Глава пятая
Райдер
Каррма с двумя «р»

Дочка у Гаррета Грэхема – горячая штучка. Она была такой уже шесть лет назад, когда мы встретились впервые, а теперь – просто огонь. Сообразив, с кем столкнулась, она распахивает глаза. Большие серые глаза, напоминающие по цвету затянутое тучами небо. Вот только в них нет ничего тусклого, ничего необычного. Они живые, будто небо искрит от электричества и вот-вот разразится громом и молнией.

Длинные русые волосы собраны сбоку и заплетены в косу, ниспадающую на изящное плечо. Она заправляет выбившуюся прядь за ухо и, оправившись от удивления, слегка улыбается мне.

– Привет.

Я приподнимаю бровь.

– А я все гадал, когда же ты наберешься храбрости со мной заговорить.

Джиджи закатывает глаза.

– Мне и не надо набираться храбрости. Просто возможности не было.

А вот это вранье. Мы только сегодня утром виделись в коридоре возле раздевалок, и она едва отметила мое присутствие. Джиджи, конечно, шла с одним из тренеров, но меня явно видела. Кроме того, интересно, что, хотя официально график женских тренировок еще даже не утвержден, она по-прежнему встает ни свет ни заря, чтобы по собственной воле покататься и потренироваться. Она точно так же делала в лагере, когда помогала отцу.

– А еще я почти уверена, что поздоровалась с тобой в коридоре сегодня, – замечает девчонка.

– Ты кивнула.

– Это одно и то же.

– Правда? – насмехаюсь я.

– Не знаю. – На мгновение она кажется совершенно вымотанной. – Почему тебя так волнует, поздоровалась я с тобой как следует или нет?

– Да меня это вообще не волнует.

– Тогда с чего ты об этом заговорил?

– Уже пожалел.

Джиджи смотрит на меня в упор.

– Я и забыла, какой чудесный у тебя характер.

Вздыхая, отхожу к другому концу стойки – мне велели стоять там и ждать заказ. Мы с парнями заказали еду навынос, и сегодня моя очередь забирать. Можно было бы доставку оформить, но погода хорошая, и я решил прогуляться. Ну, изначально я собирался поехать на машине, но мой джип в последнее время издает тревожное клацанье. Он и в Иствуде-то был на последнем издыхании, но в какой-то момент, пока я два часа добирался до Гастингса, видимо, решил, что скорость увеличивать ему тоже не нравится, – как раз когда я переключил передачу. Богом клянусь, если коробка передач сдохнет, я буду в ярости. Прямо сейчас я никак не могу позволить себе ремонт.

Джиджи просит у девушки-подростка, стоящей за стойкой, бутылку кетчупа. Пока она ждет, снова смотрит на меня.

– Слышала, на тренировках все идет не слишком хорошо.

Я ухмыляюсь:

– Как по мне, все отлично. Я стал одним из капитанов.

– Одним из капитанов команды, в которой царит полный бардак. Впечатляет, – мило улыбается она.

– Держи, дорогая, – девушка за стойкой возвращается и протягивает Джиджи стеклянную бутылку кетчупа.

– Спасибо! – Она снова поглядывает на меня. – С тобой, как всегда, приятно поболтать, король выпускного.

– Взаимно, Жизель.

Джиджи неторопливо возвращается к своему столику, и я волей-неволей скольжу взглядом по ее фигурке. На ней джинсовые шорты, плотно облегающие круглую упругую попку. Ткань потертая, на ней видны бело-голубые нитки, щекочущие ее крепкие подтянутые бедра. Она невысокого роста, где-то метр пятьдесят, но в этих крошечных шортиках ноги ее кажутся бесконечными… и очень мускулистыми, стройными – доказательство всех ее тренировок. Она такая сексуальная как раз потому, что играет в хоккей. Когда женщина увлекается спортом, это очень заводит.

Однако искра желания мгновенно затухает, едва я замечаю, с кем Джиджи сидит. Я до сих пор не знаю всех игроков «Брайара» по имени, но хороших запоминаю. Уилл Ларсен – один из них. И, полагаю, далеко не такой говнюк, как его сокомандники.

– Заказ для Райдера! – кричит мужчина в белом переднике. В руках у него два пакета с едой.

Я благодарю его, забираю сумки и выхожу из ресторана. Как раз в дверях чувствую, как в заднем кармане шортов вибрирует телефон. Кто-то звонит. Достаю его и вижу незнакомый номер, а потому отправляю звонок на голосовую почту.

Домой я иду по Мейн-стрит, мимо старомодных ухоженных парков. Гастингс несравнимо лучше Иствуда. Раньше я жил в промышленном городе с кучей торговых центров и полным отсутствием достопримечательностей. А вот Гастингс ужасно напоминает городок с винтажной открытки. Вдоль улиц выстроились столбы с газовыми фонарями и старые деревья, на Мейн-стрит поднимаешь голову и видишь огоньки и рекламные баннеры – афишу летнего джазового фестиваля, который только недавно закончился. Витрины магазинов блестящие и чистые, центральную часть улицы занимает множество магазинчиков и бутиков, кофеен; есть несколько баров и ресторанов.

Срезаю дорогу по тропинке, петляющей мимо деревянной беседки, потом выхожу из парка на тротуар. Тот, кто мне звонил, судя по всему, оставил сообщение на голосовой почте, так что я ввожу пароль, чтобы разблокировать телефон, – надо бы послушать.

«Здравствуйте. Это сообщение для Люка Райдера. Вам звонит Питер Грин из офиса окружного прокурора Марикопы насчет слушания об условно-досрочном освобождении вашего отца. Пожалуйста, перезвоните мне, как только сможете…»

Я удаляю сообщение еще до того, как он заканчивает диктовать свой номер телефона.

Пошло оно все.

Ускорив шаг, обгоняю женщину с коляской. Она искоса поглядывает на меня и тут же опускает голову. На мне шорты-карго и футболка, угрожающего впечатления я вообще не произвожу. Видимо, испугалась, услышав про условно-досрочное.

Добравшись до дома, я обнаруживаю, что Шейн до сих пор там же, где был, когда я уходил. Стрижет газон. Без рубашки. На крыльце дома напротив собралась куча девчонок. Они делают вид, что просто болтают, но взгляды их прикованы к блестящим от пота мускулам Шейна. Готов поставить все свои деньги, заработанные летом на стройке, что одна из этих девчонок сегодня вечером окажется у нас. Или они все, если Беккетт тоже решит высунуться на улицу. Иногда жить под одной крышей с Беккеттом становится несколько шумно. Трудно спать, когда в соседней комнате постоянно грохочет о стену спинка кровати. Шейн со своими пассиями ведет себя потише, но у него они тоже бывают, а теперь, когда нет девушки, – все чаще.

– Отлично, я умираю с голоду. – Шейн выключает газонокосилку и направляется ко мне.

Мы заходим в дом, оставив его фан-клуб снаружи. Беккетт, оказывается, загружает в кухне посудомоечную машину. Шейн хватает из шкафчика тарелки, пока я открываю пакеты с едой.

– Я тут пригласил в гости кое-кого из соседей, – начинает Беккетт.

Мне приходится подавить смешок. Ну конечно. Безумием было думать, что он еще не успел склеить тех девчонок, что живут через улицу.

Вечером у нас на пороге объявляются три девушки – как выясняется, студентки медицинского, будущие медсестры, и Беккетт тут же начинает сыпать несмешными шутками о врачах и их ассистентках. Тем не менее цыпочки глотают наживку как миленькие, потому что Бек умудряется оказывать на женщин какой-то магический эффект.

Правда, одна из них явно положила глаз на меня. Ее зовут Каррма – с двумя «р», о чем она сразу нам сообщает. Она высокая и хорошенькая, с черными кудрями до плеч и неприкрытым голодом в темных глазах. Едва войдя в дом, она практически вешается на меня, открыто флиртует и пытается очаровать. Сначала мне все это как-то безразлично, я просто поддакиваю, но, пропустив два пива, понимаю, что даже не против ее намеков.

Когда она склоняется ближе и шепчет мне на ухо: «Не хочешь подняться наверх?», приходится признать, что предложение очень соблазнительное.

В последний раз я спал с девчонкой месяц назад, когда навещал Беккетта в Индианаполисе в выходные. Мы прошлись по барам, и в итоге домой я отправился с барменшей: ей было уже к тридцати, и выглядела она очень привлекательной. Веселая выдалась ночка.

Зато потом за месяц мне пришлось искать нам дом в Гастингсе, работать на стройке по двенадцать часов, а теперь еще и посещать жуткий тренировочный лагерь. Просто катастрофа.

Тепло и ласка моему члену явно не помешают.

Так что я оставляю пиво на кухонной стойке и пожимаю плечами.

– Почему бы и нет.

Глава шестая
Райдер
Что, даже не поцелуешь на прощание?

Я проспал сигнал будильника.

Вот же черт.

С кровати я вскакиваю как ракета, прихватив с собой покрывало. Каррма шепчет что-то во сне, ощущая потерю тепла. Теперь ее голые ноги и розовые трусики оказались на виду, и она поджимает колени в поисках комфорта.

Обычно я ни с кем не остаюсь до утра, особенно во время сезона, но вчера мы оба очень устали, и мне было как-то не по себе от того, что придется ее выгнать. Я четко дал понять, что в шесть встаю, но Каррма только плечами пожала. Попросила не будить ее, если я встану раньше, – просто запереть дверь, а она выйдет через черный ход.

Несусь в ванную, гадая, как вообще умудрился не услышать будильник. С самого перехода в «Брайар» я ставлю будильник на шесть, чтобы на каток выйти к семи. Я всегда прихожу заранее – попрактиковаться, даже если на самом деле тренировка начинается только в девять. Мы с Каррмой даже спать легли не так поздно, около полуночи.

До чего я на себя зол. До кампуса пятнадцать минут езды на машине, я даже позавтракать не успею, черт побери.

Почему остальные меня не разбудили? Обычно они уходят где-то в восемь. Они же видели, что мой джип все еще у дома.

Яростно чищу зубы, а второй рукой листаю список контактов – надо позвонить Шейну.

– Приветик, – откликается он. – Ты где?

– Дома. Почему вы меня не разбудили?

– Не знаю. Подумали, что ты денек отдохнешь от своего перфекционизма и явишься на тренировку в нормальное время, как нормальный человек.

Ха. То, что он называет перфекционизмом, я называю настоящим хоккеем.

– Я будильник проспал, но уже еду. Ты не принесешь мне кофе в раздевалку, чтобы я наскоро глотнул, пока одеваюсь?

– Для тебя, пупсик, все что угодно.

Я возвращаюсь в свою комнату и тихо одеваюсь, а Каррма все спит. Она снова забралась под покрывало и укуталась по самые уши.

Раз уж она попросила ее не будить, оставляю ее в спальне и спускаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Запираю переднюю дверь и запрыгиваю за руль.

А потом я поворачиваю ключ в замке зажигания, и машина не заводится. Матерь божья.

Что за черт! Только не сейчас.

Только этого мне не хватало!

Трачу пять минут драгоценного времени, пытаюсь завести мотор – дохлый номер. Выругавшись так, что даже самые отъявленные сквернословы пришли бы в ужас, возвращаюсь в спальню. Хватит Каррме изображать спящую красавицу.

– Эй, – трясу ее за плечо. – У тебя машина есть?

Она сонно моргает.

– Да… а что?

Меня затапливает облегчение. Слава богу.

– Отвези меня на тренировку. Пожалуйста.

– Но еще так рано.

– Нет, уже поздно. Я должен был добраться к семи, но проспал будильник.

– Я его переставила, – не очень уверенно возражает она.

Я застываю на месте.

– Что?!

– Я переставила будильник у тебя на телефоне. Ты сказал, что тренировка в девять, не знаю, зачем ставить будильник на шесть…

– Потому что я езжу к семи, – срываюсь я, практически дрожа от ярости. – Поверить не могу, что ты переставила гребаный будильник.

И тут, чтобы точно мало не показалось, у меня начинает орать будильник. Идеально.

Она переставила эту чертову штуковина на восемь тридцать.

– Восемь тридцать? – ору я. – Ты что, на хрен, шутишь, что ли? Туда только ехать пятнадцать минут. Как я успею переодеться и выйти на лет в девять, если… – замолкаю.

Гребаный ад. Нет смысла спорить. Я протяжно выдыхаю и пытаюсь успокоиться.

– У меня не заводится машина, – спокойно объясняю я ей. – Меня надо подвезти. Так я бы поехал с ребятами, но они уже ушли.

– Пожалуйста, не сердись на меня, – теперь она определенно проснулась и вскакивает с кровати. – Я не думала, что это так важно.

До чего трудно не сорваться на нее. Кто остается на ночь в доме парня, с которым случайно замутила накануне, а потом переставляет ему будильник? Я чувствую, что вот-вот снова взорвусь, а потому игнорирую ее, пока она одевается, и снова звоню Шейну.

– Слушай, – торопливо объясняю я ему. – Я опоздаю. Постарайся прикрыть меня перед Дженсеном, если сможешь. Скажи ему, что у меня машина сломалась.

– Я тебе говорил, что этот джип тебя однажды подведет.

Да, конечно, именно джип меня и подвел.

Ни разу в своей жизни я не опаздывал на тренировку. И, хотя я ненавижу зависеть от других, судя по приложениям на телефоне, ни одного доступного водителя поблизости нет, так что придется ехать с Каррмой. К счастью, я неплохо ее встряхнул, так что мы выскакиваем из дома и бегом несемся через улицу. Меньше чем через пять минут мы уже у ее машины.

Каррма отпирает маленький красный хетчбэк.

– Ладно, босс, забирайся.

При этом она дразняще улыбается, и гнев во мне вспыхивает с новой силой.

Я ныряю в машину и указываю на двухполосную дорогу по направлению к кампусу Брайара, а через несколько минут начинаю чесаться от нетерпения. Она превышает скорость на пять миль, так что умом я понимаю, что не могу просить ее ехать быстрее. Она и так нарушает. Но, черт возьми, на ее месте я бы рискнул получить штраф в сотню баксов, лишь бы успеть вовремя.

Барабаню пальцами по средней консоли, представляя, как жму ногой на газ, но на деле всю дорогу до кампуса я просто с ума схожу. Каррма пытается поддерживать разговор, но я ее старательно игнорирую – меня пугает то, что я могу ей сказать.

Без пяти девять мы въезжаем на парковку Центра Грэхема. Нет ни единого шанса, что я успею переодеться и выйти на лед до того, как раздастся свисток тренера. Это точно. Надеюсь, его удовлетворит оправдание, что у меня сломалась машина, но Дженсен серьезно изводит нас с самого начала лагеря и уже готов вот-вот выгнать кого-нибудь из команды. Вполне возможно, за опоздание он решит и меня исключить – это в его глазах просто преступление.

Каррма заезжает на парковку, а я уже расстегиваю ремень безопасности и хватаюсь за ручку двери.

– Что, даже не поцелуешь на прощание?

Я слишком раздражен, чтобы даже смотреть на нее.

– Мне пора.

– Серьезно? Мы провели вместе ночь, а теперь у тебя нет двух секунд поцеловать меня на прощание?

Я покорно склоняюсь для поцелуя – просто чтобы не задерживаться еще больше. К моему колоссальному раздражению, короткого прикосновения губ ей недостаточно. Уже в следующее мгновение она перебирается на пассажирское сиденье, ко мне на колени, обвивает руками мою шею и пытается засунуть язык мне в рот.

– Каррма, – предостерегаю я и крепко хватаю ее за талию, чтобы скинуть с себя.

Она в ответ принимается целовать меня в шею, и во мне закипает злость. Речь идет о моей карьере! Дженсен следит за мной. Команда, которая хочет заполучить меня для НХЛ, следит за мной. Если я хочу играть в профессиональном спорте и преуспеть, нельзя обжиматься с какой-то там девчонкой, пока сокомандники разогреваются перед тренировкой.

– Спасибо, что подвезла, – сухо бросаю я. – А теперь двигайся.

Ладно, вышло грубо.

Но мое терпение лопнуло, как дешевая резинка для трусов. Сначала она мне будильник переставляет, а теперь не дает выбраться из машины?

С меня хватит.