Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

Мама Такера и я, мы прекрасно поладили с тех пор, как она приняла то, что я люблю ее сына и никуда от него не денусь. Не знаю, останется ли все по-прежнему, когда следующей весной она переедет в Бостон. Я немного нервничаю при мысли, что она будет рядом, но после первого дня рождения Джейми, на котором миссис Такер не смогла присутствовать, бабушка решила, что просто не может вынести такого огромного расстояния между ней и ее бесценной внучкой. Поэтому задумала накопить немного денег, а когда переедет на восток, открыть собственную парикмахерскую. Такер, конечно же, настаивает на том, чтобы она взяла его капитал.

– Вы здесь! – Грейс вскакивает с места и несется к нам. – Логан будет так рад, что вы смогли выбраться. – У нас с трудом вышло, – с сожалением отвечает Такер, а затем ерошит каштановые волосы нашей дочери. – Маленькая принцесса не могла решить, футболку какого дядюшки она хочет надеть. – Ха, – фыркаю я. – Она не могла решить? – Я тепло обнимаю Грейс и поворачиваюсь к Ханне, которая подошла поздороваться. – Это Так все стонал и ныл по этому поводу. – И все же не выбрал ни одну, – подчеркивает Ханна, улыбаясь, глядя на розовую хоккейную футболку Джейми с вышитыми на спине словами «Папина дочка». Сделано на заказ, конечно же. Такер любит вещи, сделанные на заказ. Вероятно, потому, что нелепости, которые приходят ему в голову, не продаются в обычных магазинах. – Она будет чередовать их, – обещает Такер. – На одну игру наденет футболку Гаррета, на другую – Логана. Эй, Джин. Рад вас видеть. – Он делает шаг, чтобы обнять мать Логана, которая светится от гордости.

Я могу выжить и сама. Мне не нужны деньги Такера, я просто хочу его, настолько сильно, что брошу все, лишь бы быть с ним и Джейми. Со всем имеющимся достоинством я поворачиваюсь к миссис Такер. – Я очень вас уважаю. Я занималась всем этим де… всеми этими материнскими делами всего четыре месяца и, вероятно, тысячу раз делала что-то не так. Это трудно, но у меня есть Такер, ваш потрясающий сын, который помогает мне каждую минуту своего времени. Я представить себе не могу, как вы делали это все одна, но не позволю вам оскорблять меня и мои намерения. Это мой дом. Да, я не идеальна, но я стараюсь. Люблю Джейми, люблю Такера и, если в какой-то момент их счастью будет угрожать Гарвард или работа, тут же все брошу. Она распахивает свои карие глаза. Но я еще не закончила. – Он и Джейми – самое важное в моей жизни, – яростно продолжаю я. – И я делаю все, чтобы они оба остались со мной, вкладываю все свои силы в эту семью и пытаюсь дать Джейми детство лучше, чем то, что было у меня, даже если это означает учиться с мужчиной, который, кстати, счастливо женат и имеет двоих детей. За спиной миссис Такер раздается какой-то шум, и вырисовывается силуэт. Мне требуется еще секунда, чтобы понять: в дверях стоит Такер. Опершись рукой о косяк, он криво усмехается. – Так ты любишь меня, да?

– Ты почему такой серьезный? – дразнит она, откладывая в сторону свой учебник. – Ты сделал этот вечер, так что должен улыбаться от уха до уха. Я расстегиваю джинсы и позволяю им упасть на пол. – Внутренне я улыбаюсь, – принимаюсь за пуговицы рубашки, – но слишком устал, чтобы двигать лицевыми мышцами. – Правда? Жаль, потому что я совсем не устала. Озорные нотки в ее голосе заставляют мое тело пробудиться к жизни. Твою мать. Прошу, прошу, прошу, скажите мне, что она имеет в виду именно то, о чем я думаю. – Джейми только что заснула в той комнате, – добавляет она, соблазнительно махнув на детский монитор. – В последнее время она спит целых два часа, прежде чем начинает орать во всю силу… Два часа. Мой член тут же подскакивает и пытается вырваться из боксеров. От Сабрины не ускользает реакция моего тела. Облизывая губы, она тянется, чтобы стащить свитер через голову. – Дорогая, – начинаю я хрипло. – М-м-м? – Если это какая-то глупая шутка и ты не собираешься трахаться со мной прямо сейчас, скажи. Мой член не вынесет разочарования. Она громко смеется, тут же зажимая рот ладонью. К счастью, детский монитор молчит. – Не шутка, – заверяет она меня. Затем расстегивает свой бюстгальтер и… черт побери, ее грудь великолепна. – Хочу скакать на тебе всю ночь. Я крадусь к ней, словно хищник. – Да? – Ага. Я думала об этом целый день. И сегодня эта мысль превратилась в одержимость. Даже представить себе не можешь, как ты сексуален, когда гоняешь своих подчиненных. – Говоря это, она снимает штаны для йоги и бикини. Дыхание перехватывает, когда я опускаю взгляд на ее гладко выбритую киску. О да, это правильный поступок. Видимо, Сабрина тщательно готовилась к этому. Не успевает она моргнуть, как я оказываюсь сверху, а мои губы сливаются с ее в поцелуе, от которого мы оба задыхаемся. Но как бы сильно я ни любил эти губы, не их мне хочется почувствовать прямо сейчас. Три месяца. Три проклятых, мучительных месяца прошло с тех пор, как мой язык был в раю. Я отрываюсь от ее губ и скольжу вниз, пока мое лицо не оказывается на уровне ее бедер и мокрой, очень мокрой киски. – Раздвинь их, дорогая. Я не ел очень долго и чертовски голоден. Сабрина опускает руки и раздвигает лепестки шире. Я ныряю и делаю движение языком снизу вверх, пробуя ее на вкус. Мой изнывающий член подрагивает от желания. Боже, как мне этого не хватало. – Такер, прошу, – умоляет она. Член настолько твердый, что рискует сломаться, но мне все равно. Я зарываюсь лицом между ног своей женщины. Ее пятки давят на мои плечи, побуждая меня продолжать. Она содрогается, издавая самые сексуальные звуки на свете. Давай, детка. Кончи для меня. – Да! О да, прямо там! – кричит она, а затем снова зажимает рот рукой. Мы оба застываем, ожидая сигнала из соседней комнаты. Когда ничего не происходит, я с облегчением выдыхаю, тянусь за подушкой и бросаю в нее, дьявольски улыбаясь. – Хотя твои сексуальные крики и сводят меня с ума, лучше все-таки кричать в подушку.

– Ты идешь? – спрашивает она через плечо у Сабрины. – Ага, – моя женщина бросает взгляд на меня. – Хочешь, чтоб я ее забрала? – Ни за что, – тут же отвечает Дин. – Она проводит слишком мало времени со своими дядюшками! – Он вынимает Джейми из кенгурятника и прижимает ее к груди. – Поцелуй своего дядю Дина, принцесса. Сабрина закатывает глаза, когда тот прижимает губы нашей дочери к своей щеке и делает такие звуки, как будто она действительно смачно его целует. – Я буду там, с нормальными людьми, – сухо говорит Сабрина и отправляется к столу с девчонками. Мои друзья передают Джейми по кругу, пока она не оказывается в руках Фитци. Поскольку он в футболке, то видно все его татуировки, которые почему-то привлекают внимание ребенка. Каждый раз, как он держит ее, она пристально смотрит на них, а розовый бутон ее ротика складывается в букву «О». – Боже, какой милый ребенок, – говорит Гаррет, качая головой. Логан возвращается из уборной как раз вовремя, чтобы услышать замечание Гаррета. – Правда? Клянусь, я ужасно боялся, что она окажется жутким младенцем, и тогда мне придется притворяться, будто она мне нравится. За день до того, как увидел ее, я целый час практиковал перед зеркалом: «О-о-о! Она такая милая!». Я отмахиваюсь от него. – Это правда, спроси Грейс. Расслабься, чувак. Мне не пришлось притворяться, ведь так? Она чертовски хорошенькая. – У Така волшебная сперма, – соглашается Дин. Холлис фыркает. – Нет, у Така красивая мамочка ребенка. Гены, братан. – Кстати, о мамочке… – Дин поворачивается ко мне и поднимает бровь. Я хмурюсь. – А что с ней? – Вы двое официально вместе или как? – Мы живем вместе, – нахожусь я. – Окей. Но это не ответ на мой вопрос. Я перевожу взгляд в другой конец зала. Сабрина истерично смеется над чем-то, что сказала Хоуп. С ее бездонными темными глазами и идеальным лицом, она бесспорно самая красивая женщина в этом баре. Я до боли хочу ее. И люблю. Но неопределенность сильно ранит меня. И будь я проклят, если скажу это снова после того, как она просто отмахнулась от моих слов в ту ночь, когда родила Джейми. – Мы вместе, – наконец говорю я. – Серьезно ли это? – пожимаю плечами. – Хотелось бы, но для меня важнее, что нужно ей. Дин бросает на меня обеспокоенный взгляд, но больше ничего не говорит.

Сабрина рядом со мной, одетая не так затейливо – в полинявшие джинсы и плотный зеленый свитер. Ее полная грудь едва не вываливается из глубокого V-образного выреза, и каждый раз, как я смотрю на нее, мой член твердеет. Даже жалко, что она не жалуется больше на тяжесть ребенка, которого носит в животе, и не позволяет мне прикасаться к ней так часто, как раньше, потому что, хотя к ней вряд ли вернутся те формы, что были до родов, я хочу ее двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

– На что похоже это молоко? Холодок пробегает вдоль спины. «Оно сладкое», – мысленно отвечаю я на вопрос и чувствую, как страх медью оседает на языке. – Ты должен уйти немедленно, – рычу я. – У тебя две сиськи и только один рот на них, – он медленно надвигается на меня, и от этого становится жутко. Я карабкаюсь назад, стараясь защитить дочь. – Держись от нас подальше, Рэй. Серьезно, подойдешь еще ближе, и я тебе глаза выцарапаю. – Почему бы не дать мне попробовать? Я все думал, какой ты лакомый кусочек. И я имел и твою мать, и твою бабку. Почему не поиметь младшенькую? Будет три гола подряд Рэя Донахью. Я шарю за спиной в поисках чего-нибудь тяжелого, но ничего нужного не попадается. Вместо этого из коридора раздается грозный рык, а затем в Рэя врезается, разворачивая на сто восемьдесят градусов, торпеда шести футов и трех дюймов роста. Такер бьет Рэя кулаком в лицо до того, как сукин сын хотя бы осознает, что в комнате с нами появился кто-то еще. Я забиваюсь в угол, натягивая одеяло на грудь, как будто пытаюсь защитить Джейми от сцены, разворачивающейся перед ее глазами. Такер отбрасывает Рэя к стене, а затем поднимает его одной рукой, вцепившись в горло. – Ты больной ублюдок. Тебе повезло, что в этой комнате сейчас находятся мои женщина и ребенок, иначе я бы прикончил тебя. Его хватка становится сильнее, и хотя я считаю, что Рэй заслуживает задохнуться собственными соплями, мне не хочется, чтобы Джейми следующие двадцать лет навещала своего папочку в тюрьме штата Массачусетс. – Тебе, правда, придется подождать, когда я окончу юридическую школу, прежде чем убивать Рэя, – говорю я Такеру слабым голосом, в котором, однако, чувствуется облегчение. Он сжимает горло Рэя еще раз, прежде чем позволить подонку упасть на пол. – Идем, – рявкает Такер, поворачиваясь ко мне. Его зрачки расширены, а ноздри подрагивают, пока он пытается взять себя в руки. – Мы уходим отсюда. На этот раз я не возражаю

Наконец приносят еду, и я углубляюсь в процесс, притворяясь, будто умираю от голода, хотя на самом деле прячусь от подруг, потому что не согласна с их советом. Знание того, что Такер любит кого-то другого, сломает меня. Лучше всю свою жизнь прожить в подвешенном состоянии, чем узнать, что он любит женщину, и эта женщина не я.

– О нет. Неужели в раю проблемы? – Не совсем. Он делает больше, чем можно мечтать, на самом деле. Из-за этого я чувствую себя виноватой. – О, да забей, – протягивает Карин, – это и его ребенок тоже. Он разленился? Потому что ради тебя я надеру ему задницу так, что мало не покажется. – Нет, вовсе нет. Просто… – Я замолкаю, боясь допустить страх в голосе, как будто произнесенные слова могут стать непоколебимой истиной. Но эти двое – мои ближайшие подруги, так что приходится сделать над собой усилие. – Думаю, он нашел кого-то еще. – Нет, – Хоуп тут же отвергает мое предположение. – Когда бы он успел? Ты сказала, он приходит к тебе почти каждый вечер, да и в выходные вы с ним видитесь. – Именно так. Раньше он был поблизости все время, но последнюю пару недель стал очень занят. – Может, там толпа строителей, пытающихся завершить проекты до начала снегопадов, – предполагает Карин, – поэтому все работают в две смены или типа того. – Может быть, – я вздыхаю. – Но дело не только в том, что он реже бывает рядом. Он отстраненный и молчаливый больше, чем обычно. Кажется, будто он хочет сказать мне что-то, но боится, как я это восприму. – Просто откройся и скажи, что любишь его, – приказывает Хоуп, маша на меня вилкой. – Я вообще в шоке, что ты еще не сорвалась и не сделала этого. Хотя бы эсэмэской или как-то так. – Мне тяжело, – признаюсь я. – Позавчера он потянулся за стаканом воды, его рубашка соскользнула, и я чуть не упала на колени перед ним от желания. А когда он с Джейми? Это почти невыносимо. Как-то он сидел на диване и кормил ее. Я начала было говорить «я люблю тебя», но одернула себя, когда уже сказала первые слова. Так что получилось «я люблю твои носки». – Я люблю твои носки? – вскрикивает Карин. – Это ужасно нелепо, знаю. – Почему просто не сказать ему? – Потому что, если скажу, он почувствует, что связан со мной. Он такой честный и достойный, что даже не посмотрит на других женщин в моем присутствии. – Ну тогда прямо спроси, встречается ли он с кем-то. Если ответит «нет», тогда дай ему понять, что хочешь его всего себе, – советует Карин. – А если – «да», то, по крайней мере, будешь знать. Это лучше, чем сводить себя с ума догадками

– Где малышка? – спрашивает Карин, отмахиваясь от моих извинений. – Она с бабушкой, – я хватаю меню, быстро сканируя его в поисках самого сочного и мясного блюда, какое тут только есть. Обе девчонки надувают губы. – Мы хотели увидеть ее! – кричит Хоуп. – Да. Все затевалось только для того, чтобы ты принесла Джейми и мы могли бы поиграть с ней. Мне почти удалось связать пинетки. – Карин вытаскивает шерстяной комок, который даже близко непохож на пинетки или хотя бы носки. – Что это? – я откладываю меню, чтобы лучше рассмотреть то, что она держит в руках. Этот комок шерсти выглядит не лучше мишки, которого сделал Логан. – Носок. Он слишком большой или слишком маленький? – Она растягивает его, и во всем этом хаосе пряжи я вижу что-то похожее на овцу. – Ты уверена, что это носок? Хоуп хихикает, спрятавшись за меню. Карин хмурится. – Ты хоть когда-нибудь пробовала вязать? Это чертовски сложно, так что спасибо за поддержку. – Фыркнув, она прячет пестрый комок в сумку. – А кроме вязания, за которое я благодарна, как дела с Массачусетским технологическим