Тео

Я вышел из ее дома со смешанными чувствами…

И у меня в голове три вопроса вертелось.

Первый. Она, что, так устала, что забыла включить режим: «Конченая стерва»?

Второй. Если это действительно режим, а не свойство натуры, то, может, Макс хранит какие-то секреты насчет того, какая она на самом деле?

Ну и третий не вопрос, а факт. У нее ошеломительная грудь. Просто охренеть какая живописная!

И она точно поймала мой взгляд на ее декольте…

Проклятье!

Не может быть у нее хороших качеств!

Она – исчадье ада и худшая из женских версий именно потому, что темные силы наделили ее как невероятной красотой, так и совершенно черной душой, где нет места любви, дружбе, состраданию, теплоте. Она – совершенно гнилая баба, которая, наверное, действительно просто устала, поэтому не начала тянуть из меня последние остатки живых соков.

Но уже завтра, после этой своей вечеринки «GQ», она отоспится и примется за старое. И наверняка припомнит мне и чертов журнал, и, рассыпной чай, и, вероятно, устроит скандал из-за фейковой Фугу.

Но мне плевать!

Я вообще-то тоже пипец как задолбался.

Из-за нее!

И завтра я собираюсь прикинуться дурачком, который хлопает глазами и даже не пытается оправдаться. Я буду просто выжидать, пока она не выдохнется. Кстати, эта тактика всегда работает. В такие моменты я представляю, что у меня беруши в ушах, а она просто посмешище, которое кривляется.

Обычно это срабатывает…

Но этим вечером я, блин, забыл свои трюки и немного растерялся от ее нестандартного поведения…

И сочных грудей?

– Боже, хватит! – я чуть сдвинул ноги, потому что мой приятель в штанах призывно дернулся. – Спать! Спать!

Всем спать!

Макс

Я очухалась в двенадцатом часу и прохрипела как пятидесятилетний мужик…

Мда, сушняк такой, что хоть подохни!

Вечеринка глянца удалась, нечего сказать…

Эта сука Эмилия, инста-звездюлина¹ херова, явилась в таком же платье «Escada». И предположу, что ее портному не пришлось его расшивать. Оно ей по тощей фигуре село как влитое.

Нет, ну это цирк с конями!

Впрочем, такие ситуации постоянно в Голливуде случаются, но когда именно ты, самолично, влипаешь в подобное дерьмо, то ваще не до смеха как-то…

Я с трудом встала, прошла на кухню и залпом опустошила графин с водой.

Фу, как же паршиво! Не стоило было под конец на шампусик налегать…

Но, надо отдать себе же должное. Не стала я делать вид, что меня не задело платье Эмилии. Любая другая дамочка-звезда на моем месте нацепила бы на физиономию беспечность, побежала бы обниматься и позировать со своим «близнецом».

Но, нет!

Меня побаиваются, ненавидят. За прямоту и несгибаемость. Все знают, что я простая девчонка из Кентукки. Из небогатых выбилась в люди. И когда ты сколачиваешь империю имени себя-любимой, то хочешь-не хочешь, а это сильно влияет на характер. По крайней мере, я, не будь дурой смекнула, что именно моя жестокая честность и нахрапистость – помогут стать известной и обогатиться. И не собираюсь я кому-то в чем-то уступать или паеньку корчить.

Вот я и сказала этой Эмилии, что в Кентукки самые сочные ножки и грудки, а сухим доскам – самое место в темном углу сарая. Такой вот не очень тонкий намек вышел, но пресса оценила, когда эта Эмилия полезла ко мне общие фотки делать. Она после моих слов не смогла сдержаться. Скорчила кислую мину, которая точно в таблоиды попадет. А моя хлесткая фразочка в совокупности с ее обиженным рылом – однозначно станет мемом. Я вообще в этом деле икона, легенда и злая фея. Мемы с моими колкостями по сети вольно гуляют.

А если уж про прямоту и про ненависть к злой магине порассуждать приспичило, то свое место она… то бишь я, знаю и кожей чувствую.

Блогер, которых еще несколько лет назад даже на порог светских тусовок не пустили бы. На подобных мне смотрели высокомерно. Ну правильно, мы же не журналисты супер-серьезные с образованием университетским. Не актеры и не певцы-певицы. Нам отводили место в первом ряду фанатского сектора.

Но когда ты начинаешь деньги лопатой грести в сети и попутно создаешь личные бренды, то отношение меняется. В итоге наша когорта протиснулась, пролезла во все щели, где пахнет популярностью и сияют солнцеликие засранцы. И теперь это стало нормой – звать таких как я.

И я злая. Да-да, имею право быть ерепенистой и противной до ужаса. Кто-то же должен это место занять. Эту нишу пустующую. Ведь прочие из себя добрых корчат, благотворительностью напоказ занимаются, делают вид, что любят друг друга до чертиков. Но, ясен хрен, всё это ширма. А я – открытая и искренняя в своей стервозности.

Я – Максин Шугари – провинциалка, которая этого не стыдится и не скрывает. Девчонка толковая, хоть и без образования.

И имеющая право носить дорогие шмотки!

Наверное, в этом плане на меня повлиял в детстве фильм «Красотка». А точнее сцена, где Вивьен выгоняют из бутика надменные продавщицы. Прям помню, как зубы у меня скрипели за просмотром этого момента! Очень задевало за живое. Так обидно было за всех девушек, у кого жизнь не сахар и приходится крутиться, перебиваясь с цента на мятый доллар.

Да, тогда-то я для себя решила, что проституткой быть не хочу. Вовсе не потому что осуждаю такой род деятельности. А потому что шансов встретить принца в реальной жизни один к миллиону. Даже с красивой внешностью. А вот рисков полно.

Но вот воспользоваться природными данными ваще не грех. В этом плане мне свезло. Мать в молодости королевой красоты штата Кентукки была, впрочем, это погоды в ее жизни не сделало…

Проехали!

А папаша мой, которого я отродясь не видала – настоящий индеец. Да-да. Такой коренной, что даже имя у него соответствующее – Токела. Мать про него редко говорила и всегда с презрением. Хрен знает какая кошка между ними пробежала и куда он делся, но за гены ему благодарность по гроб жизни…

Что?

Телефон завибрировал?

Ага, Винс звонит.

Странно это как-то… Обычно мы на голосовых.

– Я ваще-то занята, – наврала ему с ходу.

– Макс! Макс! – задохнулся он от волнения. – Ты не представляешь… Какие новости, блин, черт, боже!

– Ну? – я напоказ зевнула.

– Меня взяли! Взяли на роль в Марвел! Поздравили с тем, что я стану «частью вселенной», – это подхалим явно цитировал чьи-то слова из кинокомпании.

– О, зашибись! Познакомишь меня с Томом Хиддлстоном? – хмыкнула язвительно.

Винс завис. Он, что, думал, я буду верещать от восторга?

Ну уж нет.

Всё, что я испытывала – это черную зависть. Я ваще завидую всем, кому делают большие предложения и кто вот-вот прославится, станет на каждом углу узнаваемым.

– Так чо насчет Локи? – снова зевнула, теперь уже по-настоящему.

– Мне начинать ревновать, детка? – попытался криво отшутиться этот тупица.

– Да, я б Тому дала, – призналась со всей честностью. – За одни его большие светлые глаза. К тому же он – англичанин и джентльмен, а это ужас как сексуально.

– Ну прекращай, – выдохнул Винс. – Что ты такая, а? Хоть бы поздравила… – гундел он, выклянчивая поддержку и радость.

– Поздравляю. Теперь тебе часами придется в гримерке сидеть и потеть под костюмом. – продолжила издеваться.

Стоп!

Это значит, что Винс…

Постоянно будет занят?

Да это же просто превосходно! Подарок судьбы настоящий!

Ну и отличный повод в конце его путешествия во «вселенную», сказать, что я к нему остыла из-за долгого расставания. А он, скорее всего, не станет истерить, агрессировать или руки распускать. Он слишком собой-любимым будет увлечен. Новый герой же, ни дать, ни взять.

Кстати, я не спросила, какую именно роль дали. Какого героя он играть будет…

Не интересно.

Блин, я так увлеклась думами, что пропустила часть его болтовни.

– Слушай, мне хреново, давай потом, а? – мотнула головой, в которой болезненным ударом тут же отозвалось похмелье.

– Сегодня мы идем отмечать! – уверенно и торжественно произнес Винс.

– Лады, – кивнула я.

Идем отмечать последнее свидание, детка?

Тео

Честное слово, не знаю какая муха меня укусила…

Пол ночи я гонял мысли о той вчерашней сцене со стервой. Она, эта картина, стояла перед глазами, а затем, отматывалась то вперед, то назад. А фокус моего зрения каждый раз замирал на…

Ее потрясной груди!

В итоге я совсем ополоумел и предал самого себя. Моя рука скользнула туда, под резинку боксеров…

Ну и понеслось!

Я работал так яростно, в каком-то иступленном безумии, что потерял ощущение реальности…

И в том, греховном мире, я сжимал бедра стервы до красноты на ее смугловатой коже. Брал ее, стоя сзади мощными толчками, от которых сотрясался воздух в ее стильной гостиной… А она стонала, то ли прося смилостивиться, то ли что бы я продолжал жестко, хищно вдалбливаться в ее тело.

Я мстил ей за всё!

За унижения, приказы, капризы, неуважение ко мне – мужчине! И за то, что ее платье слишком красиво на ней сидит. Особенно, с задранным наверх подолом.

А в конце этого самого порочного в мире дела, я еле сдержался, чтобы не взвыть – такой силы оргазм пришел.

Проклятье!

Я предал свои идеалы, тем что наделал! Она – последняя тварь и сука не должна была стать моей сексуальной фантазией. Причем невероятно яркой и такой ощутимой. Я мог, имел право представлять какую угодно девушку, но только не ее!

твою ж ты мать!

Но что-то во мне перемкнуло… Причем, так основательно, что я дыхание никак не мог выровнять и в себя прийти. Стыд за содеянное и восторг от того, что я отодрал стерву – всё перемешалось и в итоге оказалось выпущенным мощным потоком на одеяло.

Даже горячий душ не помог прийти в нормальное состояние. Меня всего лихорадило как при гриппе. Я даже не мог представить, что могу быть таким озверевшим. Парнем, который без раздумий применил силу к стерве, парой движений заставил ее оказаться повернутой спиной: лишь бы ее лица не видеть наглого. Безумцем, что вошел в нее резко, глубоко и со стиснутыми от ярости зубами…

Я ведь НЕ такой, боже!

К тем, увы, немногочисленным девушкам, которые у меня были, я всегда относился с вниманием. Интересовался, что им нравится в постели, а что – нет. Может быть даже перегибал палку с этим, черт. Слишком уж мне хотелось видеть, что девушке хорошо, классно… идеально.

Я по-жизни нерешительный и чуткий. Характер такой, а может, и мамино воспитание. В любом случае меня никак нельзя назвать наглым, дерзким…

Минуточку!

Вытерев полотенцем полыхающие щеки, я вышел из душа, где сильно напарил.

– Решительным? – прошептал себе под нос.

А почему бы и нет?!

Я ведь уже перешел черту, когда подсунул ей вместо Фугу обычного палтуса. И когда плюнул на поиски журнала – тоже. Ну и основную черту, которую категорически нельзя было переходить, я тоже перешагнул. Думал о ней, удовлетворяя себя.

Так что, идея у меня и правда неплохая созрела…

Да-да, стерва, ты очень скоро заплатишь по счетам!

Макс

Серьезно?!

Этот Теодор только что сунул мне список с…

Долгом?

Да-да, длиннющую и очень скрупулезно составленную бумаженцию с датами, временем-местом покупки и суммами.

Кофейня «Старбакс». Супер-маркеты. Аптеки. Ресторанчики…

Аптеки…

Блин!

Прокладки. Черт возьми.

Мне даже неловко стало от воспоминания, когда я потребовала от него сгонять за средствами женской гигиены. Да, было и такое… От безвыходности. Тогда фотоссессия шла, а я проморгала, не подготовилась, забыв про то, какой день на календаре. А больше, кроме этого никчемного, жадного, мстительного Теодора Фокса под рукой не оказалось.

Мои глаза бежали сверху вниз, и, уткнулись в нижнюю графу: «Итог – 1755 долларов и 10 центов».

Да, он решил выкатить мне счет!

Но почему именно сейчас? Он увольняться собирался?

Ну ты ж этого и добивалась?

Заткнись, заткнись тебе говорю, совесть хренова!

Нет, ну какой жмотяра, а?!

Я стояла в полном ахрене от такой наглости… Ну и неловкость легкую испытывала. Я ведь и правда ни разочка не подумала о том, кто оплачивает эти мои бесчисленные мелкие хотелки. Я отчего-то решила, что Фокс выставляет счета моему менеджеру Саре по итогам месяца.

Ну…

И теперь выходит так, что я – звезда, задолжала какому-то посыльному. Который, к тому же, продержался дольше всех. А это значит, что он меня тихо ненавидит больше прочих его предшественников. Это такая прямая пропорция: чем дольше на меня работают, тем лютее их накопленная злоба.

Но я ведь не могу просто взять и тихо-мирно перевести ему деньги на карту…

Или можешь? И это абсолютно нормально, вообще-то.

Эх, чертова совесть, отвали!