Цитаты из книг автора «Эдвард Резерфорд»

Виктор Гюго являлся не только великим романтическим поэтом и романистом. Его девизом были слова «Свобода, Равенство, Братство», и жил он в соответствии с ними. Когда Наполеон III провозгласил себя диктатором, Гюго пристыдил его перед всем миром, удалившись в изгнание на остров Гернси и отказываясь вернуться на родину до тех пор, пока не будет восстановлена демократия. Когда во Францию вступили немецкие войска, он возвратился тотчас же, чтобы разделить судьбу жителей осажденного Парижа. Он был и депутатом, и сенатором, а в конце жизни поселился на одной из тех прекрасных авеню, что лучами расходятся от Триумфальной арки. Он был величайшим патриотом Франции, совестью нации, одним из лучших представителей эпохи

Качается, но не тонет». Этот девиз очень подходит Парижу

Не Монмартр поддерживает церковь, а церковь поддерживает Монмартр».

– Это, мадемуазель, lettre de cachet – королевский указ о заточении без суда и следствия.

Наибольшее порицание сейчас вызывают компании, манипулирующие собственными акциями, – сказал Том. – Например, фирма предлагает тебе пакет своих акций по заниженной цене. Затем, мухлюя, как ей вздумается, она умышленно выставляет эти акции никудышными. И ты доволен, потому что приобрел их по минимальной стоимости. Через неделю искусственная паника проходит, а фирма снимает пенки. Некоторые компании проделывают это снова и снова. А брокеры, конечно, рискуют сильно обжечься на этих играх, когда начинают ставить на колебания курса

Новый Амстердам. Торговый пост. Форт и городишко за палисадом. Но это не лишало его важности для торговой голландской империи.

Голландец говорил по-алгонкински, на языке местных племен

Край многих рек, многих гор и многих лесов. Как далеко он простирался? Никто не знал наверняка. Только солнце, высоко

именовать их по общей языковой группе – алгонкинами. Таким же образом были названы северные племена – ирокезы, хотя местами, где это уместно, упоминаются и отдельные группы, например могауки

Нью-Йорк неисчерпаем для обсуждения и входит в число сложнейших городов мира. Любому романисту, пытающемуся объять его историю, приходится вновь и вновь выбирать. Мне остается надеяться, что читатель уловит хотя бы толику истории и духа города