Цитаты из книг автора «Эдвин Лефевр»

Я настолько увлекся своей игрой и с таким азартом старался предугадывать рост и падение курсов активных акций, что даже завел специальный блокнот и записывал туда свои наблюдения. Это не было дневником воображаемых сделок на миллионы долларов, чем забавы ради развлекают себя многие, не рискуя ни разбогатеть, ни разориться. Это был, скорее, дневник, где я фиксировал свои попадания и промахи. Больше всего меня интересовала точность моих наблюдений и оценок: прав я был или нет. Скажем, изучив колебания котировок активных акций за день, я делал вывод, что цены ведут себя в точности так, как всегда вели себя перед скачком на 8–10 пунктов. Тогда я, скажем, в понедельник записывал в свой дневник текущую стоимость определенных акций и, памятуя об их прежнем поведении, прогнозировал, сколько эти акции будут стоить во вторник и в среду. А потом уже сравнивал свои догадки с теми реальными цифрами, которые доставлял биржевой телеграф.

Например, можно засечь момент, когда покупка лишь чуть выгоднее продажи. На бирже идет сражение, и лента, выходящая из телеграфного аппарата, – тикерная лента – служит подзорной трубой, через которую вы можете наблюдать за происходящим. На нее можно положиться в семи случаях из десяти. Я рано усвоил еще один урок: на Уолл-стрит ничего принципиально не меняется. Ничего нового и быть не может, потому что спекуляция стара, как мир. Что происходит на бирже сегодня, то уже много раз бывало прежде и еще много раз повторится в будущем. И каждое событие на бирже запечатлевается в моей памяти. Если постараться, я всегда могу вспомнить, что, когда и при каких обстоятельствах произошло. Память помогает мне получать прибыль со своего главного капитала – собственного опыта.

Я заметил, что и в своем росте, и в снижении котировки акций обычно демонстрировали определенные привычки, так сказать, закономерности. Я то и дело замечал те или иные параллели и мог ориентироваться на уже имевшие место прецеденты. Мне было всего четырнадцать, но даже моего опыта наблюдений за поведением акций было достаточно, чтобы убедиться в достоверности наблюдаемых закономерностей, сравнивая колебания котировок в разные дни. Довольно скоро я мог предугадывать движение цен. Моим единственным ориентиром при этом, как я уже сказал, были их предыдущие колебания. Всю необходимую информацию я держал в голове. Это было сродни игре на бегах. Я высматривал акции, которые «набирали форму», и «хронометрировал» их. Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

не воспринимал котировки как стоимость акций – столько-то долларов за штуку. Для меня это были просто цифры. Конечно, они что-то значили. Котировки постоянно менялись. Только сам факт этой удивительной изменчивости и был для меня интересен. Почему цифры постоянно менялись? Этого я не знал. Да и какая разница? Я об этом не думал. Я просто видел, что это происходит, и по пять часов кряду в будние дни и два часа по субботам думал лишь об одном: о том, что они постоянно меняются. Вот так я впервые заинтересовался поведением биржевых цен. У меня, как я уже сказал, была прекрасная память на числа, и я помнил в деталях, как вели себя цены накануне, перед тем как начинали расти или падать. Моя любовь к устному счету пришлась здесь весьма кстати.

главе корпораций, могут пользоваться своей инсайдерской информацией, когда выходят на фондовый рынок, но лгать они не станут. Они просто ничего вам не скажут, потому что прекрасно понимают: бывают времена, когда молчание – золото. Я уже много раз говорил и не считаю лишним повторить еще раз то, в чем убеждает меня многолетний опыт игры на бирже: никто не в силах постоянно и устойчиво обыгрывать рынок акций, хотя в отдельных случаях можно хорошо зарабатывать на ценных бумагах отдельных компаний. Сколь бы опытен ни был трейдер, всегда есть угроза проиграть, потому что в этом деле стопроцентных гарантий быть не может. Профессионалы Уоллстрит знают, что использование инсайдерских советов губит человека быстрее, чем голод, эпидемии, неурожай, политические беспорядки и любые другие бедствия. Прямой, ровной, асфальтированной дороги к успеху вы не найдете ни на Уолл-стрит, ни где-либо еще. Та к зачем создавать дополнительные трудности себе и другим?

Стоит также иметь в виду, что многие из утверждений, публикуемых в средствах массовой информации и приписываемых «инсайдерам» или должностным лицам, не имеют под собой никакой фактической основы. Иногда бывает так, что к инсайдерам за комментариями, анонимными или подписанными, никто даже не обращается. Кто-то – у кого на рынке имеются значительные интересы, – попросту выдумывает все эти заявления. На определенной стадии роста котировок ценных бумаг крупные инсайдеры не прочь прибегнуть к помощи профессиональных трейдеров, чтобы сбыть с рук большое количество акций. Но если инсайдер может при случае – в знак благодарности – намекнуть играющему по-крупному биржевику на подходящий момент для покупки акций, то можно биться об заклад, что он никогда и ни за что не скажет, когда нужно продавать. Это ставит крупного профессионального игрока в один ряд с публикой – единственное отличие заключается в том, что ему нужно вовремя избавиться от гораздо большего количества акций, чем рядовому аутсайдеру. В этой ситуации на инсайдеров рассчитывать нечего. Если они что-то и подскажут, то лишь ради того, чтобы еще сильнее ввести вас в заблуждение. Разумеется, есть инсайдеры, которым нельзя доверять ни на какой стадии. Как правило, люди, стоящие во

своему положению знает больше других, хочет, чтобы публика принимала на веру его констатации фактов и прислушивалась к его мнению, пусть подписывается под своими заявлениями. Когда заявление подписано, оно не становится автоматически правдивым, но это заставит «инсайдеров», выступающих с подобными заявлениями, быть более осторожными и ответственными.

Закон наказывает тех, кто порождает и распространяет слухи в надежде негативно повлиять на деловую репутацию и бизнес частных лиц и предприятий, то есть понизить стоимость ценных бумаг, побуждая публику их покупать. Первоначально авторы этого закона ставили своей целью снизить опасность возникновения паники, наказывая тех, кто вслух выражает сомнения в платежеспособности банков в условиях финансово-экономического кризиса. Но данный закон по самой своей природе одновременно призван уберечь публику от распродажи акций по заниженным ценам. Другими словами, закон наказывает тех, кто сеет «медвежьи» настроения. Но как публика защищена от тех, кто побуждает ее покупать акции по завышенным ценам? Кто наказывает распространителей лживых «бычьих» слухов? Никто, а между тем публика теряет больше денег, когда покупает слишком дорогие акции по советам анонимных инсайдеров, чем когда продает акции дешевле их реальной стоимости во время так называемых «медвежьих» рейдов. Если бы против лживых «быков» был принят такой же закон, какой существует против лживых «медведей», это наверняка помогло бы играющей на бирже публике сохранить миллионы долларов. Естественно, промоутеры, манипуляторы и другие бенефициары раздуваемого анонимными советчиками оптимизма скажут вам, что те, кто играет на бирже, основываясь на слухах и анонимных заявлениях, сами виноваты в своих неудачах – так же как наркоман сам виноват в том, что по своей дурости сел на наркотики, – и защищать их, дескать, нечего. Однако биржа сама жизненно заинтересована в том, чтобы защищать публику от нечестных приемов. Если человек, который благодаря

У промоутеров есть и другие приемы, которые следовало бы запретить. Биржа не должна позволять торговать на своей территории теми акциями, которые на внебиржевом рынке предлагаются публике в рассрочку. Сам тот факт, что акции компании котируются на бирже, служит для компании своего рода знаком качества. Имея такое «благословение» биржи и играя на ценовой разнице, нечистоплотным дельцам не составляет особого труда найти достаточно большое число подписчиков на свои акции на внебиржевом рынке. Еще один распространенный прием, который обходится не желающей думать своей головой публике в миллионы долларов и который при этом является совершенно легальным, а потому безнаказанным, заключается в увеличении числа находящихся в обращении акций, оправдываемом тем, чтобы, дескать, всем желающим хватило. По существу, это процесс дробления акций, вследствие чего их номинал уменьшается.

Публика всегда нуждается в том, чтобы ей все объясняли. Именно поэтому так распространена практика раздавать наводки и следовать им. Это нормально, что брокеры рассылают своим клиентам письма, в которых содержатся различные рекомендации и слухи. При этом им не следует слишком напирать на существующие рыночные условия, поскольку при оценке рыночных условий всегда нужно заглядывать на 6–9 месяцев вперед. Сегодняшний уровень прибыли компании не является основанием советовать клиентам покупать ее акции, если только нет достаточной уверенности в том, что и через 6–9 месяцев экономическое положение этой компании позволит поддерживать примерно такой же уровень прибыли. Если, заглядывая так далеко вперед, вы достаточно ясно видите развитие факторов, которые грозят существенно изменить нынешнее экономическое положение компании, ссылка на сегодняшнюю дешевизну ценных бумаг перестает быть аргументом. Трейдер должен смотреть в будущее, но брокеру комиссионные нужны уже сегодня, и это объясняет, почему нельзя доверять рекомендациям брокеров. Брокеры живут за счет комиссионных, которые они получают от торгующей публики, и при этом зачастую пытаются соблазнить ее – рассылая рекомендательные письма или нашептывая на ухо – покупать акции, на продажу которых они получили заявки от инсайдеров или манипуляторов.