Кричать, ругаться или бежать следом было поздно – да и догонять уж некого, небольшой спринтерский рекорд две фигуры в темной одежде явно побить успели еще до того, как Женька сумел набрать нужную скорость. Пока Козлов выбирал ножи, кто-то ловко скрутил с его машины ее. Антенну.

Не выдрать с мясом, нет – а как-то так хитро открутить крепление, чикнуть провод – и задать деру. Ничего другого взять не успели – но антенну было жаль до чертиков. Крепко выругавшись, Женька развернулся и пошел к хрипатому продавцу.

– Давай антенну, мужик. Если окажется, что своровали твои дружки – уши оторву и к жопе приделаю.

– Кому, мне, что ли? – продавец хмыкнул. – Мне не надо. Я такой дурью мараться не стану. А ворью можешь – я даже спасибо скажу. Потому как, мил человек, сегодня они тебя обнесли – а завтра и меня могут! Больше ничего не взяли?

– Не успели. Я этих идиотов даже не рассмотрел!

– А толку-то… гастролеры поди, сопляки какие. Прыгнут на мопед – и поминай как звали. Потом толкнут в деревне кому-нибудь. Придурков не пашут, мил человек, и не сеют. Антенна вот гляди какая есть – это партия до повышения цены, сборка новая, а качество как тридцать лет назад! Экспедиционщики такие обычно и ставят. У нас тут знаешь, по Таганаю часто всякие экстремалы лазят – так что антенны не залеживаются.

Сама поездка в Усть-Катав прошла без малейших приключений: вредная горная трасса отпустила, покрутив, точно леший, очередного торопливого путника в неизмеримо древних, придирчивых пальцах – Женька, монтируя антенну, ворчливо напомнил себе давно известную истину: горы не любят спешки. Горные дороги, даже вполне себе центральные трассы, полны сюрпризов, а сами горы словно зорко смотрят – кто таков, чужак? Только засуетился – получил выволочку, ты же знаешь, старина, и ты не исключение, хоть трижды по столько же намотай на одометре. Вот тебе щелчок по носу, колючая неприятность, пусть и не дорожная, как схлопотал тот торопыга на застрявшей в подлеске «японке».

– И хорошо, что не дорожная, – буркнул Женька уже вслух, побарабанив пальцами по рулю. Закончив возиться с новой антенной, он попросту двинулся дальше – закончить рабочие дела.

Карта обещала изрядную петлю, но та не должна была отнять слишком много времени – половину дня, но спешить было некуда. Женька нарочно выехал заранее, пусть и не ожидал, что придется тратить запас на что-то столь скучное, как рабочие поручения.

До Усть-Катава было недалеко – и добрался Женя туда довольно бодро. Городок среди зеленых холмов, кажущийся издалека обманчиво крошечным, тоже не доставил никаких особенных трудностей – улицу и контору со складом удалось найти хоть и не с первого, но со второго раза, а самого Козлова там уже ждали.

И даже объяснили, где искать заказчика – тех самых метеорологов.

Женька пожал плечами, взял накладную, расписался в получении груза – и подумал, что в иной раз и поворчал бы, что приходится заниматься такой скучищей, но именно что в другой раз.

Скучным это поручение было бы в том случае, если бы не предполагало на своем пути тот самый Южный Таганай. Метеостанция, по итогам сопоставления данных навигатора, карты и информации из расспросов людей на том самом катавском складе, находилась за Откликным гребнем, в местечке, у которого даже было название, хоть и странное – Александрова Утайка².

– Да туда даже некоторые ходоки специально идут – красиво там, ага. Ну и глушь конечно. Ха-ха! А ходокам того и подавай же. Утайка – конечно, еще не сама станция, а сельцо рядом, но там недалеко, – пояснял Женьке завскладом, коротко стриженый крепкий мужик, нестарый, кряжистый, но с головой, полностью высеребренной сединой.

– Ходоки. Кто такие ходоки? – озадачился Козлов.

– Да пешие туристы. Обычно поехавшие на всю голову – кто НЛО, кто гномов да леших ловит, а кто, тьфу их растак, йети ищет. Йети! Откуда у нас тут йети? Карлики да, говорят, бывают… а может, тоже брехня. В Кыштыме лет десять назад старуха в лесу какого-то уродца нашла – так по всей области потом сновать начали телевизионщики, а с ними и эти… колдуны, хе-хе. Пока федеральные ловцы отрядом не приехали и не разогнали всех, объявив уродца просто мертворожденным недоношенным дитем. А турье – ну, ходоки, как у нас их тут кличут – все же гуляют. Аномальщики, одним словом, самодеятельные. Они не все по этой… ловческой части. Но встречаются. Ты как туда поедешь, уши не развешивай, а то от лапши в трубочку свернутся!

И кладовщик сочно, жизнерадостно захохотал. Улыбнулся и Женька. Упоминание федеральных ловцов ноосферных аномалий его не слишком озаботило – чего о них переживать, они как милиция или приставы, всегда где-то поблизости болтаются, но пока к тебе лично не имеют вопросов, обращаешь внимания на них не больше, чем на снующие по дороге автомобили.

А он, Козлов Евгений, законы не нарушает, контрабандой тоже всякую аномальную дрянь не возит. Даже на нынешний груз у него есть документ. Простой сетевой коммутатор связи, после грозы на станции погоревший заменить – велика проблема будто бы.

Истории про карликов, золотых идолов и НЛО, что щедро насыпали местные сплетники поверх описания вполне настоящих случаев аномалий – после Разрыва, или, по-официальному если, «ноосферного взрыва», на Урале их было особенно много, как-никак здесь и находился предполагаемый эпицентр того самого Разрыва с его Зоной Онтологических Аномалий – Евгения не слишком-то интересовали. Такой чуши где угодно расскажут с три короба, было бы на что время тратить.

Поэтому совету кладовщика он последовал незамедлительно и поспешил освободить уши от навешанной лапши – а контору от своего присутствия. Собрался и поехал дальше, иными словами, потратив разве что минут двадцать в кафе-столовой в центре: нормальный, не из трассовых забегаловок, обед – вещь все-таки нужная в жизни любого путешественника.

А потом снова потекла под колеса дорога – уже не «федералка», худо-бедно да чинимая каждый сезон, а убитые региональные ответвления. Особенно не разгонишься, да – но от пыхтящих «Камазов» не нужно будет уворачиваться, толкаться в вереницах подъемов и спусков за ними. А что дорога в выбоинах… женькин «Крузак», конечно, предпочел бы нормальное лесное бездорожье, наверняка – но и так слишком бояться за подвеску не стоило: экспедиционник, пусть и не новый, был весьма крепкой машиной.

Какое-то время Женька ехал себе в привычном ритме, поглядывая по сторонам, изредка останавливаясь, думая о своем, иногда лениво щелкая на телефон показавшиеся занятными виды. Потом спохватился – чего это я в тишине еду?

Потянулся было к магнитоле – без музыки и впрямь ехать сделалось скучновато. Но почему-то вместо уже изрядно заслушанной подборки записей щелкнул приемником и с любопытством покрутил настройку – иногда обыкновенная дорожная рация ловила небезынтересные волны местного радио, часто не просто развлекательные, а даже полезные: такие, на которых сообщали о погоде, предупреждали о дорожных сложностях и все в таком духе.

Первое время приемник шипел, плевался и исправно передавал только обрывки смазанных разговоров других водителей – обыкновенно дальнобойщиков.

Выслушав промелькнувшую среди разговоров о цене на бензин и том, как срезать мимо Уфы и не заплутать на новых дорогах, короткую байку про какого-то типа с воистину анекдотичной фамилией – Лопоухова-Невского и ворованную солярку, Женя фыркнул и снова принялся перебирать частоты.

Сидеть на общедорожном канале без особой нужды можно только в одном случае – если ты вусмерть заскучал без попутчика, а Козлов не считал себя настолько общительным малым. Хотя, если послушать приятелей, все ровно наоборот. Как бы там ни было, а волну эту он поймал впервые совершенно случайно.

Обычное радио – песни, музыка, безыскусная реклама какого-то то ли кафе, то ли развлекательно-туристического заведеньица с цветистым названием «Шӧ́тӄыл Ватт». Волна как волна, одним словом. Разве что странно – среди самых обычных песен – преимущественно эстрада, немного альтернативного рока, вперемешку британского, «атлантического» и финского, сдобренного классическими уже композициями «Scorpions» и «ZZ Top» – необычайно часто звучали подборки чего-то, больше всего похожего на этно-рок. Самое что смешное, на совершенно непонятном языке – но бодрые и неожиданно свежие. Женька даже какое-то время увлеченно слушал – его ни капли не удивило то, что он не понимает языка – в конце концов, это мог оказаться какой-нибудь мерянский диалект, местная экзотика. Женька, кроме английского и совсем чуть-чуть немецкого, никаких других языков-то и знать не знал, а всяких малых народов – даже после Разрыва, когда пропали начисто всевозможные дивьи, квели и прочие потаенные, как их называли в учебниках истории – было в каждой области и крае не один и не два, было бы чему удивляться!

Так что когда волна пошла помехами, зашипела, как спускающая шина большегруза, и сделалась неразборчивой – и ее пришлось переключить на что-то более чисто звучащее, Женька даже немного подосадовал – музыка ему понравилась. Что-что, а самый разный рок он ценил и уважал со аж старшей школы.

Пожав плечами, Козлов только махнул рукой – и двинул дальше.

Слова кладовщика о ходоках, надо сказать, при этом крутил в голове все же довольно часто – но как ни странно, а по пути ему никого вообще не попалось.

Метеорологи на станции же лишь неопределенно пожали плечами – ну бывают, ага. Но редко – сейчас построже с этим стало, да. Это вам, молодой человек, не десяток лет назад, да – вот и все, что на тему самовольных то ли псевдо-ученых, то ли не менее самозванных колдунов сказали суровые господа метеорологи.

Выдали пачку домашней пастилы с собой за помощь, предсказали погоду на дорожку – Женя посмеялся про себя: как к Бабе Яге в гости попал. Вслух говорить не стал – хотя на Ягу только местный завхоз-лаборант тянула, пожилая крепкая тетка, а все остальное население станции – еще двое ученых и два подсобных работника были полу мужеска, тетка как раз могла обидеться. Но видать, Ягой она вполне все-таки могла бы величаться – что погода сменится, предупредила именно эта самая лаборантка.

Ходоки, стало быть.

Ходоки – вот что немедля вспомнил Женя, когда заметил на дороге одинокую фигуру, уже выбираясь после выполненного дела, внезапной ночной остановки в глуши и последовавшей полуночной грозы. Да, наконец-то можно было твердо сказать, что под колесами дорога, а не направление; идущий вдоль нее человек при ближайшем рассмотрении оказался обременен здоровенной дорожной сумкой и легким, скорее городским или тактическим, но вовсе не туристическим рюкзаком за спиной.

Тип – довольно молодой мужик, примерно женькиных лет – целеустремленно шел вдоль поросшей травой обочины, походка его была твердой, но в каждом движении сквозила усталость, такая, какую неизбежно заработаешь за несколько часов болтания со столь неудобным снаряжением по местным козьим тропинкам. Да и просто если вздумаешь идти куда-то далеко, пожалуй. Женька только подивился странному типу, еще раз вспомнил, что слышал на станции и от кладовщика про «аномальщиков» -любителей, которых тут иронично прозвали ходоками, и пришел к выводу, что видит как раз такого умника. Да уж, парень этот как есть горожанин – или попросту никогда раньше не выбирался дальше дачного поселка или за грибами. Ну кто же в горы-то попрет спортивную сумку, оттягивающую руки? Кто по такой грязище, после ночного дождя, нацепит кроссовки? Только если ты сумку закидываешь в багажник машины, а свою задницу плюхаешь на сиденье, а не идешь пешком, в самом деле.

«Не слушай их, уши такой лапшой обвешают – в жизнь не снимешь» – душевно посоветовали Жене на станции примерно день назад. Местные над этими самодеятельными то ли эзотериками, то ли альтернативными учеными посмеивались – и только единичных представителей считали хоть за кого-то полезного. О них – этих «полезных» – говорить часто и громко опасались, словно речь шла о бандитах, и тут как раз Женька вполне понимал почему.

Все-таки неофициальные ловцы аномалий – те, кто не на федеральной службе – действительно частенько знались с самыми мутными слоями населения, бандитских связей и выходов на самого разного рода черных копателей и черных же торговцев у таких людей хватало. Зато и польза от них была – пока официальную службу дождешься, иной раз лиха хлебнуть успеешь ого сколько.

Чем ближе к сердцу Разрыва – бывшего эпицентра ЗОА – тем чаще ловцы попадались. Бывали ли ловцы среди виденных ими лично ходоков, спросил Женька у начстанции – и в ответ услышал искренний смех.

– Какие тебе ловцы среди этих чудиков! – ответил метеоролог. – Ты бы еще спросил – а эти, как их, ролевики реально воевать умеют или нет!

Женька тогда хмыкнул и ничего не сказал – сравнение «ходоков» с толкинистами показалось ему забавным, но и чуточку обидным. Все-таки Харальд, то есть Олег, его ближайший друг, был из любителей в юности побегать с текстолитовым мечом. Быть КМС по стендовой стрельбе ему что-то это никак не мешало, между прочим.

Во всяком случае, мужик с сумкой Женьке показался скорее как раз ходоком – из-за сумки и кроссовок в основном, конечно же.

– Эй, парень! Тебя подвезти, или как?

Женя сам толком не понял, почему тормознул – «ходок», услышав звук двигателя женькиного автомобиля, остановился, обернулся и долгим оценивающим взглядом окинул приближающийся «Крузер». Поднял было руку в характерном жесте голосующего – точнее, собирался поднять. На полпути точно передумал, махнул ладонью и, перекинув оттягивающую плечо сумку поудобнее, развернулся и зашагал дальше – быстро и зло. Видимо, даже решил не пытать удачи, голосуя на полупустом проселке, и прекрасно отдавая себе отчет – никто не горит желанием брать с собой странного туриста-недотепу.

Козлов поглядел в его обтянутую курткой спину, над которой роилось кровожадное комарье, на обметанные липкой грязью кроссовки и джинсы – и только головой покачал.

Позже Евгений вспоминал – окликнув типчика, он тут же остро пожалел о своем решении, в особенности когда предполагаемый «ходок» поднял голову, смерил неожиданного доброхота тяжелым взглядом темно-серых глаз и молча кивнул.

Впрочем, сожаление было мимолетным, а равно и совершенно самому Жене несвойственным: и вот это-то несоответствие собственной натуры и мерзенького чувства внезапной мизантропии заставило Козлова встряхнуться и распахнуть дверцу.

– Куда довезти-то?

– Да куда угодно, – парень ловко нырнул на сиденье, закинул сумку назад и протянул руку – Женька ответил на пожатие. – Неудачно вышло, жилья вокруг не видать, мне бы хоть в деревню какую попасть… а лучше в город. Любой.

– Ну в город так в город, – Женька хмыкнул и покачал головой – то ли показалось, то ли у внезапного попутчика акцент какой-то? – Будем знакомы, а?

– Меня зовут Грегори Ричмонд. Грег.

То, как он это произнес, сразу ясно намекнуло – вот только попробуй сократить до «Гриши» – идиотом будешь себя чувствовать именно ты, и никто другой. Ну что ж, по крайней мере, акцент точно не почудился.

– Евгений, – представился и Козлов, и не слишком оригинально добавил, уточняя очевидное: – Ты чего это, иностранец, а?

– Да, – коротко хмыкнул Грег. И усталым жестом поворошил короткие темные волосы, на висках слипшиеся от пота. Видать, и правда долгонько шел. Как его вообще пешком в глушь-то занесло? Может, и правда «ходок»? Да нет же – внимательнее разглядев попутчика, Женька пришел к выводу, что «ходоки» -аномальщики все-таки должны выглядеть чуть более… неотмирно. Феньки там какие-нибудь, амулеты, или наоборот, сканеры-фиганеры, да на худой конец фотоаппарат или видеокамера! У этого же из привлекающего внимание только футболка с незнакомым принтом – логотип забугорной спортивной команды, что ли. Почему-то Жене не пришло в голову, что все «ходоковское» снаряжение могло быть у незнакомца в сумке – но стойкое чувство, что к самовольным умникам, жаждущим приключений, его попутчик имеет весьма косвенное отношение, его не покидало.

Женька наобум предположил:

– Англичанин? Американец?

– Второе, – а этого парня не назовешь разговорчивым, пожалуй.

Женька только присвистнул – и, еще раз оглядев попутчика, удержал очередной вопрос при себе. Заключил, что удивительно чистый русский – честно сказать, акцент Женя ведь заметил только в силу своей наблюдательности – признак того, что парень или очень давно перебрался в Россию, или вовсе уроженец Форт-Росса. Ничего необычного ни в том, ни в этом не было, впрочем.

Какое-то время они ехали молча. Не самая лучшая дорога – а местами так еще и размытая ночной грозой, с которой «Яга» не ошиблась – увлекла Женьку, как может увлечь бездорожье только обладателя джипа, поэтому он не обращал внимания на попутчика.

Грег первое время просто молча глядел в окно, не досаждая Женьке ни беседами, ни возней – потом заметил свое отражение в зеркале заднего вида, полез за платком и принялся оттирать длинный, черный – точно от сажи – след возле правого уха. После порылся в кармане куртки, вытащил сигаретную пачку – мятую и, судя по всему, пустую. А нет, одна завалящая сигарета в ней обнаружилась. Попутчик посоображал что-то, поглядел на Женьку и уточнил:

– Курите?

– Нет.

– Ладно, понял.

И с этим убрал пачку и последнюю сигарету с глаз долой. Даже не стал спрашивать, можно ли закурить ему – понял, видимо, что ответ будет отрицательный, и решил потерпеть.

Крутил головой, как домовой сыч, иногда настороженно вслушивался будто бы во что-то – но помалкивал. Хлопот, впрочем, не доставлял вовсе никаких – и при том сам не торопился начинать беседу, и женины дежурные вопросы удостаивал короткими, но не менее дежурными ответами, ничуть не прояснявшими самой природы его занятий.

Потом на очередном особенно крутом ухабе – и какой леший дернул Женьку срезать длинную петлю проселка по полям напрямки, вот вопрос! – Грег не удержался и восхищенно прицокнул, с неожиданным одобрением погладив подлокотник сиденья.

– А машина ништяк, – заключил вдруг он. – Честно скажу, я не любитель японских тачек, но… как бодро-то идет!

– Ну так а то! Я и экспедиции возил одно время, пока денег совсем не было – видали грязищу и побольше, – польщенно отозвался Женька, широко ухмыльнувшись. Потом взглянул на попутчика еще раз и окончательно уверился – кажется, у Грега что-то недавно произошло, и он вовсе не аномальщик-любитель, а скорее заложник обстоятельств. Но гадать Женьке скоро наскучило – и он попросту спросил с казарменной прямолинейностью:

– А ты чего, Грег, пешком-то тут? Не далековато ли ногами забрался – или ты, ну, из тех, кто идейно пешком по здешним лесам болтался?