Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

могу. У меня талант, черт побери. Женщины знают, что после секса с Джоном Логаном уйдут с блаженной улыбкой на лице, и меня сводит с ума мысль о том, что Грейс осталась неудовлетворенной. Это грызло меня несколько дней. Дней, будь я проклят! А знаете что? Да пошло оно все! У меня нет номера ее телефона, но я знаю, где она живет. А ведь я не смогу сегодня ни на чем сконцентрироваться, пока не исправлю это жуткую ситуацию. Оставить девушку изнывать от желания – это не просто позорно. Это неприемлемо.

– Именинница согласна только в том случае, если ты пообещаешь, что ей никто не будет петь. Папа приходит в ужас: – Господи, ты думаешь, я смог бы это выдержать?! Ни за что, милая. Мы просто вкусно и спокойно поужинаем, а когда ты будешь потом говорить об этом вечере со своей мамой, то можешь сказать ей, что у нашего столика тебе пел целый ансамбль мариачи[6]. – Договорились. – Точно ничего страшного, что мы не поужинаем в твой настоящий день рождения? Если ты хочешь отпраздновать в среду, то я могу отменить дополнительные часы. – В пятницу будет отлично, – убеждаю я папу. – Ну и славно, значит, определились. О, и вчера я снова говорил с твоей мамой, – добавляет он. – Она спрашивала, не передумала ли ты перенести свой приезд на май. Она была бы рада, если бы ты приехала на три месяца вместо двух.

Свалить от Грейс через пять секунд после того, как она довела меня до оргазма, было настоящей подлостью. Но мне нужно было уйти оттуда. Как только я пришел в себя, моей первой мыслью было: «Какого черта я тут делаю?». Нет, правда. Конечно, Грейс классная – и сексуальная, и забавная, – но неужели я пал так низко, что теперь трахаю пальцем случайных девушек, с которыми даже не знаком? И в этот раз я даже не могу оправдаться алкоголем, потому что был трезвым как стеклышко. А самое худшее во всем этом? Она, черт подери, даже не кончила. Вспоминая об этом, я стискиваю зубы. Она очень страстно стонала, да, но я уверен на девяносто девять процентов, что не кончила, несмотря на то, что сказала мне совсем другое. Или, вернее, солгала. Потому что когда женщина бормочет что-то невнятное, типа «угу», на твой вопрос, получила ли она оргазм, это называется ложью. А это ее уклончивое «да, мне тоже» на мою фразу о том, что нам было весело? Вот пример того, как ранить мужское самолюбие. Она не только не кончила, но и моя компания не особо пришлась ей по душе? Я не знаю, как к этому относиться. Нет, конечно, я не идиот. Я не живу в волшебном пузыре, где оргазмы сыплются с неба прямиком в кровать женщины каждый раз, когда она занимается сексом. Я знаю, что иногда они его имитируют. Но я с полной уверенностью могу заявить от лица большинства мужчин: мне нравится думать, что они не имитируют его в постели со мной. Проклятье. Мне следовало взять ее номер телефона. Почему, черт побери, я не попросил ее номер? Но и на этот вопрос ответ мне известен. Последний месяц у меня ни разу не возникало желания взять номер телефона у девушки, с которой я только что переспал. А точнее, я был слишком пьян до, во время и после секса, чтобы даже вспомнить об этом.

– Как думаешь, а ты смогла бы посадить самолет, не будь у тебя другого выхода? Я смеюсь: – По-моему, ты говорил, что уже видел этот фильм. Тогда ты должен знать, что ей не придется сажать самолет. – Да, я знаю. Но мне стало интересно, что бы я сделал, если бы находился на борту самолета и был единственным, кто мог бы его посадить. – Он вздыхает. – Я не думаю, что смог бы. Удивительно, что он так легко признался в этом. Другие парни постарались бы играть в мачо и заявили бы, что смогут посадить самолет даже во сне. – Я бы тоже не смогла, – сознаюсь я. – И если бы там оказалась, сотворила бы что-нибудь ужасное. Например, случайно разгерметизировала кабину, передвинув не тот рычаг. А вообще-то нет. Я боюсь высоты, так что, оказавшись в кабине пилотов и посмотрев через лобовое стекло, наверняка просто упала бы в обморок. Парень усмехается, и этот хрипловатый звук посылает по телу новую волну мурашек. – Я смог бы управлять вертолетом, – задумчиво изрекает он. – Наверное, это легче, чем управлять реактивным самолетом. – Наверное. Честно говоря, я ничего не смыслю в авиации. – Теперь мой черед вздыхать. – Никому не рассказывай, но мне трудно понять, каким образом самолетам удается удерживаться в воздухе. Он смеется, после чего мы оба вновь возвращаемся к фильму и я мысленно хлопаю себя по спине. Мне только что удалось поговорить с симпатичным парнем и не пуститься в бессвязную болтовню. Черт, за это я заслуживаю золотую звезду

И горячий не только в плане внешности. Но и по температуре тоже. Серьезно, от его тела жарит как от печки, а так как из-за его присутствия меня и без того уже бросает в жар, я мгновенно покрываюсь испариной. Стараясь делать это незаметно, я стягиваю с себя толстовку и запихиваю под одеяло рядом с собой, но мои движения заставляют Логана повернуть голову. Его темно-голубые глаза фокусируются на моей плотно облегающей тело майке и на мгновение задерживаются в районе груди. О боже. Он пялится на мои сиськи. И хотя я могу похвастаться всего лишь вторым размером, оттого, как вспыхивают его глаза, можно подумать, что у меня буфера как у порнозвезды. Когда он понимает, что я перехватила его взгляд, то просто подмигивает мне и поворачивается обратно к экрану. Официально заявляю: я действительно встретила парня, который умеет подмигивать

Когда она собирается свернуть окно с видео, фильм снимается с паузы, а из колонок раздается звук. На экране оживает сцена боя в аэропорту, и я тут же наклоняюсь ближе, чтобы посмотреть. – О, черт, это такой классный эпизод! – А то! – восклицает Грейс. – Я его обожаю. Вообще-то я обожаю весь фильм. И мне все равно, что говорят другие, – он супер. Конечно, не такой классный, как первый, но и не такой плохой, как кажется многим. Она собирается поставить кино на паузу, но я останавливаю ее руку: – А мы можем сначала досмотреть эту сцену? – Э-э-э… ну ладно, давай. – удивленно тянет она, потом сглатывает и добавляет: – Если хочешь, можешь остаться и досмотреть весь фильм до конца. – Ее щеки краснеют, когда она решается озвучить это приглашение. – Конечно, если тебе не нужно куда-то еще. Секунду подумав, я качаю головой: – Не-е, мне никуда не нужно. Я могу позависать у тебя. Ну а какая у меня есть альтернатива? Вернуться домой и наблюдать, как Ханна с Гарретом кормят друг друга пиццей и то и дело целуются на протяжении всего фильма? – О. Хорошо, – осторожно произносит Грейс. – Э-э-э… круто. Я усмехаюсь: – А ты ждала, что я откажусь? – Типа того, – признается она. – С чего бы? Нет, правда, какой парень откажется от возможности посмотреть «Крепкий орешек»? А если ты предложишь мне выпить, то твое предложение станет еще лучше. – У меня нет выпивки. – Она задумчиво умолкает. – Но в ящике стола спрятана целая упаковка мармеладных мишек. – Выходи за меня, – тут же предлагаю я.

– Привет, – сконфуженно выдавливаю я. – Э-э-э…м-да… похоже, это не комната Дэнни? – Нет. – Блин. – Я поджимаю губы. – Он сказал, что мне нужно в комнату двести двадцать. – Тогда кто-то из вас точно ошибся, – предполагает незнакомка. – И если уж на то пошло, на этом этаже нет никого с именем Дэнни. Он первокурсник? – Третьекурсник. – О. Что ж, тогда он точно живет не здесь. Это общежитие первого курса. – Все время девушка играет с кончиком косы и не смотрит мне в глаза. – Блин, – снова бормочу я. – А ты уверен, что твой друг говорил про Фэйервью-Хауз? Я задумываюсь. Я был в этом уверен, но сейчас… уже нет. Мы с Дэнни не так уж часто тусуемся вместе. Обычно мы видимся на послематчевых вечеринках, или он приходит к нам в дом с остальными нашими товарищами по команде. – Уже не знаю, – со вздохом отвечаю я. – А почему ты ему не позвонишь? – Она по-прежнему избегает встречаться со мной взглядом. Теперь ее глаза опущены на полосатые шерстяные носки, словно они самое восхитительное зрелище. – Я забыл свой телефон дома. – Черт. Обдумывая имеющиеся у меня в запасе варианты, я провожу рукой по волосам. Они уже отросли и отчаянно нуждаются в стрижке, но я постоянно забываю об этом. – Не против, если я воспользуюсь твоим? – Э-э-э… не против.

– Погоди-ка. Что ты сделал? Возглас Холлиса возвращает меня обратно в настоящее. – Я отправил ей фотку своего члена. – Дин говорит об этом так, словно делает это каждый день. Холлис пялится на него во все глаза: – Серьезно? Отправил ей фотку своих причиндалов? Типа такой извращенский секс-сувенир на память? – Не-е-ет. Типа приглашение на второй раунд, – ухмыляясь, отвечает Дин. – И как это, черт побери, должно заставить ее захотеть снова переспать с тобой? – Сейчас в голосе Холлиса звучит сомнение. – Наверняка она думает, что ты какой-то придурок. – Ни фига подобного, чувак. Телочкам нравятся хорошие фотки членов. Поверь мне. Холлис сжимает губы, как будто старается не рассмеяться: – Ну-ну, конечно. Я стряхиваю пепел на траву и делаю очередную затяжку. – Мне вот просто любопытно – а что означает «хорошая фотка члена»? Должно быть какое-то особое освещение? Поза? Конечно же, я прикалываюсь, но Дин отвечает абсолютно серьезно: – Ну, весь фокус в том, чтобы в кадр не попали яйца. За этим следует громкое ржание Такера, который чуть не подавился глотком пива. – Я не шучу, – продолжает Дин. – Яйца не фотогеничны. Женщинам не нравится на них смотреть. Теперь гогочет Холлис, выдувая в ночной воздух белые облачка дыма. – Мужик, ты слишком паришься на эту тему. Что печально. Я тоже смеюсь: – Погоди-ка, так вот чем ты занимаешься, когда запираешься в своей спальне? Фотографируешь свой член? – О, да бросьте, как будто я единственный, кто хоть раз это делал. – Ты единственный, – одновременно говорим мы с Холлисом. – Чушь. Вы, парни, лжете. – Тут до Дина доходит, что Такер не отнекивается вместе с нами, и он сразу же обрушивается на нашего молчаливого товарища: – Ха! Я знал это! Я, выгнув бровь, смотрю на Такера, который, может, покраснел, а может, и нет, под своей огромной бородищей. – Нет, правда, чувак? Правда? Он робко улыбается: – Помните ту девчонку, с которой я встречался в прошлом году? Шину? Так вот, она прислала мне фотку своих сисек. И сказала, что мне нужно ответить тем же. У Дина отвисает челюсть: – Член за сиськи? Чувак, тебя развели. Их никак нельзя сравнивать, даже близко. – И что ты тогда считаешь равным сиськам? – с любопытством спрашивает Холлис. – Яйца, – заявляет Дин и затягивается косяком. Затем он выдувает колечко дыма, в то время как все мы ржем над его ответом. – Ты только что говорил, что женщинам не нравится смотреть на яйца, – напоминает ему Холлис. – Так и есть. Но любой дурак знает, что на фотку члена присылают полный вид спереди. – Он закатывает глаза. – Вот это по уму. Со стороны раздвижной двери у меня за спиной кто-то кашляет. Громко. Я разворачиваюсь и вижу Ханну, и моя грудь сразу же болезненно сжимается. На ней леггинсы и один из хоккейных свитеров Гаррета. Ее темные распущенные волосы перекинуты через плечо. Она выглядит сногсшибательно. И да, я самый ужасный в мире друг, потому что тут же представляю ее в моем свитере. С моим номером. Вот вам и «прими и двигайся дальше». – Э-э-э… так, – медленно говорит она, – просто хочу убедиться, что все правильно услышала… Вы сейчас говорили о том, что отправляете девушкам фотографии своих пенисов? Ее глаза весело поблескивают, когда она обводит взглядом нашу компанию. Дин фыркает: – А то. И не надо вот так вот закатывать глаза, Уэллси. Ты будешь стоять тут и уверять нас, что Джи ни разу не присылал тебе фотку своего члена? – Не собираюсь отвечать на этот вопрос. – Ханна вздыхает и опирается плечом на дверной косяк

Мой приятель фыркает:– Ты сейчас это серьезно?Я закатываю глаза:– И то правда: чем я только думаю?Никогда такого не было, чтобы Дин Хейворд-Ди Лаурентис оставался на вечеринке трезвым. Каждый раз, когда чувак выходит за порог дома, он либо напивается в стельку, либо укуривается до чертей. Но если вы думаете, что это каким-то образом влияет на его игру, то ошибаетесь. Он из тех уникумов, которые могут кутить похлеще молодого Роберта Дауни-младшего, но при этом оставаться такими же успешными и уважаемыми, как нынешний Роберт Дауни-младший.– Не парься, за нами присмотрит Так, – говорит мне Дин. Значит, наш четвертый сосед, Такер, тоже едет с нами. – Слабак! Уже сутки прошли, а у него все еще похмельный синдром. Решил взять перерыв.

– Ты сейчас это серьезно?Я закатываю глаза:– И то правда: чем я только думаю?Никогда такого не было, чтобы Дин Хейворд-Ди Лаурентис оставался на вечеринке трезвым. Каждый раз, когда чувак выходит за порог дома, он либо напивается в стельку, либо укуривается до чертей. Но если вы думаете, что это каким-то образом влияет на его игру, то ошибаетесь. Он из тех уникумов, которые могут кутить похлеще молодого Роберта Дауни-младшего, но при этом оставаться такими же успешными и уважаемыми, как нынешний Роберт Дауни-младший.– Не парься, за нами присмотрит Так, – говорит мне Дин. Значит, наш четвертый сосед, Такер, тоже едет с нами. – Слабак! Уже сутки прошли, а у него все еще похмельный синдром. Решил взять перерыв