Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

– О, сейчас уже поздно трусить. Ты уже так далеко забралась… Игнорируя подкатывающую тошноту, я сажусь рядом с ним и осторожно спускаю ноги в пустоту. Когда парень обнимает меня рукой за плечи, я в отчаянии льну к нему и стараюсь не смотреть вниз. Или вверх. Да вообще никуда. – Ты в порядке? – Э-э-э. Пока я смотрю на свои руки, то не думаю о смертельном падении с высоты шестидесяти метров. – Эта башня вряд ли такая высокая. – Ну, этой высоты все равно достаточно, чтобы моя голова, когда ударится о землю, треснула как арбуз. – Господи. Тебе реально нужно поработать над своим умением быть романтичной. Я ошарашено смотрю на него: – И это должно было быть романтичным? Погоди-ка, ты, наверное, тащишься, когда девушек тошнит на тебя? Логан разражается смехом: – Тебя не стошнит. И, к моему облегчению, его рука еще крепче обнимает мое плечо.

– Э-э-э… – Давай же, – уговаривает меня Логан. – Ты полезешь первая. Я же все это время буду стоять здесь и поймаю тебя, если ты упадешь. Честное слово скаута. – Упаду?! – взвизгиваю я. – Я даже не думала о падении. Боже мой, а что, если я упаду? Он еле слышно усмехается: – Ты не упадешь. Но, как я уже сказал, я буду здесь, чтобы, если что, поймать тебя. – Он сгибает руки, как культурист, который только что выиграл приз. – Посмотри на эти бицепсы, куколка. Неужели ты думаешь, что я не смогу удержать твои сорок с лишним килограмм? – Пятьдесят четыре вообще-то, но спасибо. – Ха. Я подниму такой вес даже во сне. Мой взгляд снова прикован к лестнице. Некоторые перекладины покрыты ржавчиной, но когда я подхожу ближе и обхватываю одну из них, она кажется очень даже прочной. Я делаю вдох, чтобы успокоиться. Ладно. Это же водонапорная башня, а не Эмпайр-стейт-билдинг. К тому же я обещала себе, что перед окончанием первого курса буду пробовать что-то новое. – Хорошо, – бурчу я. – Но, да поможет мне Бог, если я упаду, а ты меня не поймаешь, и по какой-то волшебной причине я останусь в живых и не утрачу способность пользоваться своими руками – я изобью тебя до смерти. Губы Логана дергаются в усмешке: – Договорились.

– Мастерская моего отца вон там, через одну улицу. Он механик. – Круто. Он научил тебя разбираться в машинах? – Угу. – Логан с гордым видом постукивает по приборной панели. – Ты слышишь сексуальное мурчание этой малышки? Прошлым лето я сам перебрал мотор. Я по-настоящему впечатлена. И даже возбуждена, потому что высоко ценю мужчин, умеющих работать руками. Вернее, нет – мужчин, которые знают, как пользоваться своими руками. На прошлой неделе парень, который живет дальше по коридору, постучал в мою дверь и попросил меня помочь ему заменить лампочку. Я не говорю, что могу составить конкуренцию какому-нибудь Мистеру Умельцу, но чертову лампочку-то заменить в состоянии.

В ту же секунду как я оказываюсь на пассажирском сиденье пикапа Логана, дамба, которую я так старательно пыталась сохранить в целости, прорывается. Слезы начинают литься из глаз, и я лихорадочно стираю их рукавом, чтобы он не заметил. Но уже слишком поздно. – О, не плачь. – Логан быстро залезает в отделение в центральной консоли и достает упаковку бумажных платков. Проклятье, поверить не могу, что разрыдалась прямо перед ним! Я шмыгаю носом, и он протягивает мне платок. – Спасибо. – Без проблем. – Нет, не только за платочки. Спасибо, что появился и спас меня. Весь день был таким унизительным, – бормочу я. Парень вздыхает: – Похоже, ты видела те твитты. Ощущение стыда вырастает в три раза. – Хочу, чтобы ты знал: я не трепалась о нас направо и налево. Единственный человек, который что-то знал, это Рамона. – Ясно. Ведь она была с нами в кино. – Он ободряюще улыбается мне. – Не переживай, я сразу понял, что ты не ТТ. Я тупо смотрю на него: – Тупая телка? Парень усмехается: – Нет. Трахаешься и треплешься. – Трахаешься и треплешься? – Я смеюсь, хотя слезы еще текут, потому что это такая чуднбя фраза. – Даже не знала, что такое бывает. – Поверь мне, бывает. И многие хоккейные фанатки в этом преуспели. – Его голос становится мягче. – И хочу, чтобы ты знала: та девица, которая начала всю эту травлю в «Твиттере», – самая-самая фанатка хоккеистов. И она все еще злится на меня, потому что в прошлом году я ее отшил. – Почему? – Я видела сестру Майи, она очень красивая. – Потому что она настырная. И приставучая, если быть честным. – Логан поворачивает ключ в замке зажигания и косится на меня. – Отвезти тебя сразу домой? Потому что, если ты не возражаешь, я бы сначала показал тебе одно место. Я заинтригована: – Какое? Его голубые глаза поблескивают озорством. – Это сюрприз. – Хороший сюрприз? – А бывают другие? – Э-э-э, да. Я навскидку смогу назвать тебе сотню плохих сюрпризов. – Назови хотя бы один, – требует Логан. – Ладно… ты согласился на свидание вслепую и вот приходишь в ресторан, а за столиком тебя поджидает Тед Банди. Логан ухмыляется мне: – Банди – твой готовый ответ на все, да? – Похоже, что так. – Ясно. Но ладно, аргумент принят. И я обещаю, что это хороший сюрприз. Или, по крайней мере, нейтральный. – Отлично. Тогда вперед, за сюрпризом.

Я с ужасом осознаю, что вот-вот заплачу. И даже не знаю почему. Из-за Логана? Из-за Пайпер? Из-за себя самой? Но это не важно. Я не буду плакать посреди столовой и не доставлю всем присутствующим удовольствия наблюдать, как выбегаю из зала через пять минут после того, как пришла сюда. Девчонки за соседним столиком не перестают ухмыляться с тех самых пор, как я уселась, и не спускают с меня глаз. Мне не разобрать ни слова из их приглушенного разговора, но когда я перевожу взгляд на них, все пятеро быстро отводят глаза. Не обращай на них внимания. Хотя аппетит у меня пропал вместе с моей самооценкой, я заставляю себя доесть обед. До последней крошки. Засовывая в рот кусочки жареной курицы, я притворяюсь, что мне и дела нет до беседы Рамоны и Джесс, которые, слава богу, перескочили на другую тему, где мое имя не упоминается. Пятнадцать минут. Именно на столько меня хватает, когда я понимаю, что больше не могу. Глаза невыносимо болят оттого, что я постоянно моргаю, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы. Я уже готова со скрипом отодвинуть стул и под предлогом того, что мне нужно позаниматься, попрощаться с подругами, когда обе они замолкают. Джесс в буквальном смысле останавливается на середине предложения. За соседним столиком тоже воцаряется подозрительная тишина. Рамона, похоже, еле сдерживает улыбку и поглядывает за мое плечо в сторону входа. Нахмурившись, я ерзаю на стуле и, когда поворачиваю голову, вижу Логана, который стоит за моей спиной. – Привет, – небрежным тоном бросает он. Его появление настолько неожиданно для меня, что я могу только сидеть и изумленно таращиться на него. И в таком положении – когда я сижу, а он нависает надо мной – Логан кажется еще больше. Хоккейный свитер с названием университета обтягивает его массивные плечи, темные волосы растрепаны, а щеки горят, словно он только что куда-то бежал. Наши глаза встречаются на одну волнующую секунду, и он делает кое-что совершенно неожиданное. Наклонившись, Логан целует меня. Прямо в губы. С языком. Прямо здесь, посреди столовой. Когда он отстраняется, я с удовольствием наблюдаю за ошарашенным видом Рамоны и Джесс – как и девиц за соседним столом. Что, язык проглотили? Я все еще купаюсь в лучах победы, когда Логан улыбается мне своей кривой улыбкой, которая мне так нравится: – Готова идти, красавица? Мы не строили никаких планов. Он это знает, и я это знаю, но не позволю никому об этом догадаться. Так что я вступаю в эту игру и отвечаю: – Ага. – Я начинаю подниматься со стула. – Только вот отнесу поднос. – Не беспокойся, я его отнесу. – Он выдергивает поднос из моих рук и говорит: – Рад снова видеть тебя, Рамона. И запечатлев на моих губах еще один поцелуй, Логан направляется к стойке с грязными подносами. Каждая представительница прекрасного пола наслаждается видом его шикарной, обтянутой черными штанами задницы. И я не исключение. Очнувшись от транса, в который впала, пожирая глазами его ягодицы, я поворачиваюсь к своим подружкам, которые по-прежнему сидят с обалделым видом: – Простите, что так быстро убегаю, но у меня планы на этот вечер. Логан возвращается через мгновение, и я вымучиваю самую сияющую улыбку, на которую способна, когда он берет меня за руку и выводит из столовой.

– Пайпер стерва, ясно? Ты же знаешь, как сильно она одержима хоккеистами. Она ведет себя так, как будто каждый из них принадлежит ей, что, конечно, абсолютная чушь. Так что, по ходу, ей просто стало завидно, что тебе удалось уложить в постель одного из ведущих игроков, за которым, кстати… – тут Рамона понижает голос и переходит на драматический шепот: – она охотилась, начиная с первого курса, но он все время давал ей от ворот поворот. Господи боже мой. Теперь мы сплетничаем о Пайпер? Есть вообще в этом гребаном университете взрослые люди? – Пожалуйста, мы можем не говорить о ней? – Я стискиваю зубы, что делает проблематичным засунуть в рот вилку с лапшой, которую я только что поднесла ко рту. – Ладно, – соглашается Рамона. – Но знай, что здесь я на твой стороне, детка. Никому не позволено придумывать чушь о моей лучшей подруге и всем об этом рассказывать.

– Я тут зависал с Нико после обеда, и он рассказал мне, что Пайпер наговаривает всякую чушь про твою первокурсницу, – объявляет Дин. Я тут же напрягаюсь: – Что? – Да. Похоже, младшая сестра Пайпер дружит с Грейс, и вроде как Грейс рассказала ей, что у вас что-то было. Только вот по какой-то причине эта младшая сестра думает, что та все сочинила? – Ты спрашиваешь меня или рассказываешь мне? – ворчу я. – И то и другое. Не знаю. Я оставил попытки понять сложности женщин. – Не ты один, – мрачно говорит Так. Дин раздраженно вздыхает: – Я знаю только то, что Пайпер растрезвонивает всем и вся, что какая-то первокурсница всем врет, что целовалась с тобой – а это явная чушь, потому что вчера я отчетливо видел вас и то, как ты засунул свой язык ей в рот по самые гланды. – В кинотеатре было полно студентов из Брайара. Если ты нас видел, уверен, другие тоже видели. – О, чувак, еще как видели! – Тогда почему кто-то ведется на чушь Пайпер? Я не пытался скрывать, что мы делаем. – Эй, если ты врешь с уверенностью, то люди тебе верят. – Дин пожимает плечами. – Как бы то ни было, решил рассказать тебе, что Пайпер снова ведет себя как Пайпер. По словам Нико, она и в «Твиттере» это разместила. Под каким-то язвительным хэштегом. Что? Я хватаю свой телефон с кофейного столика и запускаю «Твиттер». – Какой хэштег? – Понятия не имею. Но уверен, что ты найдешь его, когда зайдешь на страницу Пайпер.

Но вот он снова со мной, его хриплый голос говорит мне в ухо: – С днем рождения. Я начинаю хохотать. Не знаю почему, но вся эта ситуация кажется какой-то нереальной, и меня трясет от смеха, на который Логан отвечает сдавленным смешком. – Спасибо, – сквозь смех отвечаю я. На долю секунды его губы снова касаются моих, а затем он берет меня за руку и ведет к двери. Перед ней он останавливается и, галантно поклонившись, открывает ее передо мной: – После тебя, красавица. Ох черт. Эти три слова превращают мое сердце в лужицу. Теплую, липкую, сладкую кашицу. Что ж, теперь я по крайней мере выяснила свои чувства к нему. Мне кажется, я могу влюбиться в этого парня. Сильно.

Ладно, в «за» можно поставить еще одну галочку – потому что на середине фильма он целует меня. И это не легкий и быстрый поцелуй. Не томительная ласка губами. Это горячий поцелуй с языком, от которого мое сердце начинает биться сильнее и громче, чем оглушительные взрывы в фильме. Я полностью отдаюсь этому поцелую, ему, умелым движениям его языка и теплу его руки, которая обхватывает мой затылок. Но сдавленное хихиканье рядом напоминает мне о том, где мы находимся. Я смущенно отстраняюсь, и взгляд Логана из-под полуопущенных век задерживается на моих губах, влажных и распухших от поцелуя. Он наклоняется ближе: – По шкале от одного до десяти, насколько сильно ты будешь переживать из-за того, что пропустила несколько минут фильма? Я обдумываю его вопрос: – Два? – Слава богу. Он поднимает меня с места. Мы сидели у прохода, и нам не нужно протискиваться вдоль всего ряда, чего так не любят кинозрители, и бесконечно извиняться. Продолжая держаться за руки, мы на цыпочках спускаемся по ступенькам. Недалеко от первого ряда я замечаю головы Дина и Рамоны, но они не видят нашего побега. – Куда мы идем? – шепотом спрашиваю я. В ответ получаю лишь озорную улыбку. Логан тащит меня по темному коридору к дверям кинозала, но вместо того, чтобы пройти сквозь них, он устремляется влево и поворачивает ручку двери, о существовании которой я до этого и не догадывалась. Мы в кладовке. В кромешной тьме и где воняет чистящими средствами, но тут тело Логана прижимается к моему, и я ощущаю только его запах. Я ахаю, когда его губы накрывают мой рот, потому что ничего не вижу, вообще ничего. Но зато я могу чувствовать, ох как могу! Стальные грудные мышцы Логана под его футболкой с длинными рукавами. Обольстительные ласки его языка, который проник в мой рот через раскрытые губы. Я обхватываю его руками за шею и охотно возвращаю поцелуй. В эту же секунду он прижимает меня спиной к стене, и его мускулистое бедро раздвигает мои ноги. Это неожиданное соприкосновение порождает волну возбуждения, которая прокатывается по всему моему телу. Он целует меня так, словно не может насытиться, посасывает мой язык, как будто это конфета. А потом обхватывает ладонью мои ягодицы и рывком притягивает ближе – так, что нижние части наших тел трутся друг о друга. – Как бы мне хотелось трахнуть тебя прямо тут. – Он рычит эти слова мне в шею и тут же вонзается в нее зубами, но вмиг успокаивает жалящую боль языком. Я даже не знала, что на моей шее столько чувствительных мест. Я словно охвачена огнем, каждый дюйм моей кожи пощипывает от ощущений, покалывает каждый раз, когда его губы пускаются в путешествие по моему воспаленному телу. Мой клитор набухает, ноет, напряжение между моих ног только растет, и вот я уже бесстыдно трусь о его бедро в отчаянной попытке облегчить агонию. Мне еще ни разу не доводилось предаваться любовным утехам на публике, и осознание того, что в любой момент кто-то может войти и застать нас здесь, заставляет мои бедра двигаться быстрее, с еще большим пылом. – О черт, продолжай, детка, – мурлычет Логан. – Потрись об меня своей киской. О. Боже. Оказывается, пошлости – это очень… необычно. И возбуждающе. Я так заведена, что уже не могу ясно мыслить. Логан прокладывает дорожку из поцелуев к моим губам, и его язык погружается в мой рот, подражая движению его бедер. Если бы неделю назад кто-нибудь сказал мне, что Джон Логан будет ласкать меня в кладовке кинотеатра, я бы умерла со смеху.

. Фигуристая черноволосая девушка в черной кожаной юбке и пушистом красном джемпере. И она пялится на меня. С отвисшей челюстью и вытаращенными глазами. Чей-то локоть подталкивает меня в спину. – Чувак, – раздраженно говорит Дин. – Давай придерживаться плана. С тебя билеты, с меня попкорн. Я протягиваю ему двадцатку: – Планы меняются. Я куплю еду. Он закатывает глаза и, бросив сладострастный взгляд на сиськи подружки Грейс, топает за билетами. – Что собираетесь смотреть? – спрашиваю я Грейс. Она улыбается: – А ты как думаешь? – Грейс протягивает два билета, и я усмехаюсь, когда вижу на них название фильма со Стейтемом. Ну конечно! Я и забыл, что она фанатка экшенов. – Мы тоже идем на этот фильм. Давайте сядем вместе. Подруга Грейс издает непонятный звук, напоминающий писк. Это как удивленный вдох, только с визгом. И этот один маленький звук уже говорит о многом. Грейс показывает на свою подругу: – Это Рамона. Рамона, это Логан. Подруга окидывает меня взглядом с головы до ног: – Я знаю, кто он. Ох, проклятье. Я уже видел такой взгляд. Много-много раз, на лицах многих-многих женщин. Как если она представляет меня внутри себя, голым. К несчастью для нее, мне не хочется воплощать в жизнь эту фантазию. Я полностью сосредоточен на Грейс, и в голове один за другим проскальзывают развратные образы. Например, ее остекленевшие глаза, когда мой язык впервые коснулся ее клитора. Или эти ее звуки с придыханием, которые она издавала, когда кончала. Или… – Сегодня день рождения Грейс, – объявляет ее подруга. Грейс морщится от смущения: – Рамона. – Блин, правда? – Я ухмыляюсь ей: – С днем рождения, красавица. От меня не ускользает то, как ее подруга снова изумленно открывает рот, и то, как неловко переминается с ноги на ногу Грейс. – Спасибо. – Она хмуро выпячивает нижнюю губу. – Сегодня мне девятнадцать. Убейте меня. Я усмехаюсь: – Похоже, ты не особо любишь дни рождения? – Совсем не люблю. А благодаря моей маме я еще и до смерти их боюсь. Ее подруга вдруг фыркает: – О, а помнишь тот случай на весенней ярмарке? Когда твоя мама забралась на сцену во время выступления какой-то фолк-группы и зачитала тебе поздравительный рэп? – Ты имеешь в виду, помню ли я тот день, когда изучала, каким образом мне можно освободиться от опеки своих родителей? – сухо спрашивает Грейс. – Во всех красках. Рамона заговорщицки смотрит на меня: – Я хотела пригласить народ к нам в общежитие и отпраздновать, но она пригрозила, что отрежет обе мои руки и скормит их мне, если я так сделаю. Так что мы нашли компромисс – сходить в кино. Нас прерывает Дин, который, нахмурившись, взирает на мои пустые руки. – Е-мое, ну почему мне все надо делать самому? – Но тут, словно вспомнив, что он находится в обществе двух прекрасных девушек, Дин широко улыбается: – Ну так что, ты нас познакомишь или как? – Это Грейс, а это… – Черт, я уже и забыл имя ее подруги. – Рамона, – подсказывает она сама, и теперь ее голодный взгляд сфокусирован исключительно на Дине. Она может пожирать его глазами сколько влезет, но даю гарантию: как только Дин узнает, что она первокурсница, то тут же перестанет пожирать ее глазами в ответ.