними все кончено, Кейс явно остается на хорошем счету у ее отца.

В отличие от меня.

Холодный воздух пронзает резкий свисток.

– Построились вокруг меня, – велит тренер.

Сложно не заметить, что во время построения все то и дело поглядывают на Грэхема. Этот мужик – настоящая суперзвезда. Лучший игрок за всю историю «Брайара», а это о многом говорит, потому что из «Брайара» вышло немало других легенд. Джон Логан. Хантер Дэвенпорт. Только в прошлом году профессиональные команды набрали с этого самого катка восемь человек. Восемь. В Брайаре элитная хоккейная программа, лучшие из лучших.

– Уверен, этот человек не нуждается в представлении, но, если что, его зовут Гаррет Грэхем. Сегодня он будет помогать мне вести тренировку.

По группе прокатывается волна восторженных шепотков.

– Да вы, на хрен, шутите! – выпаливает Патрик Армстронг и тут же получает за это убийственный взгляд тренера. – Ой, простите, – поспешно добавляет он. – Я хотел сказать: да вы шутите! Никаких неприличных выражений.

– С каких пор меня волнуют ваши гребаные выражения? – откликается тренер. – Меня волнует, что ты меня перебил. Заткнись. – Он тычет в Патрика пальцем, и тот мгновенно замолкает.

– Уверяю вас, он приехал сюда не просто в качестве выпускника, которому надо убить время и воскресить в памяти славные деньки прошлого, – продолжает тренер. – Сам им расскажешь, зачем ты здесь?

Грэхем делает шаг вперед.

– Привет, рад всех вас видеть. Не уверен, знает ли кто-нибудь из вас о моем фонде, но мы работаем со множеством благотворительных организаций, собирая средства на самые разные цели. А еще у нас есть несколько хоккейных лагерей для молодежи, в том числе тот, который я возглавляю вместе с Джейком Коннелли.

Снова восторженное бормотание. Коннелли тоже легенда. Не из Брайара, правда, но все же.

– Около трех лет назад мы открыли молодежный лагерь «Короли хоккея». Проходит он ежегодно, в августе, и длится одну неделю. И каждый год мы выбираем двух игроков из НССА^[17], чтобы они помогли нам с тренерской работой в этом лагере.

Я слышу об этом впервые. Но сразу понимаю почему, когда он продолжает.

– Я всегда выбираю кого-нибудь из Брайара, а Коннелли – из Гарварда, – тут Гаррет делает вид, что его тошнит. Ужасный у него вкус.

Кое-кто из парней фыркает.

– В этом сезоне я буду присматриваться к вам – знаете, чтобы оценить вас и решить, кто, на мой взгляд, сможет успешно стать одним из наших тренеров. В прошлом году нам помогал Кейс.

Замечаю, как Шейн закатывает глаза.

Повезло Колсону. Видимо, вот что происходит, когда трахаешь дочку Грэхема.

– За год до него был Дэвид, – Грэхем кивает в сторону Демейна. – А еще я никогда не выбираю одного и того же дважды, так что вы двое, простите. В этом году удачи вам не видать. Что до остальных, тут все честно. Сегодня занимайтесь своими делами, тренируйтесь как обычно, а если кто заинтересуется моим предложением, сообщите об этом тренеру.

Уверен, запишется каждый из присутствующих, кроме Колсона и Демейна. Даже богатеи, которые летом отправляются в шикарные отпуска со своими родителями, явно на недельку вернутся ради такого случая. Речь ведь идет об управлении лагерем вместе с двумя величайшими игроками всех времен. Любой, кто серьезно настроен на хоккей, захочет там оказаться – включая меня.

По личному опыту знаю, каково учиться непосредственно у Гаррета Грэхема. За ту неделю шесть лет назад мы провели один на один не так много времени, разве что парочку индивидуальных занятий, но за эти пять дней я научился у него большему, чем за все годы игры в хоккей, вместе взятые. У Грэхема безусловные, практически сверхъестественные инстинкты во всем, что касается этого вида спорта.

– Ладно, хватит болтать, – хлопает в ладоши Дженсен. – Сегодня будем тренировать угловой маневр трое на трое. Хочу посмотреть, как вы бьетесь за шайбу. Тренироваться будем одновременно в обоих концах катка. С одной стороны встанет Гаррет, с другой – я. Грэхем, выбирай, кто с тобой.

Гаррет изучает стоящих перед ним; нас человек тридцать или около того.

– Я возьму Ларсена, Колсона и Данна. Против Трагера, Коффи и Поупа.

Сердце у меня падает. Вот оно как, да?

Дженсен берет меня в свою группу – полагаю, это уже кое-что. Пока все торопятся занять свои места, я приближаюсь к Гаррету.

– Слушайте, – осторожно начинаю я, хотя мне ужасно неловко. – Я просто хотел сказать, что тренироваться при вашем участии – большая честь. Обучение у мастера вашего уровня для нас всех – бесценный опыт.

Отлично. С тем же успехом я мог бы сдернуть с него штаны и расцеловать его в задницу – впрочем, в некотором смысле я именно это и сделал.

Судя по его полуулыбке, он точно знает, что я делаю.

– Если ты думаешь, что благодаря парочке комплиментов я забуду то, что увидел на парковке, то не надейся. Понадобится намного больше.

– Я знаю. Просто… просто хочу, чтобы вы знали, что я не такой человек. Я никогда не опаздываю. Ну, видимо, теперь уже не совсем «никогда», но сегодня такое случилось впервые. И, надеюсь, вы сможете со временем закрыть глаза на утренний прокол, потому что я отлично играю и действительно хотел бы попасть в число кандидатов, рассматриваемых на предложенное место.

Он окидывает меня долгим взглядом, от которого становится прямо-таки не по себе, и наконец выдает:

– Я принимаю решение, отталкиваясь не только от того, кто здесь отлично играет, парень. Дело не только в статистике. Дело в лидерстве. И, судя по тому, что я пока видел, у тебя большие пробелы на этом фронте.