Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

Можно много чего говорить о Гаррете Грэхеме, но он определенно человек слова. Он весь вечер не отходил от меня, будто приклеенный, охранял мою выпивку, ждал меня у двери в туалет, оберегал меня от домогательств своих друзей и других посетителей бара. Он в полной мере обеспечил мой тыл, и благодаря ему я смогла впервые за очень долгое время ослабить бдительность. Господи, просто не верится, что я когда-то считала его отнюдь не хорошим парнем.

Такер хмыкает и спрашивает: – Джи, с каких это пор ты танцуешь? – Вот прямо с этих, – бурчит Гаррет. Он ведет меня на крохотную площадку перед сценой. Площадка пуста, потому что никто не танцует. Смущение сковывает мои движения, но когда Гаррет протягивает мне руку, я колеблюсь всего секунду. Что ж, если он хочет танцевать, потанцуем. Это меньшее, что я могу сделать для него, если учесть, каким замечательным он был весь вечер.

Она поворачивается ко мне, и я вижу неуверенность в ее зеленых глазах. – Гаррет, ты же не допустишь, чтобы со мной случилось что-то плохое? У меня в горле появляется комок размером с Массачусетс. Я сглатываю его и с трудом произношу: – Никогда.

Ханна оглядывает толпу, и я тут же напрягаюсь, потому что понимаю: она ищет Кола. К счастью, того нигде нет.

Гаррет бросает мне пуловер. – Давай переодевайся. Если мы хотим опоздать, то делать это нужно изящно, а не по-идиотски. Элли хихикает. Я сердито смотрю на обоих. – Можно попросить вас выйти?

– Страх – это суть жизни, – торжественно говорит он. – Нельзя, чтобы он одолел тебя, Уэллси. Все его испытывают. – Парень с важным видом откидывается назад, опираясь на локти. – Вот что я тебе скажу. Я даю тебе свободу выбора. Если ты боишься, я не буду заставлять тебя. – Боюсь? – рычу я. – Я ничего не боюсь, тупица. Я просто не хочу.

О боже. Я еще помню времена – всего неделю назад, – когда Гаррет Грэхем не был неотъемлемой частью моей жизни. Когда мне не надо было выслушивать его дерзкие заявления, или любоваться его наглой усмешкой, или реагировать на его дурацкие заигрывания.

– А вот этого делать не надо. Застывать каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе. В ее глазах отражается тревога. – А зачем тебе прикасаться ко мне? – Затем, что я должен вести себя как твой парень. Разве ты еще не знаешь меня? Я из тех, кто распускает руки. – Ну а в субботу постарайся держать свои руки при себе, – сухо говорит она.

– Кстати, в субботу тебе не стоит этого делать, – говорю я. – Что, стриптиз? – насмешливо спрашивает она. – Нет, краснеть как помидор при каждом непристойном замечании. Ханна изгибает бровь. – И сколько же непристойных замечаний ты запланировал? Я улыбаюсь. – Зависит от того, сколько я выпью.

Я насмешливо ахаю. – Господь всемогущий! Это комплимент? – Нет. Забираю свои слова. Полнейшее дерьмо. – Поздно. – Я машу пальцем у нее перед носом. – Ты считаешь меня умным. Ханна тяжело вздыхает.