Она возненавидела Фишера и не считала необходимым с его стороны спрятать ее в клинику на десять месяцев. Он сказал ей: мне нужен солдат, а не работник. Требуется тот, кто положит жизнь на помощь Кристиану – этого она делать не собиралась.

– Ты узнал, почему Марина покончила с собой, прыгнув с моста? – спросила Саша. В простом вопросе крылся подвох, но Фишер не умел ощущать такие вещи, он ответил, не глядя на девушку и не считая нужным врать:

– Нет. Хотя до сих пор намерен это узнать. И узнаю.

– Зачем тебе это? – требовательно спросила она.

– Что ты испытываешь, когда тебе удаётся прочитать зло в человеке, найти его корень?

– Досаду, – вздохнула Саша, нервно пожимая плечами. – Радость от разгаданной загадки. Печаль.

– Откуда печаль и досада?

– Потому что даже если я найду этот корень, прочту человека, это ничего не изменит. Я не смогу поймать его, не смогу сделать так, чтобы он больше не причинял зла.

Кристиан посмотрел ей в глаза:

– А я смогу.

В ту секунду она приняла самостоятельное решение: пока не сбегать.

Таков бич всех неплохих людей – ужасно хотеть стать необходимым, вписаться в общую картину социума, чтобы поддержать ее, даже если втайне они ее ненавидят.

Она решительно потянула на себя дверь пассажирского сиденья и столкнулась взглядом с Кристианом. Саша была готова поклясться, что в ту секунду его глаза смеялись.

Я бы сравнил ее с горгульей из-за ее угловатости, вечно склоненной вперед шеи и тощих рук. Наверное, другие люди заметили бы ее красивое сердце. Я же видел в ней фонарик, без которого пришлось бы искать моих чудовищ на ощупь.

* * *

Судебно-медицинский морг между небольшим кладбищем и набережной, носящей грустное название «Госпитальная», был сразу не заметен с дороги. К нему примыкал корпус, где расположилась лаборатория. Неряшливая, грязная территория двора, требующая ремонта, здание крематория… Тонкие осины и клены росли здесь беспорядочно, в их сломанных ветвях притаились галки – таково было последнее пристанище убитых, забытых и истерзанных. Со стороны пропускной будки слышался смех – на холоде охранники согревались горячим чаем в термосе.

– Привет, Кристиан, – немолодой уже мужчина в ватнике без интереса посмотрел на Сашу и помахал рукой детективу. – Она пришла, ты вовремя.

Она – Вера – была лучшим медицинским экспертом в царстве мертвых, талантливым криминалистом, химиком, и Кристиан прекрасно это знал. И использовал её.

Покалеченный временем и колёсами машин, асфальтированный подъезд вел на неопрятную внутреннюю территорию морга, заставленную редкими автомобилями.

Неприятно звонкий голос Веры разносился по коридору, пока она ругала какого-то нерадивого лаборанта, и это значило, что она – не в настроении. Саша на всякий случай спряталась за спину Фишера. Ей стало страшно. Ноги подгибались, в горле пересохло. Она каждую секунду старалась следить за своей мимикой, чтобы на ней случайно не отобразился ужас.

Увидев Кристиана, Вера отпустила свою жертву и, недобро сдвинув брови, зашагала к нему навстречу. Он сразу заметила возле детектива застывшую незнакомку. Саша улыбнулась вежливо и слегка виновато.

– Этот тип тащит сюда исключительно тех, кого намерен от себя отвадить, – скептически сообщила ей Вера вместо приветствия.

– Моя сестра. Полжизни не виделись, но теперь таскается за мной везде, тоже хочет стать детективом, – усмехнувшись сказал Кристиан. – А еще мне нужно взглянуть на труп. Ей тоже.

Вера едва удостоила девушку вниманием, подчеркивая то, что намерена разбираться с нахальным Фишером:

– Крис, ты – одно дело, но ей – не положено.

– Ничего страшного, – робко вмешалась Саша. – Кристиан всё равно не верит, что я на что-то сгожусь, – она нервно и беспомощно улыбнулась.

– Ну, конечно, он же всех умней, – Вера, вскипев, недовольно посмотрела на детектива.

Кристиан мельком, но очень внимательно, взглянул на Сашу. Он выговорил медленно:

– Ты же рухнешь в обморок, если увидишь труп.

– Трупы мне видеть уже приходилось, – тихонько возразила Саша. Вжав голову в плечи, она спрятала руки за спину. – И пока со мной всё в порядке.

– Ты – женщина. С тобой по жизни ничего не может быть в порядке, – прищурился Кристиан.

– Помолчи, – строго цыкнула ему Вера. – Ты, прямо, как мой преподаватель. Тоже думал, раз я – единственная девушка на курсе, значит, можно устроить раздолье для своего шовинизма, за который ему дома достается от властной женушки. Ей разрешается посмотреть на тело, – Вера царственным движением руки сняла с вешалки два медицинских халата и протянула им.

Замечена способность к адаптации. Способность читать людей машинально заставляет Александру видеть слабые места в человеке, на которые можно надавить. Она использует свой беспомощный, неказистый облик, большие глаза и мимику, как инструмент манипуляции. То есть, даже собственную слабость она сейчас использовала, как оружие, чтобы манипулировать Верой и заставить её позволить ей посмотреть на труп.

Это прецедент или она, в принципе, так себя ведет?

В пропитанном холодом и покрытом пожелтевшим, мелким кафелем, помещении, было страшно. Тусклые лампы предсмертно мигали, угрюмый инструментарий и аппаратура походили на части адского механизма. На морозильной камере в углу лежал пакетик из «Макдональдса» и смятые, резиновые перчатки. Сильно воняло хлоркой, а полы блестели – видимо, недавно делали плановую уборку. «Сеня, твои легкие на второй полке снизу, я переложила. Галя», – значилось на желтеньком листочке, на холодильнике. Рядом валялся изрисованный шариковой ручкой резиновый магнит, изображающий Джека-фонаря. С улицы был слышен плач. Из коридора – смешки и чьи-то голоса. Паноптикум.

Саша вместе с Кристианом, прошелестев бахилами, огляделась и ненадолго утратила возможность двигаться из-за увиденного: на вытянутом столе лежало, ничем не прикрытое, тело мужчины.

Это чувство у нее было неконтролируемым – стоит ей лишь на несколько секунд замереть, сконцентрировавшись на человеке, и вот уже Саша представляла себя в его шкуре. Теперь, увидев труп, она почувствовала, что ниточка внимания, протянутая между ними, неожиданно превратилась в гниющую, ноющую пуповину, и тлетворность невозмутимо проедает в солнечном сплетении дыру. Спектр ее чувств нагнетался густым фоном и заглушал звуки. В ее сознании всё стало двигаться плавно, будто под водой.

Кристиан приблизился к телу, засунув руки в карманы, а Вера сказала:

– У вашей преступницы немалая физическая сила.

– Это мужчина. И теперь я вижу больше, – Кристиан сдержанно улыбнулся. – Диана, хочешь взглянуть?

Когда девушка приблизилась к трупу, ее мимика вновь, как вчера ночью, приобрела странное, окаменелое выражение. Говорить при Вере она очень стеснялась, поэтому достала блокнот и стала записывать. Рука у неё сильно дрожала. И чем отчаяннее Саша пыталась это скрыть, тем сильнее она дрожала. Это не укрылось от взора патологоанатома.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, я… тороплюсь просто, – Саша неуверенно улыбнулась и снова посмотрела на труп. Набравшись смелости, она произнесла: – Убитый ведь имеет криминальное прошлое, верно?

– Я ещё не проверила. Только закончила заниматься телом. Его пальчики придут ко мне после обеда, – ответила Вера. – А почему ты решила, что это – криминальное прошлое?

Саша сглотнула. Надо отвечать. Она почувствовала, как земля под ее ногами плывёт и вот-вот провалится.

– Элементарно, – внезапно ответил Кристиан. – Тот, кого мы ищем, за что-то ему мстил. По всей видимости, наша жертва совершила преступление. Когда мы узнаем, кто он, сможем в этом убедиться.

– Н-нет, дело не в этом, хотя ход твоих рассуждений логически верный, – наконец, пробормотала Саша. – Просто у него есть физиогномические черты убийцы. Мимические морщины прямо указывают на то, какие эмоции мы выражаем чаще всего. У нервных людей асимметричный рот, как бы постоянная усмешка – один угол губ постоянно поднят и половина верхней губы может быть толще другой, например. Выражение гнева бывает разным и по-разному отображается в морщинах на лице. Например, морщинка у переносицы. Она может быть вертикальной, когда человек хмурится, словно усиленно рассуждает над чем-то. А бывает горизонтальная морщинка у переносицы. Это выражение гнева, когда надбровные дуги движутся вниз, к носу. Это говорит не только о постоянной гневливости и тяжёлом характере, но ещё и о потенциальной способности убить. Эта морщинка передалась нам от наших агрессивных предков.

– То есть, дело только в одной морщинке? – с сомнением спросила Вера.

– Нет, конечно. Она, вообще-то, часто встречается у мужчин его возраста. Один фактор может ничего не значить. Но у него при этом тяжёлая челюсть, очень тонкие, втянутые губы, глубоко посаженные глаза и скошенный затылок. И это – не считая деталей на руках. Когда признаков очень много, это уже не совпадение, – попыталась оправдаться Саша. – При этом они ничем не уравновешиваются. Я бы сомневалась, если бы у него были ровные пальцы или другая форма глаз и ушей.

– Тогда выходит, что каждый преступник должен обладать такими признаками.

– Признаков много, они у каждого проявляются индивидуально, – с охотой отозвалась Саша. – Вот, например, вы. У вас большие глаза, но при этом тяжёлый подбородок и небольшой рот. С виду кажется, что вы хрупкая, ранимая девушка, но у вас непростой характер, вы упрямы, умны, в то же время взбалмошны. Такой, как вы, лучше не давать должность начальника или директора, потому что вы не умеете контролировать свою любовь к власти.

– Так, хватит, – нахмурился Кристиан. – Я здесь не за этим. Ты впечатлишь её в другой раз, ладно?

– Не выносит, когда кто-то перетягивает одеяло на себя, – тихо заметила Саше Вера. – Видела бы ты, как он работает с Димой вместе.

Кристиан, перестав обращать внимание на патологоанатома, требовательно спросил:

– Почему убийца провел с ним много времени? По времени всё, что он сделал в хостеле, уместится в один час, но преступник скрылся на рассвете. Что он там всё время делал?

Саша молчала. Потом ответила тихо, продолжая смотреть на труп:

– Он разговаривал.

Кристиан заинтересованно прищурился, словно строгий профессор математики на экзамене или инквизитор на допросе.

– Жертва умерла за несколько часов до ухода убийцы. Едва ли он общался с трупом.

– Тем не менее, он говорил. Он долго планировал это убийство, долго старался. Это была его возможность выговориться. Возможно, имел место монолог…

Детектив переглянулся с девушкой, и та окоченела под его бесстрастным взором.

– Всё ясно, – и Кристиан, забыв про свою временную помощницу, быстрым шагом вышел из комнаты.

Саша собралась выскользнуть за ним, но Вера её остановила:

– Подожди. Выходит, ты сестра Кристиана? Я никогда о тебе не слышала.

«Проклятье!»

– Троюродная, да, – Саша смотрела в пол. Без Кристиана ей стало гораздо труднее держать себя в руках.

– Я не могла не заметить. Ты… боишься его?

Саша подняла на неё взгляд и потрясла головой:

– Конечно, нет. Просто в моргах мне и правда неуютно. Трупов я не боюсь, а вот сама атмосфера – давящая.

Она умела врать, придумывать на ходу и играть. Много раз она притворялась перед медсестрами и опасными больными. Провести Веру труда не составило.

– Понятно. Что ж, надеюсь, вы сработаетесь. Крис один берёт на себя все дела, а помощники ему попадались бестолковые. Ты здорово разбираешься в физиогномике. Отпечатки пальцев тоже изучала?

– Конечно. Ещё графологию, сетевой профайлинг, изучение походки, мимики, привычек, предметного мира вокруг человека…

– Ого! И такая юная еще. Я тоже моргов сначала немного боялась, но потом привыкла. Ну, не стану тебя задерживать, – дружелюбно улыбнулась она.

Саша попрощалась с Верой и поспешила выйти в коридор.

Голова у неё кружилась, к горлу подступала тошнота. Она почувствовала, что пол перед глазами качается, а потом реальность помутнела, и Саша поняла, что плачет. Потом кто-то взял её под руку. Это был Кристиан. В первую секунду она отскочила от него, как ошпаренная. Вырвавшись, она пошла сама, чуть успокоившись.

– Очень неплохо для человека, вроде тебя, – заметил Кристиан.

Саша молчала. Её не хватало на ответ.

– Похоже, нужно дать тебе немного отдохнуть. Будь так добра, не высовывайся больше. Я уже успел оценить твои мозги и демонстрации не требуется.

«Это не ради тебя, – подумала она, посмотрев на него с ненавистью.

– Просто мне тоже интересно стало. Всё равно, я вроде как пытаюсь к тебе в доверие втереться».

– Ты узнал там всё, что хотел? Так быстро? – вяло спросила она, садясь в машину.

– Да.

– И что ты узнал?

– Их в любом случае надо поймать, – ответил Кристиан. – Хотя мне и не хочется. Но надо кое-что проверить.

– Их? – нахмурилась Саша.

– Конечно.

Фишер больше ничего добавлять не захотел, но Саша в упор не могла понять ход его размышлений:

– То есть, у него был сообщник? Почему ты так подумал?

Кристиан пожал плечами, процедил:

– Отстань!

– Не хочешь блеснуть интеллектом?

– Нет!

– Если ты не будешь со мной делиться, я не смогу работать в полную силу.

Манипуляция сработала. Кристиан, подумав, заговорил:

– Убитый – не здешний, перебивался от заработка к заработку на стройках. Зарплаты ему хватало только на то, чтобы снимать койко-место в квартире. Не сидел. Дело в том, что бетонная пыль содержит в своем составе измельченный песок. Чаще всего он – сланцевый, а значит, въедается в кожу рук, его проблематично вывести, и на ладонях остается едва заметный, светлый осадок. Вывод: убитый работал на стройке.

– Почему не на заводе?

– Ты внимательно изучала фото?

– Да.

– Нет, – резко ответил Кристиан. – Иначе бы ты заметила среди вещей убитого лист с расписанием, написанным шариковой ручкой, а также список улиц. Там везде ведутся строительные работы от одного и того же застройщика. Ты упомянула, что преступник разговаривал после убийства, но не знала, с кем. Это – не монолог. В комнате нет никаких посторонних следов, кроме тех, что оставили в ковре туфли на шпильке, но я заметил распахнутое окно. Ни на нём, ни под ним ничего не найдено, но сообщник пробрался именно так – ему открыли изнутри, когда началось представление. Я сомневался в этом, конечно. А потом сосредоточился на шрамах, которые свидетельствовали о борьбе. Он отбивался не от одного человека, а от двух. Второй появился позже. Я не люблю объяснять, Александра, – добавил он. – Меня раздражает чувство потерянного времени.

– Куда мы едем? – резко спросила Саша.

– Менять тебе бинты для начала. И прекрати головой вертеть.

* * *

Вера показалась Саше хорошим человеком. Она явно была не в курсе чудовищной натуры своего друга. И он действительно помогает расследовать какое-то дело полиции, хотя зачем-то врёт, что не ловит преступников.

«Он мог бы просто пригласить меня работать, – думала Саша с раздражением, обидой и досадой. – А вместо этого зачем-то запихал меня в психушку и начал мучить. Он сказал, что ему нужен солдат, а не помощник. Он сказал, что не ловит преступников. Я не понимаю ничего! И не уверена, что хочу понимать. Мне нужно только вычислить момент, когда я смогу сбежать. И следует быть очень осторожной, ведь я не смогу убежать к семье…»

Вот почему теперь она думала о Вере. Патологоанатом могла стать неплохим её шансом припереть Кристиана к стене. Осталось чуть-чуть подождать. Саша запомнила адрес ее работы. И она знает теперь, что ей сказать, когда она увидится с ней в следующий раз…

«Ты пытаешься создать условия для Стокгольмского синдрома, – думала Саша, глядя на Кристиана. – Ничего у тебя не выйдет. Подожди немного, я тебе еще отплачу за то, что ты сделал с моей жизнью».

Кристиан вошел с девушкой на кухню и вытащил аптечку. Он аккуратно снял фиксирующий воротник, и она подавила желание почесать шею. Бережно, что противоречило его тону и характеру, он размотал пояс, препятствовавший кровотечению.

– Ты почему не дышишь? – строго спросил он, внимательно рассматривая рану.

Саша нервно призналась сквозь сжатые губы:

– А как думаешь сам? Просто жду, когда ты закончишь.

Она зажмурилась от искреннего неприятия и отвращения. Ее ладони сами сжались в кулачки. Ей казалось само его дыхание тлетворным, как у ходячего мертвеца.

Кристиан игнорировал это и никак не прокомментировал её ответ. Ваткой со спиртом он протер рану и смог рассмотреть ее лучше. Если бы порез оказался глубже хотя бы на один миллиметр, спасти девушку было бы невозможно.

Он наложил на шею аккуратную повязку и снова надел ей фиксирующий воротник. Затем подался назад и сказал, глядя куда-то в сторону:

– На данный момент ты полезна, только если жива. Ты успела засветиться перед моими знакомыми, так что умереть я тебе не позволю. Теперь, если ты от меня убежишь, я сломаю тебе ноги.

Слова звучали сухо, как из динамиков магнитофона.

– Ты же понимаешь, что тогда со мной точно нельзя будет договориться, – осторожно заметила Саша.

– Просто найду тебе замену, – не смутился он. – Смерть инвалида от несчастного случая подстроить легче, чем убить недавно найденную, здоровую сестренку, понимаешь? Так что сначала я сломаю тебе ноги. Это будет страшная трагедия. А потом еще осложнение, внезапный тромбоз из-за случайного заражения крови – ты ведь к себе так неаккуратна.

Он медленно повернул к ней голову, и Саша почувствовала себя добычей динозавра. Она молчала, всматриваясь в неподвижное лицо манекена и не знала, что сказать, как не знала бы, что на это сказать мёртвому зайцу. Неприятный спазм в горле не позволял ей говорить.

– Тебе придется так или иначе со мной сотрудничать. Воротник будет на твоей шее еще сутки, ты неуклюжа и вечно вертишь головой. Позволь уточнить, ты не собираешься сейчас умирать?

Саша мрачно прошипела:

– Пока нет.

– Предупреди, если захочется.

– И что тогда?

– Пристегну тебя наручниками к кровати и некоторое время ты будешь питаться большим количеством сладкого. Это чуть-чуть поднимет уровень эндорфинов. Кстати, хочешь конфетку?

* * *

Саша сидела на кухне уже почти два часа. Порой Кристиан видел ее с закрытыми глазами. Он не нарушал ее одиночества, а она и не думала общаться с ним. Иногда ему казалось, что даже не наблюдая за Фишером, Саша всё-таки видит его сквозь стену, отделяющую кухню от кабинета. Это постоянное ощущение присутствия было Кристиану неприятно и незнакомо.

Когда пришло письмо, детектив сидел в соседней комнате. Едва он нажал курсором мышки по иконке почты два раза, как Саша открыла глаза, снова ощутимо напряглась и нахмурилась, не заметив, как задержала дыхание. Поэтому, когда Кристиан зашел на кухню, она смотрела на него без удивления, с ожиданием:

– Есть результат анализа отпечатков пальцев убитого? Ты стал клацать мышкой и клавишами более быстро.

«Это не внимательность, а следствие ее всегдашнего напряжения. Многие люди долго не выдерживают в подобном состоянии», – немедленно рассудил Кристиан.

– Его зовут Артур Асламбеков. Сорок три года, не женат, дважды разведён, не служил. У нас есть его адрес. Официального места работы нет. Его задерживали два раза в позапрошлом году по подозрению в изнасиловании и убийство девушек, один раз по подозрению в краже. Отпускали. Я дал запрос Диме поднять подробности всех случаев его задержания.

Саша оживленно спросила, подняв брови: