Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

– Но все нормально. У меня есть несколько офигительных женских имен. – Он кладет свою ручку на блокнот, смотрит нам в глаза и произносит два слога, – Гиги. Челюсть у меня падает. – Ты шутишь? Я не назову свою дочь Гиги. Сабрина заинтригована. – Почему Гиги? – интересуется она. Ханна снова вздыхает. Внезапно у меня в голове что-то щелкает. Твою ж мать. – Г. Г., – бормочу я Сабрине. – Гаррет Грэхем.

– Я составил длинный список. Думаю, вам наверняка понравятся эти… – он бросает взгляд на страницу и тут же мрачнеет: – А, дерьмо. Мы не можем использовать мужские имена. – Постой, – хмуря брови, Сабрина выставляет руку вперед, останавливая его: – Ты выбираешь имена для нашего ребенка? Он кивает, с деловым видом листая страницы. Мама моего ребенка смотрит на меня в изумлении. Я снова пожимаю плечами. – Просто из любопытства: какие были мужские имена? – невинно спрашивает Грейс, явно борясь с улыбкой. Его лицо снова светлеет. – Ну, первым в списке шло «Гаррет». Я фыркаю достаточно громко, так, что вода в стакане Сабрины покачнулась. – Ага, – говорю я, подыгрывая. – А на втором месте? – Грэхем. Ханна вздыхает.

– Как купленная мягкая игрушка может характеризовать способность успокаивать? – Купленная? Дорогая, это существо сделано своими руками. Они купили эти наборы «сшей мягкую игрушку сам». Челюсть у нее едва не падает на пол. – О боже. Вот это… целеустремленность. – Они хоккеисты. Целеустремленность у нас в крови.

Все еще задыхаясь от смеха, я с трудом сажусь и выпрямляюсь. Захожусь в кашле, а затем смотрю на тряпичное существо на экране. Думаю, это должен был быть мишка Тедди, но, видимо, в процессе что-то пошло не так. Стежки как будто из фильмов Тима Бертона. Один глаз сделан из пуговицы, другой, словно из фильмов о серийных убийцах, нашит буквой «Х» черными лентами. Сбоку на голове недостает куска меха, а лапы – разные по размеру. Под фото Логан написал: Грейс думает, это напугает малыша. Она ведь ошибается, да? Нет, не ошибается.

– Я хочу знать сейчас, – хныкаю я, не заботясь о том, что похожа на впавшую в истерику пятилетку. – Как насчет этого? Сыграем в «камень, ножницы, бумага»? Ну да, мы будем отличными родителями. – Хорошо. – Я разминаю пальцы, что заставляет его хихикать. – Готов? – Готов. Мы считаем в унисон. На счет «три» разжимаем руки. Он выбрал бумагу. Я – камень. – Я выиграл, – самодовольно говорит он. – Прости, детка, но ты проиграл. – Бумага оборачивает камень! Я ухмыляюсь. – Камень придавливает бумагу, так что та не может улететь. Он как бы берет ее в ловушку. Громкий вздох наполняет комнату. – Я не выиграю в этом споре, да? – Ага.

– Так ты действительно это сделаешь? – спрашивает Гаррет с некоторым благоговением. – Да. – Я буду крестным? – Хрен тебе! – возражает Логан. – Он выберет меня, точно. – Чушь собачья. Очевидно, я – лучший выбор. – Очевидно, ты – большой эгоманьяк, вот ты кто. Я смеюсь. – Продолжайте в том же духе, и никто из вас не станет крестным. Но приятно знать, что мои друзья готовы на это. Думаю, я решу провести своего рода соревнования, чтобы вы дрались за это право. – Я выиграю, – тут же говорит Гаррет. – Хрен тебе!

Такер умолкает и закрывает рот. Открывает, закрывает снова. Потом выдыхает так, будто этот выдох высосали прямо из его души. – У меня будет ребенок. В комнате повисает тишина. Краем глаза я вижу, как Элли удивленно открыла рот. Ее шок, как и мой, можно ощутить физически. Я, словно идиот, несколько секунд таращусь на живот Такера, пока не вспоминаю, что в нашем мире Арнольд Шварценеггер не смог бы выносить ребенка.

Элли позвонил ее агент, и она закричала так громко, что ее услышал принимавший душ Гаррет, который влетел в мою комнату с голым задом и хоккейной клюшкой в руках. Мы заверили его, что все в порядке, не забыв отвесить несколько комплиментов его члену.

Rat Pack[48], Mo-town[49] и Bruno Mars[50].

– Видишь? Вот почему мне не нравятся фильмы ужасов! Посмотришь в детстве один-единственный ужастик, и потом каждый, кто подойдет к твоей двери, кажется серийным убийцей.