– Нам не сюда, Круз, – дергает меня за рукав девчонка.
– Не отвлекай, блин, – отмахиваюсь.
Так-так, табло, рейсы, рейсы… Ого, есть один, до Тихуаны. Еще лучше. И вылет скоро…
– Нам на кассу, пошли, – командую.
– Стой ты!
– Да что опять, боже? – закатываю глаза.
– Нам не сюда. Ты перепутал.
– Пошли, говорю. Всё правильно.
– Но вылеты в…
Иду молча. Не собираюсь ей разжевывать. О, вот и кассы. Симпатичная девица в униформе.
Блин, угомонись ты, Адриан, не время.
– Добрый день! – приветствует эта Кэтрин с серебристым бейджиком.
– Здравствуй, красавица, – пытаюсь изобразить непринужденный вид, чтобы скрыть тревогу.
Коротко пробегаюсь взглядом по залу. Из подозрительных никого вроде. Только вон тот мужик как-то зыркнул странно.
Стоп-стоп, Адриан, с недосыпа у тебя развивается паранойя, успокойся, брат.
– Чем помочь?
– Два билета до Тихуаны, дорогая. Вот… – протягиваю паспорта.
– Эй, Круз! – шепот стоящей за моей спиной Лиры.
– Господи, ну что тебе, Фрида? – с выдохом оборачиваюсь.
Ее глаза. Запуганный, жалкий зверек.
– Тихуана? – пищит.
– Да. И что?
– Но это же…
– Не в Италии, ага. Перестань отвлекать, черт тебя дери.
– Но…
Отворачиваюсь. Некогда мне. Опять дергает за рукав. Боже, я всё-таки высеку ее ремнем! Прямо тут, в туалете терминала.
– Ну что еще? – тяжело вздыхаю.
– Я не хочу в эту Тихуану. Мы можем полететь в Рим или на Сардинию? Или во Флоренцию? Там родственники.
– Нет, не можем. Вопрос снят с обсуждения, Фрида.
Поворот к стойке кассы. Улыбчивая Кэтрин кладет два билета.
– Приятного полета, мистер Дельгадо! – запинается, ого, подмигивает. – Адриан Дельгадо.
Она явно рассчитывает, что я дам ей визитку либо оставлю на клочке бумаги номер мобильного. Если ли бы не определенные обстоятельства, то именно так бы и поступил. Но Лира…
– Божечки, божечки! – шепчет в спину девчонка.
– Так, пошли, надо где-то перекантоваться. – Беру ее за запястье.
Лира в полном ахрене! На автомате плетется следом. Так, где бы присесть? О, мексиканская кухня. Прикольно. Добить маленькую стерву запахом фахиттос-бурритос.
Заходим. Дальний столик свободен. Супер.
– Садись тут. Выпьешь чего-нибудь, съешь?
Растерянно мотает головой, типа, нет.
– Тихуана, Тихуана… Божечки! Палец, маньяк, Адриан Дельгадо, – шепчет, тупо уставившись в меню на столе.
О-о-о, да она, кажется, свихнулась, брат! Как бы не вытворила чего, а? Нет, оставлять ее одну нельзя.
Сажусь напротив. Щелкаю пальцами перед ее лицом, чтобы привлечь внимание.
– Эй, э-эй! Лира. Посмотри на меня.
Поднимает глаза.
– Всё будет нормально, слышишь?
Кивает, но явно без доверия.
– Мы поживем там какое-то время, а затем отец тебя заберет.
Блин, похоже, она вот-вот разревется. Зря поднял тему с отцом. Жив ли он вообще?
– Или мать тебя заберет, понятно?
– Да, – шепчет.
– Соберись, окей? Нам, главное, быть сейчас осторожными. Невидимками, смекаешь?
– Угу. —хмыкает.
– Ну и хорошо. Я куплю нам поесть и попить. Будешь коктейль или буррито?
– Начос, – пищит.
Ну слава господу, брат. Вроде как она в норме.
Лира откусила кусочек начос, а теперь в задумчивости окунает оставшуюся часть кукурузного треугольника в соус. Туда-сюда, туда-сюда – макает. Она этим раздражает! Хлопнуть текилы, что ли?
– Адриан Дельгадо. Так ты-ы,– тянет она в раздумьях. – Ты-ы…
– Мексиканец? – ухмыляюсь. – Да, я, как вы говорите, латинос. И что?
– Теперь ясно, – цокает языком.
Так, я не спал очень долго! Я выпил две чашки самого крепкого кофе и теперь на взводе. А она, эта стерва, еще на что-то там намекает. «Теперь ясно».
– Что тебе «ясно»?
– Почему ты посмуглее, так сказать…
– На юге Италии люди тоже «посмуглее», мисс Белоснежка, что с того?
– Нет, ты не похож на сицилийца или неаполитанца. Думала, ты албанец, босниец…
– Это почему не похож?
– Ну-у-у, не слышала, чтобы на Семью работали «латиносы», как ты говоришь. Почему отец выбрал тебя?
– Я отлично владею мачете, – прикалываюсь.
Вру, конечно, в работе я куда ловчее управляюсь с тесаком и, привычной, классической в подобных делах бейсбольной битой.
– Боже! – вздрагивает она, поежившись. – Багажник, палец в пакете, бр-р-р. Так и стоит перед глазами.
– Забей на это, – откусываю от буррито.
Чавкая, продолжаю:
– Не собираюсь я резать тебя на части. Ты мне нужна, – запинаюсь.
«Ты мне нужна» – звучит как дурацкое романтическое признание. Девчонка приподнимает брови.
– Нужна? – переспрашивает.
– А ты что, думала, я спасаю твою задницу из благородных побуждений?
Она вспыхивает.
– А-а-а, значит, деньги. Всё дело в них, ясно! И сколько папочка обещал за мою «задницу»?
– Не знаю, – бурчу набитым ртом. – Наверное, твоя попка стоит прилично. На безбедную старость точно хватит.
– И что же ты собираешься делать с такими-то деньжищами? – осмелев, произносит она, скрестив руки.
– Не твоего ума это дело, принцесса Фрида.
– Хватит! – шипит. – Я не принцесса, понятно?
– Еще какая, – вытираю рот салфеткой. – Поэтому не волнуйся, я как-нибудь сдержу свои маниакальные порывы и не буду тебя терзать. Наверное, не буду, – юморю по-черному. – Ибо, если выбирать между деньгами и извращенными забавами, я склоняюсь к бабкам. Желательно налом, стодолларовыми купюрами.
– Ясно, – шепчет Лира. – Ты не привык мелочиться, ага, это и видно.
– Есть такое, – киваю. – И что? Каждый крутится как может, принцесса. Не тебе меня судить.
– Да-да, вижу,– указывает на мои Ролекс, которые мне «подарил» один хмырь-должник. – Тебе удалось хорошо подняться.
– Не жалуюсь. Но ты, принцесса, меня реально озолотишь. Не зря терпел тебя все эти годы. Потерплю еще чуток.
– А если, если, – задыхается. – Если отец не заплатит? Если он… – сбивается.
– Не вздумай разреветься! – говорю строго.
Черт, Адриан, а вдруг и правда всех Рагацци перебили? Что с ней делать-то? Нянчиться всю жизнь? Есть повод для паники.
– Я не реву, не реву! – пищит Лира, моргая глазами.
– Вот и не реви. Подумаю, что с тобой делать в случае, если… ну ты поняла, в общем.
Идея, Адриан! Если Рагацци разгромлены, то можно сдать ее врагам клана. За ее голову можно получить хоть что-то? Наверное, да.
– «Делать со мной», – передразнивает она. – Понятно.
– Ну и хорошо, что понятно, принцесса. А теперь закрой на время рот. Ты меня утомляешь.
Как же хреново тебе сейчас, брат! Дрожь в теле, башка тяжелая, словно гантеля. Озноб. Все признаки того, что организму нужен сон. Но со входом в царство Морфея у тебя сложности. Да еще какие.
Что же делать? Надо всё же, выпить. Может, хоть в самолете удастся прикорнуть?
– Почему «Круз»?
– Дай поспать, а, принцесса?
Блин, Адриан, при чем тут она? Лира не виновата, что бессонница выедает твое нутро, выжигает пламенем нервные клетки. Бухать, гляжу, передумал? Не время и не место. Правильно. Это тебе помогает в тех случаях, когда пьешь до потери сознания, а утром просыпаешься в беспамятстве. Частить с такими «приемами» не стоит, брат. Вредно для здоровья, да и на работе сказывается. Собранность – вот что в твоем деле главное. К тому же тебе еще за руль садиться. Или…
– Слышь, принцесса, у тебя водительские права есть?
Надувает губы. Отрицательно мотает головой.
– Кто бы сомневался, Фрида Миллер. – Потягиваюсь. – Ни хрена, блин, в жизни не умеешь.
– Ты ничего обо мне не знаешь, Круз, ой, то есть Адриан Дельгадо. – Обиженный ее тон. – И кстати, имя и фамилия – красивые. Они тебе совсем не идут, амиго4.
– Зато итальянская «Лира» – самое подходящее имечко, – язвлю.
– Спасибо на добром слове, – фыркает в ответ.
– Не за что. Ты, принцесса, и есть ходячая куча бабла.
– А ты просто каццо ди вермэ – чертов червяк! – отворачивается к иллюминатору.
Ее затылок. Мда, подстриг я ее так себе, неровно. Ну и хорошо, пусть ходит в таком убогом виде. Лопатки девчонки. Ниже – выпирающая застежка бюстгальтера. Вот бы глянуть, какое сейчас на ней бельё… Что-то простое, под стать ее прикиду, или нечто сексуальное, шелковое, кружевное?
Блин, Адриан, угомонись. Забудь ты уже эти свои хотелки из прошлого насчет нее.
Эх! Знал бы, что так всё сложится, трахнул бы ту простушку Стэфани-с-ресепшн напоследок.
– И машину я водить умею, чтоб ты знал, – не повернувшись, бурчит она.
– Да ладно, – зеваю.
– Прохладно. Причем механику.
Всё-таки разворачивается ко мне, блин.
– Ездил когда-нибудь на механике?
– Представь, да, гонял еще как, принцесса. Мне больше нравилось, когда ты молча пялилась в иллюминатор. Сделай одолжение, – круговой жест пальцем, чтобы она отвернулась.
– Хам ты, Дельгадо. Ох и хам! – качает головой. – Так почему «Круз»?
– Это – рабочее погоняло. Так безопасней, что тут непонятного? – выдыхаю, указывая на ее крайне утомившую назойливость.
– Но почему именно «Круз»? Это что-то значит или просто имя? – никак не уймется.
– Отстань, а, Фрида, почти двое суток не спал. Из-за тебя, – вру. – А еще за руль садиться.
Закрываю глаза.
– В смысле «за руль»?
Не собираюсь ей отвечать.
– Э-э-эй, Круз, какой еще «руль»? Мы разве не в Тихуане заляжем на тюфяки? – девчонка дотрагивается до моего плеча.
Что, брат, у тебя мурашки по телу от ее нежного и теплого прикосновения?
Взгляд на нее. Словечки, выражения. Вот она – истинная дочка криминального авторитета. И забавно, и, вместе с тем, возбуждающе: «Залечь на тюфяки». С ней. Секс на простой сельской подстилке, на набитом тряпьем мешке. Под скрип деревянных половиц и ее стоны…
Так, стоп-стоп, прекращай, Адриан! Она просто куча налички, она настырная, наглая стерва, с так себе прической, в невзрачном простом белье, ясно? Лучше попробуй поспать…
– Это беспредел, слышите, вы! – орет Лира.
Одергиваю ее. Господи, больше десяти часов лету, а еще это! Испытание какое-то прям.
– Тише, ты привлекаешь внимание.
– Насрать! Как можно потерять чемодан на прямом рейсе, а, Круз? Скажи им, что я… что они пожалеют. Это ты виноват! Ненавижу тебя, твою эту Мексику. Пошла Тихуана в жопу!
– Заткнись немедленно! – шепчу сквозь зубы, схватив ее за плечо. – Ты ведешь себя неприлично.
Откашливаюсь:
– Chicos, discúlpenla, está borracha. (Парни, вы ее простите, она напилась. – исп.)
Услыхав идеальный испанский, эти двое парней-работников из отдела поиска багажа расслабляются. Я им не чужак.
– De dónde eres hermano? (Откуда ты, брат?) – спрашивает один из них.
– Soy local (Местный).
Второй чувак всё же менее расположен. Стоит, сдвинув брови.
– Enséñale buenos modales a tu chica gringo. (Научи свою девчонку-гринго хорошим манерам), – цокнув языком, кидает.
Как я и догадался, оба чувака частично или полностью поняли, что она наболтала.
– Что они говорят? Переведи! – требует в запале Лира. – Он что, назвал меня гри…
– Заткнись! – цежу.
Как же жаль что у меня нет при себе кляпа для БДСМ… Что-о-о? Боже мой!
Лира с киношной жестикуляцией и страстью выдает что-то на итальянском. Муть в голове от недосыпа. Даже примерно слов не разобрать, но сто процентов, она сыплет на этих двоих оскорбления. Кошмар какой!
– …Капр-р-ра! – заканчивает она.
Капра – значит «козлы». Единственное, что смог перевести. Она палится. Фрида Миллер. Никто не должен знать, что она не американка. Чертова дура! Хорошо еще, что слово «Козлы» на испанском звучит несколько иначе.
Странно. Тот, кто назвал ее «гринго», изменился в лице. Оба работника растягиваются в широких улыбках. Присвист:
– ¡Tio, esa chica es puro fuego! ¿italiana? (Вот это цыпочка, чувак, огонь! Итальянка?)
– Что они говорят, Круз, переведи! – задыхается от злобы Лира.
– Sí, es muy atractiva. ¡ Qué suerte tienes hombre! (Да, горячая штучка. Повезло тебе, парень!) – подмигивает мне один из чуваков.
О проекте
О подписке
Другие проекты