Цитаты из книг автора «Екатерина Оаро»

. Если вы смотрите на чужой текст как на прекрасную, но недосягаемую вершину, вы не сможете подступиться к нему. Наша задача – не застрять в немом восхищении, а сделать восхищение топливом для вашего собственного писательства.

В 1972 году Бродскому пришлось уехать из страны и потерять советское гражданство. Позже он рассказывал, как, сидя в своем кабинете в США, однажды потянулся за словарем – и понял, что точно так же он тянулся бы за словарем и в Петербурге, и в Норинской. Этот жест он будет делать, где бы он ни жил, при любом политическом строе. Бродский: Я хотел бы знать: за что меня арестовали?Я думаю, что этот жест – точка опоры. Зона комфорта. Даже для того, кого выдворили из страны, лишив возможности видеть своих родителей, свою любимую и только что родившегося ребенка. У вас тоже есть такая точка опоры. Не прячьте ее, говоря: «Где Бродский, а где я?» Вы рядом.

«Слушайте свою брокколи! И она научит вас, как ее есть».

Верю Марине Цветаевой, которая пишет Рильке: «Пишу тебе в дюнах, в тонкой траве дюн. Мой сын ‹…› сел на меня верхом (почти на голову!) и отнимает у меня карандаш (пишу прямо в тетради)…». В этом письме классик вдруг перестает быть бронзовым памятником – и становится живой мамой, умудряющейся писать письмо, которое живет уже больше века, с сыном на голове.

оэтому я больше не верю в писательский отпуск. Я верю в заметки на салфетках, в ранние подъемы или творческие ночные часы, в то, что стоит не ждать подходящего времени, а надо самостоятельно его себе создавать.

Разве можно считать себя настолько мертвым, чтобы допустить, что ты уже никогда не будешь больше расти?

Вы правда думаете, что большинство людей приходят в восторг, когда слышат, что авторы встают в шесть утра, чтобы до начала рабочего дня уделить время тексту? Да ну

извне этот колодец не заполнишь, сколько одобрения в него ни клади

холодная голова, цепкий взгляд

Бога ради, пиши и не думай о том, что скажут, или о том, будет ли твоя вещь шедевром. У меня на девяносто одну страницу дерьма получается одна страница шедевра.