Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

Перестань стыдиться того, что было. И к черту слово «шлюха». Люди могут заниматься сексом, когда захотят, сколько захотят, с кем захотят, и не стоит из-за этого навешивать на них всякие дурацкие ярлыки. Он прав, но… – Ярлыки существуют, хотим мы того или нет, – замечаю я. – Да, но их придумали ханжи, любящие осуждать всех и вся придурки и ревнивые ублюдки, которым остается лишь мечтать о сексе. – Дин качает головой. – Тебе нужно перестать думать, что в том, что мы делали, есть что-то плохое. Мы отлично провели время. Предохранялись. Никого не обидели. Никого не касается, чем ты или кто-то другой занимается за дверью своей спальни, понимаешь?

Мои плечи напрягаются, словно в предчувствии того, что беседке я увижу Грейс. Что глупо, потому что, конечно, она не… Черт меня подери, она там! На ступенях я вижу девушку. Длинная коса… и меня накрывает разочарование. Стоп. Это же не Грейс. Это какая-то блондинка в зеленом сарафане, и послеполуденное солнце играет в ее золотистой косе, когда она, читая книгу, наклоняет голову. Но тут ее голова поднимается, и… черт меня подери еще раз, потому что в первый раз я не ошибся – это она. И я резко останавляваюсь, совершенно забыв о том, что Дин и Ханна продолжают бежать дальше. Грейс смотрит в мою сторону, и, хотя я стою довольно далеко от нее, я знаю, что она меня узнала. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как она сжимает губы. Черт, может, в идеях Дина что-то и есть. Может, это я должен сейчас быть без футболки. Девчонки становятся более сговорчивыми, когда видят перед собой мускулистую грудь, ведь так? Господи, и как это патетично – думать, что вид моей голой груди заставит ее позабыть обо всем, что произошло между нами! – Логан! Эй, какого черта? Не сбивайся с темпа, приятель. Мои друзья наконец-то заметили, что меня с ними нет, и бегут обратно. Ханна следует за моим взглядом и тут же охает: – О. Это Грейс? На секунду я удивляюсь тому, откуда она знает ее имя, но потом до меня доходит, что Гаррет, должно быть, все ей рассказал. Да уж. Дин, остановившийся рядом со мной, прищурившись, смотрит на беседку. – Не, это не она. Твоя первокурсница брюнетка. И у нее нет так длинных-предлинных ног и… черт, какие аппетитные ножки. Простите, но, по-моему, я должен познакомиться с ней. Я хватаю его за руку, пока он не сделал еще один шаг в ее сторону: – Это Грейс, придурок. Она просто перекрасила волосы. Если бы ты смотрел на ее лицо, а не на ноги, то заметил бы. Он снова щурится, и тут у него отвисает челюсть: – Черт. А ты прав. Грейс опускает глаза обратно в книгу, но я знаю, она меня заметила – ее плечи стали неподвижнее столбиков у входа на веранду. Наверное, она ждет, когда я уйду, но такого не будет. Я не убегу, не в этот раз. – Давайте вперед, – хрипло говорю я. – Я догоню. Или встретимся уже дома. Дин продолжает плотоядно смотреть на Грейс, и Ханне приходится двинуть ему локтем, чтобы он побежал вслед за ней. Они направляются в сторону тропы, я – в противоположную сторону, и чем ближе я подхожу, тем быстрее колотится мое сердце.

– Значит, ты побежишь с нами? – Похоже, выбора у меня все равно нет. – На мне уже кроссовки, спортивные штаны и старая футболка, так что переодеваться не нужно, и я заскакиваю в дом, чтобы положить кошелек и ключи, а затем снова присоединяюсь к друзьям. Как раз в тот самый момент, когда Ханна распекает Дина за его внешний вид: – Серьезно, чувак, надень футболку. – Эй, знаешь же, как говорят, – медленно растягивая слова, говорит Дин, – если тебе есть чем похвастаться – хвастайся. – Нет, я уверена, что эта фраза звучит по-другому: надень футболку, когда отправляешься на пробежку, самовлюбленный нарициссист. У Дина отвисает челюсть: – Нарциссист? Скорее реалист. Ты только посмотри на эти кубики, Уэллси. А еще лучше – потрогай их. Я серьезно. Это изменит твою жизнь. Она фыркает. – Что, тебя слишком сильно пугает вся эта мужская красота? – Он проводит ладонью по своим накачанным шести кубикам пресса. – А знаешь что? – сладким голосом говорит она. – Я с удовольствием потрогаю твои мышцы. И в мгновение ока Ханна наклоняется и хватает что-то из вазона рядом с гаражом. Грязь. Которую она размазывает по Дину, оставляя полосу от его пупка до пояса штанов. А так как сегодня печет как в аду и Дин уже порядком вспотел, мокрая земля липнет к его коже как грязевая маска. – Готов? – щебечет Ханна. Дин пристально смотрит на нее: – Знаю-знаю, ты думаешь, что сейчас я вернусь домой и сотру все это. Но сюрприз! Я не стану этого делать. – О, да ты что? Значит, побежишь вот так по всему городу? – Она с вызовом склоняет голову набок. – Да ничего подобного. Ты слишком тщеславный. Я усмехаюсь, но Ханна не знает Дина. Пусть его эго сильно задето тем фактом, что по его драгоценным кубикам размазана грязь, но Дин чертовски упрямый хоккеист, и он не позволит дерзкой крошке Ханне выиграть этот раунд. – Не-е, куколка. Я буду носить эту грязь как знак чести. Он буравит ее глазами. Со злорадством. Она так же пристально смотрит на него в ответ. С раздражением. Я откашливаюсь: – Так мы бежим или нет?

– Ханна спрашивала, не хочешь ли ты, чтобы она вас познакомила? Мег веселая. Она должна тебе понравится. Я неловко ерзаю на стуле. – Спасибо за предложение, но это мне неинтересно. Он оживляется: – Значит ли это, что та первокурсница, которой ты так одержим, наконец-то решила простить тебя? После матча за кубок Стенли я честно рассказал Гаррету про всю нашу историю с Грейс. Выпитый мною виски развязал мне язык, и я во всех неприглядных подробностях поведал ему о «ночи Д», как я теперь называю нашу последнюю встречу. Теперь я жалею, что доверился ему, потому что разговор о ней вызывает боль в груди. – Она по-прежнему не разговаривает со мной, – признаюсь я. – Все кончено, братан. – Черт. Фигово. Значит, ты снова приударишь за юбками? – Нет. – Теперь мой черед ненадолго замолчать. – Несколько недель назад я почти переспал с одной девушкой, она чуть старше меня. Гаррет ухмыляется: – Насколько старше? – Ей… двадцать семь, наверное. Она работает учительницей, здесь, в городе. Невероятно сексапильная. – Прикольно. И ты… погоди, что значит почти? Я делаю еще глоток пива и неохотно выдавливаю: – Не смог. Гаррет выглядит ошарашенным: – Как так? – Потому что… это было… – Я стараюсь подобрать нужные слова, чтобы описать ту провальную ночь с Тори. – Не знаю. Я пришел к ней, на все сто готовый оттрахать ее до потери сознания, но когда она попыталась поцеловать меня, я просто слинял. У меня было чувство… пустоты, что ли. – Пустоты, – в изумлении эхом повторяет за мной Гаррет. – Что это значит? Если бы я сам это знал, черт подери. С самого начала моей учебы в колледже я редко когда отказывался от секса. Мне казалось, что я могу жить одним днем и брать от жизни все, что она мне дает, потому что завтра меня ждет работа механика и жизнь в глухой дыре типа Мансена. И в ту ночь у Тори… было точно так же безрадостно. Я поднимаю банку к губам и в этот раз выпиваю чуть ли не половину. Господи, моя жизнь до смерти угнетает меня.

– Значит, получается, ты знал, что никогда не будешь играть в НХЛ, и поэтому решил, что можешь вкусить все прелести статуса звезды колледжа и наслаждаться бесконечной очередью готовых на все телочек? – У Гаррета такой вид, словно он пытается не засмеяться. – Пожалуйста, только не говори мне, что стал играть в хоккей исключительно из-за доступного секса. Я хмуро смотрю на него: – Конечно нет. Это просто один из приятных бонусов. – Приятный бонус, говоришь? Тогда почему ты так жаждешь серьезных отношений? – Он выгибает бровь. – Да, Ханна мне рассказала. – Что именно мы сейчас обсуждаем, Джи? Мою сексуальную жизнь? Потому что мне показалось, что мы говорили о моем будущем. Которое, кстати, похоже на чью-то дурацкую шутку, понимаешь? Проклятье, мне не на что надеяться! Никакого хоккея, никаких девчонок, никакого выбора. – Это неправда. – Гаррет умолкает. – У тебя есть год. Я хмурюсь: – И что? – Целый год, Джон. Твой последний год в колледже. Еще один год на то, чтобы сделать выбор. У тебя есть хоккей, твои друзья, а если ты хочешь девушку, то и ее сможешь заполучить. – Он фыркает. – Но это значит, что тебе придется держать свой член подальше от любительниц поразвлечься, у которых интеллект хоккейной клюшки. Я прикусываю щеку изнутри. – Хочешь совет? – В его глазах светится искренность. – Если бы я знал, что у меня есть еще год перед тем, как я… собирался сказать «должен», но придерживаюсь мнения, что ты не должен ничего. Ты выбираешь, что бы там ни было, и ты уже сделал свой выбор. Так вот, если бы я знал, что со следующего года моя жизнь будет поставлена на паузу, то попытался бы использовать оставшееся у меня время по полной. Перестань делать то, от чего чувствуешь внутри пустоту. Веселись. Наладь отношения с той девушкой, если это сделает тебя счастливым. Кончай хандрить и проведи свой последний год в колледже с максимальной пользой. – Я не хандрю. – Что ж, но и ничего полезного не делаешь.

Мама мрачнеет: – Хорошо, больше не буду приставать к тебе с разговорами об этом. Но я не позволю тебе провести все лето в хандре. – Я и не хандрю, – возражаю я. – Может, не внешне. Но я вижу тебя насквозь, Грейс Элизабет Айверс. Я знаю, когда ты улыбаешься по-настоящему, а когда для вида, и пока все твои улыбки были показными. – Она решительно распрямляет плечи. – Думаю, настало время заставить тебя заулыбаться по-настоящему. Я хотела, чтобы сегодня мы пошли к каналу и погуляли вдоль реки, но знаешь что? Экстренное изменение маршрута. – Мама хлопает в ладоши. – Нам нужны радикальные перемены. Вот черт. Последний раз, когда она произносила эти слова, приурочив их к поездке в город, мы отправились в салон в Бостоне и она покрасила волосы в розовый. – Например? – с опаской интересуюсь я. – Мы нанесем визит Клодетт. – А кто такая Клодетт? – Мой парикмахер. О боже. У меня будут розовые волосы. Я так и знала! Мама ослепительно улыбается мне: – Поверь мне, ничто так не поднимет настроение девушке, как смена внешности. – Она выхватывает кружку из моих рук и ставит на столешницу. – Ты пока одевайся, а я договорюсь о записи. Ох, как же мы сегодня повеселимся!

Уже за полночь, а от Грейс по-прежнему ни слова. Я уже отправил ей три сообщения, и вот лежу на кровати, пялюсь в потолок и мужественно сопротивляюсь желанию отправить четвертое. Три сообщения уже граничат с отчаянием. Четвертое будет выглядеть совсем жалко. Черт, как бы я хотел, чтобы она написала мне. Или позвонила. Сделала хоть что-нибудь. Сейчас я обрадовался бы даже почтовому голубю, который постучал бы в мое окно и доставил написанное идеальным почерком письмо. Она не собирается перезванивать тебе, мужик. Смирись с этим. Да, думаю, так и есть. Похоже, я в пролете. И, черт возьми, так мне и надо. Я не просто обманул ее – она была уже готова отдать мне свою невинность, когда я отверг ее и сказал, что влюблен в другую. Черт, удивляюсь, что не чувствую сейчас боли в разных частях своего тела. От острых иголок, которые Грейс вонзает в мою куклу вуду. Мой телефон вибрирует, и я подскакиваю к тумбочке, словно олимпийский чемпион в прыжках. Она ответила мне. Спасибо тебе, Господи. Значит, она не считает меня вселенским злом… Но это сообщение не от Грейс. Оно пришло с незнакомого номера, и проходит добрых десять секунд, прежде чем я осознаю, что читаю. И во мне закипает ярость. «Привет, это Рамона. Только что узнала о вас с Грейс. Хочешь, я приеду и утешу тебя?;)» Подмигивающий смайлик. Она реально прислала мне гребаный подмигивающий смайлик! Я роняю телефон словно ошпаренный. Как если это сообщение заразно и даже маломальский контакт с собственной трубкой превратит меня в такого же подлого человека, как тот, кто это написал. Какого черта лучшая подруга Грейс клеится ко мне? Кто так поступает? Я так зол, что хватаю телефон и без лишних раздумий пересылаю сообщение Грейс, добавив большими буквами: «РЕШИЛ, ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ЭТО УВИДЕТЬ».

ответ, в котором отклонить приглашение и сообщить, что я больше не собираюсь с ней встречаться, потому что (придумать какую-нибудь чушь). Да только вот… хм, я уже отшивал девушек через эсэмэски, и это хреново. Так что остается третий вариант: пойти к ней и поговорить. Это по-взрослому, и именно так мне и стоит поступить. Но мысль о том, что я увижу в ее глазах обиду или разочарование, вызывает тошноту. Давай же, соберись, тряпка. Блин. Хватит распускать нюни. Нужно быть мужиком, перетерпеть и так далее. После той ночи на водонапорной башне Грейс заслуживает гораздо большего, чем прощальное сообщение. Сдержав стон, я скидываю полотенце, которое на мне вот уже как… сорок две минуты. Затем натягиваю трусы, джинсы, застегиваю их и надеваю черный свитер, подаренный мамой на Рождество. Он не такой свободный, как те вещи, что я обычно ношу, но это первое, что попалось в комоде, а у меня совсем нет времени на переодевания

Я пялюсь на сообщение от Грейс с тех самых пор, как вышел из душа. Ох, а это было тридцать восемь минут назад. Погодите-ка – я смотрю на будильник. Нет, уже тридцать девять. Мне нужно что-то ответить. Я не общался с ней с четверга. Конечно, это не возмутительный срок, учитывая, что сегодня суббота, а вчера вечером она ужинала со своим отцом. Так что фактически я избегаю ее полтора дня. Хотя она не знает, что я ее избегаю. Если бы знала, то не стала бы приглашать меня в гости. Как мне кажется, у меня есть три варианта. Вариант первый: проигнорировать сообщение. И если она снова напишет, проигнорировать и его. И вот так игнорить ее до тех пор, пока она не поймет, что я не заинтересован. А это чудовищная ложь, потому что я еще как заинтересован. Мне с ней весело, так что если бы я не был помешан на всей этой фигне с Ханной, то совершенно точно продолжил бы встречаться с Грейс. Господи, зачем только я допустил это спонтанное свидание в четверг! Это нечестно – вот так ее обманывать.

– Грейс? Голос Рамоны выдергивает меня из моих размышлений. – Да, думаю, я хочу переспать с ним. Если момент будет правильный. – Тогда тебе нужно как-то выделиться из толпы. Я морщу лоб: – В смысле? – О, да ладно, ты же понимаешь, с каким количеством девушек он переспал. Чертов гарем наберется. И он Джон Логан, детка, – держу пари, у него есть свои классные фишки. Ты же не хочешь быть просто еще одной девчонкой, которую он очарует своими милыми голубыми глазами и оттрахает до потери сознания? Ты хочешь быть уверенной в себе, сексуальной и взять все под свой контроль. Показать ему, что он встретил достойную соперницу. Я закусываю губу. Уверенная в себе и сексуальная – это точно не обо мне. А взять все под свой контроль… Мне всегда легче, когда я сижу на пассажирском сиденье, а за рулем кто-то другой. – О, и еще тебе нужно показать ему, что ты свободных взглядов. Готова ко всему. Я нервно смеюсь: – Угу. И что я должна сделать? – Не знаю. Сунуть палец ему в задницу, когда будешь делать минет. Я давлюсь от неожиданности: – Что?! Рамона широко улыбается мне: – Боже, ты ведь и правда девственница, а? Забавы с тыльной стороны могут быть очень увлекательными. – Спасибо большое, я предпочитаю, чтобы от моей задницы держались подальше. И уверена на все сто, он предпочитает то же самое. – Ха. Ты понятия не имеешь, как сильно кончают парни от хорошего массажа простаты. Серьезно, он кончит как никогда в жизни. – Я не буду делать ему массаж простаты, – чопорно объявляю я