– Никто не мог вам сообщить его адрес, – медленно произнесла Саша. – И, кроме того, я выяснила, что у вас не было и минуты свободного времени на подготовку к убийству. Постойте, – она остановила его, когда Дима собирался заговорить. – Я могу вас понять. Вам бы хотелось совершить это преступление. Но вместо этого его совершил кто-то другой. Но… не совершить убийство – это не трусость.

Коленка Димы нервно дернулись. Он усмехнулся, кивнул и посмотрел в окно:

– Если это не я, то откуда я знаю столько подробностей?

– Это были не вы. Вас там даже не было. Убийство было совершено двумя людьми, об этом говорят следы сопротивления на теле Артура, – мягко произнесла Саша. – Но вы как-то связаны с настоящим убийцей, вы с ним связывались.

– Выходит, я всё равно сообщник, – пробормотал Дима, глядя на неё со смелым вызовом в слабой улыбке.

Этой фразой молодой человек себя выдал. Кристиан положил руку на плечо Саши, и она сказала обвиняемому:

– Нет. Если бы вы совершили это преступление и были горды им, то сразу бы пошли сдаваться. Но вы этого не сделали. Вы сказали, что ждали, когда за вами придут. Это – бессмысленно, вы лишь добавили работы оперативникам, что не входило в ваши планы. И вы признались в преступлении только когда узнали о нём. Для вас оно стало новостью. Вы не знаете, кто убил вашу девушку. Однако вы как-то связаны с этим человеком.

– Мне нужен ваш компьютер, – неожиданно прервал ее Кристиан. – Вы спрятали его, верно? Где именно? Или мне лучше прийти в вашу квартиру с обыском?

Это подействовало неожиданно, как сильная химическая реакция. Дима закрыл глаза и опустил голову.

– Вы уже ничего не узнаете. Я бросил свой компьютер с балкона. Наверное, его уже выбросили, – он взглянул на Кристиана ничего не выражающим взглядом.

– Но у вас есть электронный почтовый адрес, – отметил Кристиан.

– И что вам это даст?

– Прикрывать убийцу, которого вы не знаете, по меньшей мере, странно, – продолжил Фишер. – Мы уже поняли, что вы ничего не совершали. Следователь записывал наш разговор. Если вы не видели убийцу лично, то могли с ним переписываться в сети. В данных сказано, что дома у вас не нашли ноутбук, и я понял, что это ваш единственный способ связи, от которого вы поспешили избавиться.

– Вы бы ничего там не нашли, – убито произнёс Дима. – Я понятия не имею, кто со мной связывался.

– Это уже наша задача, – ответил Кристиан.

– Это даст нам время, – начал рассуждать следователь, когда Фишер и Саша вышли из допросного кабинета в коридор. – Диана, вы молодец!

– Спасибо, – пробубнила она. – Но всю работу проделал Кристиан. Я просто вывела подозреваемого на косвенное признание.

– Что делать теперь будешь? – спросил Дима детектива.

– Совершать кибер-преступление, – ответил тот.

– Ага. Громче говори, и желательно, в подробностях, а то не все это слышали, – проворчал следователь. – Я позабочусь о том, чтобы Дима изменил показания и использую твой черновой отчёт, который ты мне набросал. Спасибо. У меня голова идет кругом. Сейчас буду ещё поднимать дело о халатном расследовании смерти Василисы. В конце концов, кто-то посадил невиновного. Меня ждёт восхитительная бумажная волокита. Когда ждать результатов твоего кибер-преступления?

– Не знаю. У меня есть только ссылка на адрес в теневом интернете, а там следов не оставляют, – ответил Кристиан. – Думаю, это вообще тупиковый след. Сначала заеду пообщаться с родителями Василисы. Может, у неё ещё защитники могут быть.

– Не думаю, что это её отец-инвалид, – пожал плечами Дима. – Но, в любом случае, удачи. Надеюсь на скорые результаты.

– Как обычно.

– Было приятно с вами познакомиться, Диана, – следователь улыбнулся Саше одними глазами, а потом скрылся в кабинете.

– Поразительно, что с тобой работают, в целом, очень неплохие люди, – заметила девушка у машины.

– Он сидит на амфетамине и нарочно не прикрывает контору, которая им торгует, – сообщил Кристиан. – А ещё улики подделывает.

Саша нахмурилась, не зная, что на это ответить. Кристиан продолжал:

– Но, в целом, он и правда неплохой. Сосредоточься на работе, хорошо?

Плохие… Хорошие… Ненавижу эти ярлыки! В целом, меня достойно воспитали родители, и я смог бы вращаться в так называемом «элитарном обществе». Волк, одетый во фрак овечий, выдающий хищность бешеного оскала за вежливую улыбку, даже смешно.

Если бы моя временная помощница удосужилась изучить служителей закона, она еще нескоро смогла бы отмыться от налёта цинизма, неизменно вросшего в её характер. Конституция запросто посадит за решетку парня, защищавшего девушку от грабителя. Чтобы доказать невиновность в таком случае, нужно сильно постараться, на что не у каждого есть средства и знания. Эксперименты в криминалистических лабораториях, нанятый адвокат, это всё нужно делать за свои деньги, большие для простого человека.

Говорят, что при самозащите нельзя убивать, но это – дело случая, эмоций и человеческого фактора. В физическом столкновении всё решает инстинктивная реакция. Всем плевать, потому что в основах закона сказано, что человек обязан контролировать свои инстинкты. Все без исключений. В основе закона мы – неодушевленные роботы. Но не указано, с какого точно возраста мы должны целиком и полностью контролировать свои инстинкты. Никто не учит этому. Никто никогда всерьез не учитывает фактор воспитания.

Конституция не сажает взяточников, потому что они – истинные любимцы системы. Она называет оскорблением свободы вероисповедания любое вскользь сказанное слово. Хуже всего лишь налоговый кодекс и ситуация с защитой прав психически больных.

Таким образом, Александру ожидает много чудесных открытий.

Эта девушка, смотревшая на Диму с такой доброжелательной мягкостью, не знала, что самое страшное в правоохранительных органах – человеческий фактор. Чтобы эффективно работать, он принимает амфетамин, который медленно разрушает его нервную систему. Дима прикрывает своего поставщика – ничего серьезного, просто небольшое зло ради большого блага… Поставщик амфетамина некрупный, хотя Дима прекрасно знает, что один такой деятель порождает сотни новых наркоманов за два года. Он часто шипит мне, когда имеет намерение выговориться, что по коридорам в погонах ходят карьеристы, лентяи и недоучки, в лучшем случае.

Вера не знает о его привычке. Вера не знает ни-че-го, но догадывается, потому что она – умница. Циничная умница, уставшая однажды ждать принца и сама ставшая этим принцем. Роль ей удалась плохо, и с каждым годом она сильнее напоминает мне скандальную стерву из лавки на рынке. Возможно, потому, что умные женщины редко находят себе пару. А может потому, что ее работа по криминалистике когда-то была украдена лучшей подругой.

При приёме на службу проводят тщательный отбор кандидатов в плане болезней нервной системы, но никто не проверяет их на безразличие и идеалы. Необъективно – говорят они. Так было бы непрофессионально – говорят они. Человеческий фактор – это бесконтрольный вирус в правоохранительных органах и везде, вообще, говорю я. Эти волки в погонах прикрываются уставом и приказами, когда истязают невинных. Прячут друг друга за спины, как и принято у волков. Собираются в стаи. Считают людей овцами. Идеальное сравнение.

Эта девочка не знала, что Дима – уставший, злой, разочаровавшийся человек, борющийся против системы, уже не понимая смысла борьбы. А Вера способна спокойно смотреть, как расчленяют ребенка и хлопать меня по ладони: ну-ка, отмотай назад, Крис, кажется, я заметила у него необычную желтизну в глазах.

Иногда Дима говорил мне – времена меняются, Кристиан. Сказал, постперестроечные традиции понемногу отпускают свою угрюмую хватку, в органах растет количество ответственных, человечных людей. Просто они чаще всего не попадают на высокие должности… И еще их всячески забивают. А еще они, в принципе, никому не нужны, и от того спиваются в конце карьеры.

А так… всё нормально.

Застанем ли мы, как человечество, рассвет справедливости? Сможем ли выходить поздней ночью на улицу, зная, что закон оберегает, казнит и милует? Или вместо правосудия лишь труп замученной Фемиды продолжит реять мрачным призраком над простыми, загнанными в депрессию и отчаяние, гражданами страны? Я не оптимист.

Я взялся расследовать дело о смерти этого гастарбайтера, как за всякий классический «висяк». Что хорошо в России для меня – всегда найдется запоротое, безнадежное, глухое дело, скучать не придется.

Всего этого и многого другого Александра не понимает. Пока. Но она поймет, я заставлю ее, сломаю, если потребуется, ее наивность. И полюбуюсь на то, что вылупится из скорлупы.

* * *

Жёсткий диск компьютера уцелел. Кристиан выяснил это, заехав домой к родителям обвиняемого. Они собрали то, что осталось от ноутбука. К счастью, он упал крышкой вниз в мягкие кусты сирени. Крышка отломилась, ноутбук выглядел безнадёжно испорченным, но находящийся внутри жёсткий диск уцелел.

Теперь оставалось заехать к родителям Василисы, которым Кристиан позвонил заранее.

Назначить встречу оказалось просто. Её отец почти всегда оставался дома. После гибели приёмной дочери он замкнулся в себе и практически перестал общаться с внешним миром.

Жуткая обстановка царила в большой, чисто убранной квартире. Саше показалось, что она вошла в склеп. Здесь рано появлялись зимние сумерки и не было слышно ни звука.

Отец Василисы передвигался с тростью и носил чёрные очки. Он был аккуратно одет, отличался прекрасной осанкой. Саша сразу поняла значение словосочетания «военная выправка». Он тихо поздоровался с гостями и нашёл в себе силы улыбнуться. Кристиан задавал простые вопросы. С кем общалась Василиса, что её отец думает насчёт настоящего убийцы и её молодого человека. Но в то же время Фишер внимательно изучал помещение.

– У вас всё-таки был ещё один ребёнок? – неожиданно спросил он.

– Он погиб, – неожиданно сухо и отрывисто ответил мужчина. Сделав вынужденную паузу, он добавил: – В Чечне. Восемнадцать едва исполнилось.

Казалось, он хочет сказать что-то ещё, но сдерживается.

Кристиан произнёс:

– Чудовищная трагедия.

– Позор это, – тихо сказал мужчина. – Для всей нашей нации. Чтобы взять и отправить пушечным мясом детей… – он вздохнул. – Так что Ильи не стало очень давно. Он очень любил младшую сестру, которую мы взяли из детского дома.

Разговор с ним вышел коротким, узнать ничего нового не удалось, хотя Кристиан на всякий случай взял пароли от социальных страничек Василисы, чтобы конкретно посмотреть, с кем она вела переписку. Он уже выходил, когда заметил на зеркале старое фото.

– А откуда у вас свадебное платье? Девочка на фотографии изображена в нём, – удивленно спросил Кристиан.

– Это платье моей жены, – мужчина улыбнулся. – Василиса увидела платье в шкафу и стала просить примерить. Мы не разрешали. Но с ней в тот день сидел Ильюшка, он ей разрешил, а потом её и сфотографировал. Уморительно получилось. Она часа два в нём ходила, воображая из себя невесту.

Кристиан ничего на это не ответил.

В агентстве он достал из ящика своего рабочего стола ещё один ноутбук и вмонтировал в него уцелевший жесткий диск с компьютера Дмитрия.

Саша сидела около Фишера, вынужденно наблюдая за его работой и параллельно выполняя собственную. Она никак не могла понять мотивов его действий. Кристиан был садистом, но он прекрасно держал все свои наклонности под контролем. Его не должна была волновать судьба невиновного человека в тюрьме, но она явно волновала его. Он бестрепетно издевался над бедной Асей, получал удовольствие от игры с Сашей, а потом просто забыл её в психиатрической клинике на десять месяцев. Оставалось слишком много вопросов, которые она не задавала, потому что понимала: Фишер не станет отвечать. Чтобы получить хотя бы часть ответов, она наблюдала за ним.

Теперь – с закатанными рукавами чёрной рубашки, непослушной прядью волос, выбившейся из хвоста и падающей на лицо, с отверткой в руках, он совсем не напоминал гламурного гея, каким казался в ночном клубе во время первой встречи с Сашей.

– Не читай меня, – тихо сказал он, не глядя на девушку.

Она фыркнула и перевела взгляд в блокнот, где работала над портретом преступника.

– Готово, – Кристиан запустил браузер и вручную напечатал в адресной строке какой-то длинный код. – Так. Одиннадцатого января этого года на почтовый адрес Дмитрия пришла ссылка на сторонний сайт. Это ссылка на закрытый форум в теневом интернете. Затем пришёл код для входа на форум, и Дима сунул туда нос, – через некоторое время он добавил. – Я на форуме. Но здесь пусто. Записи почистили.

– И что теперь делать? – нахмурилась Саша.

– Выяснять, с какого компьютера Диме пришло письмо на почту.

– Как ты это сделаешь? – она заинтересованно подвинулась к нему, подтянув к его месту небольшое кресло на колёсиках.

Кристиан охотно ответил:

– Я использую внешний жёсткий диск с теневой операционной системой. У меня стоит англоязычная, ты её не знаешь. Это чистый, защищённый диск со специально настроенным браузером Тог. Я немного модифицировал настройки. Он годится только для скрытого серфинга. Этот ноутбук тоже чистый. Я собрал его специально для работы, вроде этой.

– Не слишком серьёзно для простого поиска ip адреса компьютера?

– Для меня – нет, – ответил Кристиан. – Теперь мы узнаем адрес провайдера, к которому подключён пользователь компьютера. Это быстро и легко, потому что такой ip – динамический, он запросто может меняться. Нашёл. У меня есть название фирмы и адрес провайдера. Теперь осталось получить сведения о пользователе.

– Ты же не собираешься…

– Взломать базу данных провайдера – самый быстрый путь. А времени у меня нет, – скороговоркой ответил Кристиан.

– Но это же сложно, – она зачарованно наблюдала за его работой.

– Только если ты не знаешь, что именно взламывать, – покачал головой он. – Говори, что там у тебя с портретом.

Саша встрепенулась, посмотрела в свой блокнот и, подумав, сказала:

– Итак, их двое. Как минимум, один из них напрямую связан с погибшей Василисой.

Кристиан её перебил:

– Пока мы никого не нашли. У неё нет среди знакомых никого, кто мог бы пойти на подобный акт мести.

– Тем не менее, он связан с ней, – твёрдо сказала Саша. – Он положил всю свою жизнь на кон ради этого убийства. Он жил этой местью, как минимум, полгода. Но ему помогали. Тот второй, по твоим словам, появился позднее. То есть, он помогал, и для него месть не имела такого большого значения. Скорее, он как-то привязан к самому преступнику. Они оба не получали какого-то особенного удовольствия от убийства, и это – очень важно.

– Почему не получали? С чего ты взяла?

– Слёзы. Помнишь, я говорила о них? Преступник сочувствовал убийце, ненавидя его. Сложно представить себе букет чудовищных переживаний, который он испытывал в процессе, – неожиданно она осеклась. – Крис, можно мне посмотреть фотографии с места преступления ещё раз?

– Да, – он открыл свой второй рабочий ноутбук и дал его Саше. – Что-то не так?

– Я кое-что упустила. Ты ведь не раз указывал на то, что он – амбидекстер, верно? – голос у Саши был взволнованным. – И подчеркнул, что узлы на запястьях были сделаны очень умело, с привычкой, со знанием дела. А я сочла убийцу нормальным человеком, просто травмированным и убитым горем.

– Всё верно.

– Я ошиблась, – Саша облизала губы. – То есть, не совсем ошиблась. Он и впрямь нормальный человек и в целом, неплохой. Но ему уже приходилось не раз так связывать людей. И он умеет душить людей, ты сам писал об этом в отчёте. Мало тренировки, Крис, мало полугода, чтобы научиться такому. Нужна большая практика, – она посмотрела на Кристиана горящими глазами. – Ты ведь знал это.

– Постой, – он взял свой телефон и набрал домашний номер отца Василисы. – Здравствуйте. Это снова я. Кристиан. Узнали? У меня вопрос. Ваш погибший сын был правшой или левшой?

Саша недоумённо нахмурилась.

– Спасибо, – произнёс Кристиан. – Нет, ничего особенного. Просто кое-что проверяю. А где его похоронили? Там же, где и его сестру? Вы же там, наверное, всех своих родственников хороните, да? Понятно.

Когда он положил трубку, Саша смотрела на него, затаив дыхание:

– Подытожим, – начал рассуждать Фишер, сложив пальцы домиком. – Это человек, которому приходилось иметь дело со связыванием людей. Насилие является для него привычкой. Погибшая ему невероятно дорога. Он сломан внутренне и считает, что ему нечего терять. Он сумел вычислить настоящего убийцу Василисы, проследить за ним, составить план и выполнить его, нигде не допустив ошибки. Он амбидекстер. Портрет убийцы совпадает с тем, что мы знаем о погибшем в Чечне брате.

– Не может этого быть. Если он всё-таки жив, то…

– Он мёртв, Александра. В том-то и дело, – возразил ей Кристиан. – Родители опознали тело. Это он, ошибки быть не может.

– Ничего не понимаю.

– Я пока тоже, – медленно ответил сказал он. – Ситуация станет чуть яснее, когда я смогу получить нужные мне данные от провайдера.

– И когда это случится?

– Терпение. Дай мне немного времени, – ответил Кристиан, глядя в монитор. – Я уже обходил такую защиту. Пора им что-то делать со своей службой безопасности. У меня такое чувство, что в нашей стране не умеют защищать личные данные пользователей. Ты поразишься, как обстоят дела у некоторых банков.

Саша, слушая его, с досадой и изумлением поняла, что ей сложно справиться с собственным искренним интересом. Это раздражало. Она злилась на Кристиана и всё ещё желала ему смерти, она скучала по семье, но только теперь к этому примешивалось ощущение собственной значимости и азарта от порученной ей работы. Ей было интересно и приятно применять свои навыки, наблюдать, как они работают. Она впервые жила по-настоящему, и ей хотелось узнать, на что ещё она способна, если хорошо постарается.

«Именно этого он и добивается. Он сразу понял, чем меня купить, – думала она раздражённо. – Я не могу позволить ему мной манипулировать».

– У меня есть данные, – Кристиан поспешно выключил компьютер из сети и вытащил жёсткий диск. – Имя абонента, серийный номер контракта и адрес.

– Так просто? – изумилась Саша.

– Они не подозревали, что кто-то может пытаться их так вычислить. Они приняли меры предосторожности, которые бы остановили, возможно, полицию или хакера средней руки. Сеть недооценивают, как и безопасность в ней, – ответил Кристиан. – Ты едешь со мной.

– Куда? – опешила Саша. – Разве ты не должен рассказать обо всём своему другу из комитета, чтобы он…

– Нет, не должен, – раздражённо ответил Кристиан. – Поторопись, – он вышел в коридор, набрасывая на плечи своё пальто.

– Что ты будешь делать, когда поймаешь его?

– В твои обязанности не входит думать об этом.

* * *

Угрюмый, жилой, многоэтажный дом в девяностые был выстроен из белого кирпича, но со временем приобрел грязно-желтый оттенок. Штампованно-одинаковые, небольшие квадратики окон смотрели на проезжую часть дороги. Небо отяжелело под навесом туч, глядело холодно, словно сдавливало город, а сама атмосфера конца февраля казалась грязной и густой.

Саша накинула на голову капюшон куртки и зябко поежилась, семеня за Кристианом, буквально летевшим вперед.

– Что ты намерен делать? – спросила она на ходу.

– Для начала просто выясню, кто живёт по адресу, который я узнал.