Отзывы на книги автора «Эдуард Веркин»

– Знаешь, какая самая большая тайна в нашей стране? Это карта подземных течений. Ее составил…
Аксён не смог сразу придумать, кто составил карту подземных рек, поэтому сказал просто:
– Гагарин.
– Сам Гагарин?! – удивился Тюлька.
– Ну да, – дальше врать было легко. – Все считают, что он разбился, но его на самом деле просто засекретили. И он стал одним из первых подземных космонавтов!
"Друг-апрель" Э.Веркин

Недавно сказала: «Больше четырех произведений одного автора подряд – это клиника». Что ж, поздравляю себя, у меня уже неоднократная. Потому что «Место снов» - это седьмая подряд книга одного автора и мне впору, вслед за лирическим героем песни «Наутилуса», пропеть: «Я пытался уйти от любви». Чистая правда, «Место снов» взяла, желая наконец выйти из под обаяния прозы Эдуарда Веркина. Хватит, пора покончить с этой зависимостью, вот прочту книгу для подростков о компьютерной игре, написанную двенадцать лет назад (а значит, на сегодняшний день неминуемо перешедшую в разряд винтажных – эвфемизм для «устаревшей») и морок развеется. За попытку спасибо, но затея не удалась. В том смысле, что только глубже увязла.

Пребывала в убеждении, что автор пишет книги двух типов: в большинстве случаев подростковое фэнтези и ужастики на потребу низким вкусам толпы, а в тех редких, когда муза осеняет крылом, из-под его пера выходят шедевры. И надо только найти точку, с которой могла бы взглянуть на это творчество без эйфории восторга абсолютного узнавания, как гаммельнская флейта тотчас утихнет. Не люблю зависимостей, ты слишком сильно привязываешься к кому-то или чему-то, даешь себя приручить, а потом этот кто-то или что-то исчезает или совершает нечто, что разочаровывает тебя и от этого бывает больно. Лучше скользить по поверхности, не позволяя входить в себя чересчур глубоко, не привязываясь слишком крепко.

Тех же принципов придерживается герой «Места снов» Зимин: не люби никого, выполняй необходимый минимум социальных взаимодействий в одобренной социумом стилистике; добейся, чтобы тебя оставили в покое и трать энергию на вещи, доставляющие удовольствие. Он гик, знаете ли, и вот какая занятная штука, с неделю назад довелось прочесть другую книжку о подростке, все свободное время отдающем компьютерным играм и попадающем в виртуальность. Очень неплохую, и безумно популярную сейчас, потому что снятый по ней фильм уже месяц лидирует в кинопрокате, я и фильм посмотрела не без удовольствия, и отзыв хвалебный написала. А завершила его словами: хотите настоящего – читайте Веркина.

Так вот, парень, которого все вокруг зовут Зиминым, даже собственные родители, больше всего на свете любит рубиться в компьютерные игры. Нет, высокой цели найти пасхалку стоимостью миллион миллиардов он себе не ставит. Вообще никакой цели не ставит, ему нравится скользить по поверхности, ни во что не вовлекаясь. Разумеется, отдает себе отчет, что после школы нужно будет поступить в институт и закончить его, устроиться на работу, которую придется терпеть; жениться и терпеть присутствие рядом с собой ненужного в принципе человека; родить ребенка или двух, терпеть их. Вот как-то так. Что, вообще ни к чему не стремится, ни о чем не мечтает? Ну, как вам сказать, вот была игра, совершенно легендарная – полный, говорят, снос крыши, но ее запретили из-за непредсказуемого влияния на психику, весь тираж изъяли и уничтожили. В нее бы наш герой сыграл.

Угу, скажет опытный и скептически настроенный читатель (как я), роман взросления: на входе тебе предлагают безыдейного подростка, а на выходе, пройдя через многие испытания он превратится в классного парня: получите-распишитесь. И будет прав. И будет неправ. И будет так, как никто из вас еще не видел, не слышал, не знает, не предполагает, что так бывает. Что, история пападанца в мир фэнтези такое невероятное откровение? Да на этом каждый первый роман жанра строится. Так-то да, но тут другое. Хотя бы потому, что книга (помните про двенадцать лет?) прошла проверку временем с читателями, которые теперь успели повзрослеть. Они не почувствовали в ней заигрывания, хотя подростки очень требовательная к фальши аудитория.

Молодость любит красивое и необычное. Здешний литературный язык, который хочется пить чайными стаканами, стилизован под манеру десятка узнаваемых авторов, но остается простым и доступным. Повороты сюжета, приводят на память дюжину книг, оставаясь органичными и автономными. Непрошибаемый сарказм, все на свете подвергающий сомнению и осмеянию, в сочетании с отчаянной нежностью. Жестокость века-волкодава, подлость, предательство, равнодушие к чужому страданию в непосредственной близости от себя. Неудобное благородство. Идиотическая бессмысленность большей части занятий вкупе с пониманием – не согласишься поменять на рациональность времени-места, откуда пришел. Мир, где перестают действовать закрепленные многовековым повтором паттерны поведения, а на смену им приходит нечто новое, пугающе-незнакомое.

И я продолжу читать Эдуарда Веркина, невзирая на ярлык детской литературы, плотно пришпиленный к его творчеству. А надо бы уже, и давно, «современная литература», «интеллектуальная проза» - автор исподволь вводит своего читателя в мир большой литературы; да «фантастика» или «магический реализм» - на худой конец. Ах да, еще одно: я люблю его за «Маленького принца», который прорастает сквозь декларативное неприятие из каждой книги, но за "Живаго" просто обожаю.

или порождает? или всякого поровну?

У Веркина, конечно, весьма колоритные персонажи, и можно долго придираться к тому, что его подростки не похожи на подростков, а похожи на прожжённых философов-алкоголиков, но книга от «несоответствия» хуже не станет.

И я понимаю, почему «Чяп» удостоился какой-то литературной премии — он наглядно демонстрирует подрастающему (которое уже вот-вот) поколению противостояние материального и духовного, да так, что эта война перетекает в мощное сюрреалистическое побоище с автографом Гагарина, бульдозерами, удачей в аренду и клинической смертью. И даже некоей моральной драмой, дилеммой и борьбой с собой. Всё, как водится, доведено до абсурда и заключено в провинциальный магический реализм. Думаю, подростку не составит труда понять, что хотел сказать автор про цель человека в жизни и почему не харизматичный и загадочный нумизмат Чяп (олицетворяющий здесь материальное) стал главным героем, и почему не эксцентричная поэтесса и борец за культурное наследие родного городка Царяпкина (олицетворение здесь духовного) стала главной героиней. Обычный подросток Синцов (олицетворяющий здесь голос разума и золотую середину) стал главным героем, потому что через него (хоть он и явно классический ненадёжный рассказчик) автор показывал нам, куда двух предыдущих героев может укатить их увлечение. Сам Синцов не увлекался ни нумизматикой, ни борьбой за права памятников архитектуры: он уныло жил и уныло бороздил интернет, и больше совсем ничем не интересовался, но был на волоске от того, чтобы начать — слепо и преданно, как заражающий его нумизматикой Чяп, который на самом деле нумизматом был исключительно денег во имя, а где-то в глубине души мечтал о космосе.

Немаловажным остаётся здесь ворох типичных Веркинских загадок: некоторые сцены были показаны, но не раскрыты. Начало важной тайны было нашёптано на ушко и прервано на полуслове, и теперь совсем непонятно, какие секреты хранил Чяп и насколько показанная в книге мистика ею являлась.

Тем не менее, это хорошая и даже поучительная история, при этом очевидно небанальная, раз не все здесь видят скрытые смыслы. Впрочем, это же Веркин, так что я не исключаю, что и я поняла эту книгу не совсем так, как автор бы хотел, чтобы её поняли.

Забавная эта серия о приключениях двух друзей. Начиная от обложек, заканчивая сюжетом.
Во всех этих историях присутствует доля авантюризма, советы по выживанию и много-много юмора.
Витька и Генка — обыкновенные мальчишки, только вот очень любопытные и шебутные. Они не могут сидеть дома, не могут не ввязаться в очередную историю, не могут жить без опасностей, азарта и пользуются бескрайней свободой (что в наше время весьма странно!).
На этот раз друзья отправились в какую-то неизвестную деревеньку за якобы ценнейшим антикварным самоваром. Насколько он ценен? Есть ли он там? Всё это темные вопросы, но друзья загорелись.
Поехали. И, конечно же, попали в чрезвычайные обстоятельства.
Симпатично!

Вот же блин! Не знала, не гадала, а впилилась в новый цикл! Взяла, называется книжку в библиотеке - а там ещё четыре книги продолжения.

Но ничуть об этом не жалею. Очень понравился сочный, образный язык. Причем не без подросткового сленга, но употребленного по делу и с выдумкой.
Много приключений и героев. Но это не тупое приключалово, в книжке есть идея, которая хорошо раскрыта. В общем и целом - это вообще не янг эдалт, а подростковая литература (и это для меня это не тавтология. YA - для меня черти чё, а подростковая литература - хорошие книжки, которые можно прочитать с удовольствием и не без пользы для подрастающего и не очень организма).

Короче, цикл читать продолжу с удовольствием. Потому что в "Месте снов" есть не только приключения, но и идея, которая последовательно раскрывается и в конце получает свое разрешение. Это меня очень порадовало. Обращу на этого автора своё внимание. Вроде как в следующей книжке нет главного персонажа из этой - но это ничуть не огорчает, я думаю, что история Зимина закончена.

А дальше спойлеры

Сюжет: через компьютерную игру Зимин и Ляжка - два тринадцателетних пацана попадают в Страну Мечты. Место, где много гномов (у которых все постоянно отнимают продовольствие и которые живут в ямах-пуэбло) и мало эльфов (эти могут материализовать предметы не особой технической сложности, для танков и других сложных технических предметов есть таинственный Механик), есть Песчаные рейнджеры, которые ведут постоянный бой со скорпенами, есть литераторы (самый смешной, страшный и классный эпизод на мой взгляд - первоклассно сатирический), которые могут похоронить тебя заживо. Путешествие с группой бродячих актеров может привести тебя к обвинению в колдовстве, попытка спасти деревню гномов от оборотня - к нападению этих самых гномов, которые с оборотнем в доле и так далее. А есть ещё стеснительный дракон Лешка, вздорный конь Игдрасиль - сокращенно Игги и множество прекрасно прописанных персонажей. И ещё все это сдобрено страшилкой о засекреченной базе и безумном ученом, который ставил опыты на детях.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Когда горизонт планирования схлопнулся до ближайших десяти минут: "Я знаю, что выпью чашку кофе" - примерно так, в этих условиях говорить о будущем как-то даже немного неловко. И я понимаю, почему сборник "Новое будущее" получился таким далеким от футурологии. И неровным, хотя это беда всех сборников, однако здесь прекрасные рассказы одних авторов не уравновешивают уныния, серости и скуки других. Чуть подробнее о тех вещах, которые кажутся мне интересными.

"Раскладка" Владимир Березин, кстати, если вы в Москве, сегодня есть возможность попасть на встречу с ним в Доме Ростовых на Поварской (вход свободный, я бы сходила. но я далеко от столиц). Альтернативная история строится на допущении, что Владимир Красное солнышко выбрал государственной конфессией не православие, а католицизм, соответственно с латиницей в качестве алфавита. И вот, мы записываем сказанное по-русски латинскими буквами, а где-то там, в глубинах исторических пластов Кирилл и Мефодий создали свою азбуку, оставшуюся невостребованной. До поры, когда молодые пытливые умы старшеклассников одной там гимназии не реанимируют ее, совместив с замещающим раскладку на клавиатуре всех компьютеров вирусом. Изысканно и безнадежно, как всегда у Березина.

"Тихий дом" Ольга Брейнингер. В основе городская легенда о Тихом доме, что-то, вроде соединения Синего кита и Междумирья. Подростки стремятся в место, где их израненные сердца обретут немного покоя, то есть, одна девочка-подросток стремится, другая уходит вслед за ней, потому что они друзья (удивительно, имея в виду, что дружба не остановила первую девочку), а кто-то делает на этом бизнес, причем сильно не факт, что малышек не прикапывают в соседнем лесу, получив с них солидные деньги за переправу.

"Освобождение" Рагим Джафаров. Одно из самых интересных новых имен современной русской литературы и автор, который хорош как со внешне легкомысленным "Марк и Эзра", так и с изначально непростыми вещами "Сато", "Его последние дни" (и шепотом: буквально на днях стал супругом Веры Богдановой). А все же, к рассказу. Люди живут долго, очень долго. Не старясь, вернее - регулярно обновляясь. Полная свобода и уважение к правам личности, на протяжении жизни десятки раз вступают в брак, брачные контракты оговаривают качества, которые супруги будут демонстрировать в отношении друг друга. И все это было бы прекрасно, когда бы не было так печально.

"Это наша работа" Шамиль Идиатуллин. Проблемы человечества решены тем идеальным и кажущимся сегодня нереальным способом, когда счастливое большинство избавлено от необходимости трудиться и радостно потребляет, а еще более счастливое меньшинство создает жизненные блага (ну, не вручную, а посредством сверхтехнологий и футуристической машинерии, понятно) и обеспечивает это радостное потребление. Просто появилась Схема (с прописной), которая отменила проклятие истории. Герой-рассказчик Аз принадлежит к меньшинству и счастлив, любит он свою работу. Проблема в том, что это ненадолго. Лет на семь, максимум - восемь.

"Субчик" Алексей Сальников. Где-то на далекой землеподобной планете, которую человечество, успешно решившее текущие проблемы, приспосабливает для жизни, а всего-то и надо было, что научиться активировать ту из своих субличностей, использование которой оптимально в данных условиях. Ординарные взрослые люди, супермены дети, а в общем, все как всегда. Сальников пишет магический реализм. Уральский магический реализм. Крутейший. Который остается таким даже когда место действия перемещается за пределы Земли, Солнечной системы, Галактики. Даже когда время действия - несколько сотен лет после дня сегодняшнего.

"Крылья" Эдуард Веркин. Космическая станция, построенная вокруг прорывного революционного объекта синхронной физики Актуатора - конструкта, находящегося одновременно в нескольких измерениях, действие которого напрямую связано с потоком Юнга (ну. вы помните, океан коллективного бессознательного, из которого можно черпать информацию). Суть однако не в информационных полях и не в приятной, но малопочтенной в глазах обывателя способности прозревать будущее, глубинный смысл синхронной физики в возможности полета, такой же естественной как хождение, бег, плавание - в выходе за грань реального. К обретению которой человечество оказалось неготово. Эксперимент сворачивается.

"Снежные псы" - уже четвертая книга цикла. В ней почти все герои собираются вместе: сквозной персонаж Пашка Персиваль Безжалостный, Перец, который в результате безжалостных экспериментов получил огромную силу - возможность появляться в любом месте, телепортацию, если хотите. Ещё в этой книге нам повстречается Безымянный - герой второй книги цикла. Он клон Пашки, отлично стреляет, эдакий Стрелок без ка-тета, его учил сам Ваграс - легендарный латиноамериканский стрелок. Безымянный мечтает о пиках и утесах далекого Перу, но вынужден в снежном городе воспитывать драконов. Есть и герои из третьей книги - Лара и Гобзиков, которые стремятся отнять у Пашки яйцо дракона.

Снежный город, драконы, холод и фотография - вот чем живет Безымянный, который в этой книге главный герой. Появление Лары нарушило хрупкое равновесие, Владиперский деспотат пал, Тытырина сделали хронистом - об этом и о многом другом в этой книге.
Очень мне понравилось, как показано взросление Безымянного. И очень интересно, что же будет в последней книге цикла - вполне вероятно жители Страны Мечты должны будут столкнуться в битве с Ван Холлом, который на Земле готовит вторжение.

- И что делать:
- Если бы знать.
И это было бы прекрасным финалом, если бы внезапно подошедший человек в камуфляже не сказал им осипшим, но бодрым голосом:
- Расходитесь, нечего тут.

Понятие "роман-буриме" требует некоторого пояснения. В детстве большинство из нас играло в такую штуку, когда собиралась компания из нескольких человек, брался листок бумаги и первый рисовал голову какого-то существа, не обязательно человека, после чего край листа заворачивался, второй рисовал шею и верхнюю часть тела, третий нижнюю, четвертый ноги, после рулончик разворачивался к общей радости, потому что, получившийся тяни-толкай бывал очень смешным.

Когда стали постарше и выучились грамоте, писали послание коллективного разума, только в этом случае новая строчка отвечала на один из вопросов стандартного списка: Кто? С кем? Когда? Где? Что делали? Чем все закончилось? В результате могло получиться что-нибудь, вроде: "Василий Иваныч и Пятачок в шесть часов вечера после войны на городской помойке грабили банк и сдали в закрома Родины шесть центнеров с гектара". Такая бестолковая дребедень, но все веселились.

Роман-буриме строится примерно по тем же принципам, с той разницей, что каждый из участников, продолжающих повествование, знает список персонажей и содержание предыдущих глав. На заре коллективизма попытка сделать подобное в русской литературе уже была, роман "Большие пожары" собрал под одной обложкой двадцать пять видных литераторов, включая Грина, Бабеля, Новикова-Прибоя, Алексея Толстого, Зощенко, Леонида Леонова. О степени успешности можно судить хотя бы по по тому, что в коллективной памяти он не сохранился, несмотря на увлекательный сюжет с мистикой, конспирологией и фантастикой.

Мой читательский опыт включает знакомство с еще одним подобного рода примером коллективного творчества, хотя с меньшим числом участников. Роман "Рубеж", в создании которого на рубеже веков поучаствовали пять авторов: Олди, Дяченко, Валентинов - автономно, хотя два из трех участников в соавторстве, писавших тогда прекрасные книги. Но собравшись вместе, такой лабуды наваляли, после которой я их и по отдельности перестала читать.

"Война и мир в отдельно взятой школе" скорее не слом традиции коллективного письма, а закономерное продолжение. В очередной раз подтверждающее, что служение муз не терпит не только суеты, но и толпы. Носители яркой творческой индивидуальности, собравшись вместе, как ни печально, именно толпой становятся, а дар каждого, вместо приумножения, словно бы дробится и мельчает.

Сюжет прост: языковой гимназии и прилегающим к ней домам в хорошем старом районе Москвы грозит слом, с тем, чтобы выстроить на этом месте огромный торгово-развлекательный комплекс. Жителей, соответственно, расселят по окраинам, детей распределят по новым школам. С чем категорически не согласна инициативная группа десятиклассников, которые не хотят, чтобы была порушена их светлая дружба. Типа, компания распадется.

Оставим на совести соавторов явную фабульную и мотивационную хлипкость, мы как-бы понимаем, что цель здесь не рассказать внятную историю, а собрать вместе хороших талантливых людей и устроить междусобойчик, вроде капустника. Хотя такое допущение, согласитесь, переводит происходящее в условную песочницу, где взрослые дяди и тети лепят среди кошачьих какашек куличики: Мам, смотри, как у меня получилось!

Однако для невнятных целей и надобностей (не иначе, чтобы углубить школьную тематику) за основу как-бы взят толстовский "Война и мир". "Как-бы" - потому что единственное, что связывает получившуюся фантасмагорию с бессмертным романом, это имена персонажей, измененные, но узнаваемые. И может быть, еще обыкновение героев то и дело переходить с русского на иностранный (не забыли, гимназия языковая?)

В целом получилась изрядная белиберда, хотя отдельные фрагменты очень хороши. Внятный и логичный эпизод "Двенашка" Григория Служителя, интересный "Платон" Александра Григоренко, уморительно смешной "Не пей вина, Гертруда" Ильгара Сафата, жуткие "Волнушки" Дарьи Бобылевой. "Под дачным абажуром" Владимира Березина прямо-таки с философским подтекстом и совершенная феерия "За миллиард воль до конца света" от Николая Караева.

В то время, как главы от тех писателей, которых давно и нежно люблю, к чтению кого приступала, предвкушая пароксизм читательского счастья, совершенно не впечатлили. Все-таки наверно в одну повозку впрячь не можно. То есть, можно, но до Казани это колесо не доедет, даже и до Москвы не доедет.

В чёрной-чёрной вселенной,
в чёрной-чёрной системе,
на чёрной-чёрной планете,
на чёрном-чёрном континете,
в чёрном-чёрном лесу,
на чёрном-чёрном дереве сидят два чёрных-чёрных негра.
Один другому и говорит:
– Может хватит, Василий Иванович, покрышки-то жечь?

Страшилки Веркина – лёгкие, незамысловатые, быстро читающиеся вишенки с глазури торта. Читателю нет необходимости набивать желудок толстыми коржами вчитанных смыслов и многослойных обоснований происходящего, пачкаться в креме чужой рефлексии, сомнений и недомолвок, если он этого не хочет, а жаждет только цапнуть маленькую засахаренную вишенку с верхушки.

И «Чудовище с улицы Розы» и «Правда о привидениях» объединены быстрым развитием происходящего, стремительностью поступков персонажей, порой в ущерб логическому и рациональному, но зато сверху щедро присыпаны тем славным пряным привкусом жути, который появлялся в детстве, стоило начать где-то в деревне летом ночью начать рассказывать всякие байки про мертвецов и ведьм.

Обе повести запоминаются скорее концепцией, самой сутью, нежели персонажами, потому что их мельтешение добавляет живости во время чтения, но едва вспоминается по завершению. Персонажи хорошо заземлённые, их удары точечные, жесты распространяются не вширь, а конкретно на проблему, то есть все их действия важны для концепции, но не представляют интерес по отдельности сами по себе. Они вечно куда-то подходят, выходят, что-то подхватывают, обматывают, подбирают, подбрасывают, подтягиваются, кого-то подзывают, подпрыгивают – даже в «Чудовище с улицы Розы», где проблема не ограничивается одним существом, а распространена едва ли не по всему миру, автор не распыляется, сужая историю до одного конкретного дома с его обитателями. То есть действия не масштабные, не протяжённые во времени, это именно мельтешение массовки на фоне сценки, добавляющей ей видимость живости.

Концепции же монстров Веркина любопытны и в отрыве от сюжета, они лёгкие, пустотелые, их можно самостоятельно наполнять предысторией и обоснуем, потому что понятное зло редко бывает страшным, куда проще опасаться непонятного, незаконченного, неоднозначного, и в том числе поэтому «злые» персонажи Веркина представляют интерес – они намечены, а не прописаны, читатель сам может наделить их теми чертами, которые его пугают, причём наделить неосмысленно.

Вместо того, чтобы пытаться запугать читателя доскональной проработанностью тёмной стороны мира, автор прибегает к нагнетению тревожного состояния другими методами – а именно, эмпатическими полутонами. Если представлять на серьёзных щщах себя на месте персонажа, думать, как бы ты поступил и как бы стал выкручиваться из сложившейся ситуации, то скорее всего обнаружатся пути, куда более логичные и продуманные, чем челночные траектории движения героев. Но сугубо в эмоциональном плане Веркин способен набрасывать со страниц неводом на читателя ощущение безнадёжности и обречённости, чувсто Необходимости Совершения Имеено Этого Нелогичного Поступка, впечатление приятной вовлечённости в воронку, закрутившую смерчем привычный уклад жизни персонажей. Автор не утяжеляет текст базисом предысторий, не завершает повестование риторическими вопросами, сеющими размышления. Его финалы – это хлёсткие, грамотные запятые, а не точки, потому что здесь срабатывает та же схема, что и с созданием зла – читатель сам додумает и себя обрадует или испугает. Перед нами – вырванный лист из истории персонажей, самый интересный и ярко-раскрашенный (тот самый, где в их жизни случилось что-то странное, нет нужды ходить вокруг да около, раскручивние одних мистических пружинок и затягивание других, которые потом выстрелят, происходит уже с первых глаз), с несколькими пометками карандашом «когда и где родился, где жил и рос», которые всё равно подтягивают основную канву сюжета, а не располагаются в стороне для лучшего понимания персонажей. Вся информация о персонажах и происходящем – сугубо утилитарная, она вся направлена на один-единственный конкретный сюжетный стержень, действия однозначные, мысли одноярусные, никаких лишних финтифлюшек ради эстетики и флешбеков в прошлое для более глубокого погружения в чужой внутренний мир.

Истории линейные, разворачивающиеся по удобной для восприятия спирали, двухмерные, как юношеские байки у костра, но многоплановые, если самостоятельно додумывать предоставленный Веркиным зачин и наращивать на страшилку мясо.

Но на самом деле Евангелие учило вот чему: прежде чем кого-то убить, проверь как следует, нет ли у него влиятельной родни? Такие дела.
"Бойня №5" Воннегут

Веркин может писать разное, об этом нужно помнить. Не затем, чтобы не ждать от очередной книги слишком многого, он, в любом случае, не разочарует. Но потому, что нахождение в жанровых рамках диктует необходимость подчиняться законам жанра - наделяя многими возможностями внутри континуума, ограничивает свободу выхода за пределы. Сказать, что Эдуард Веркин хорош с подростковым хоррором - ничего не сказать. Он лучший, он мог бы делать это с широко закрытыми глазами и со связанными за спиной руками:

Я чувствую талант. И люблю талант. Ты продираешься через этот мир день за днём, и всё это давно тебя не забавляет. Единственное, что ещё может удивить. Талант.

Он и удивляет, однако бортики и барьеры ограничивают возможности даже очень большого дарования.

Сборник "Страж водопоя" включает две повести: титульную и "Цвет страха", которые соотносятся по объему как три к одному, заглавную повесть естественно рассматривать, как основное произведение. Итак, по российской глубинке колесят отец с двумя детьми-погодками. Путешествуют, вроде как, без определенной цели, хотя некоторые оговорки позволяют предположить - для того, чтобы подыскать место, где осядут. В их прошлом было что-то очень нехорошее, ставшее причиной маминой смерти, в которой девочка винит себя. В непримечательном городке Холмы, славном плотницкими традициями, самой толстой в мире сосной и пеньковым техникумом (не тот, где пеньки обрабатывают, а от "пеньковая веревка"), никто из троих не предполагал оставаться дольше времени, потребного на осмотр местных достопримечательностей.

Но обстоятельства сложились так, что папа оказался в больнице соседнего райцентра, а Марсель и Света до его выписки застряли в "Столице топоров". Жаль, что связи с внешним миром нет, какую-то вышку повалило. Но горожане приветливы, как-то даже чересчур. Кормят в местной больнице, а подростков поселяют именно там, гостиниц в Холмах предсказуемо нет - кормят на убой. Хм. И все время стучат топоры ("каменщик, каменщик, в фартуке белом, что ты там строишь, кому?") В общем, вы уже догадались, что все неспроста. Микс из "Гензеля и Гретель", кингова рассказа "Сезон дождей" (молодожены останавливаются в месте, где зубастые жабы раз в семь лет падают по ночам с неба) и "Города Зеро" ожидаемо хорош, Веркин умеет. А вот финал окажется неожиданным и правильным. Хотя несколько чересчур назидательным. Но тут уж жанровые ограничения, из городской легенды в философскую притчу сложно перелить без потерь.

Вторая повесть "Цвет страха" снова о российской глубинке, только здесь совершенная глушь - заброшенный поселок при давно недействующей узкоколейке. Но когда-то это место было семейным гнездом. Ну как, гнездом, мы же нация, насильственно лишенная корней, и о предках до третьего колена еще что-то можем выведать у родни, а до седьмого уже нет. Дом из пропитанных шпал в середине прошлого века построил прадед, инженер-обходчик той самой узкоколейки, а в начале семидесятых в лесу пропала его дочь. Предок все пытался разыскать девочку, повредился в уме, жена оставила его и со старшим сыном, который после стал дедом героев повести, переехала в город. А прадед после и сам сгинул.

Теперь вот мамы Галки и Тимы, сестры, одержимые здоровым образом жизни, решили провести в "имении" пару летних недель, оздоровиться природой, пособирать целебных трав. Кузенам подросткам меньше всего хотелось бы сопровождать, да кто же их спросит. От скуки в отсутствие интернета и телевизора, эта пара начинает собственное расследование давней драмы, которое приведет к неожиданным последствиям. Что ж:

Текущая задача на данном уровне ваших компетенций – выявление агнцев, а не ошкуривание козлищ. Это гораздо, гораздо важнее.

Неоднозначное, однако, впечатление оставила книга. Ожидала продолжения истории Зимина и его песчаного пса, возможно, повторного их визита в Страну Мечты, но неожиданно действие началось и добрую половину книги происходило в нашем мире, на закрытом военизированном объекте и с совершенно незнакомыми персонажами.

Объект под названием «Пчелиный волк» создан неким очень богатым иностранцем, одержимым идеей проникнуть в Страну Мечты. Его мучают параноидальные идеи, что этот мир подростковых фантазий может угрожать нашему миру. Ну, а еще там, разумеется, могут быть обнаружены вещества и идеи, на продаже которых можно обогатиться (да-да, все опять упирается в капиталистические идеи и грязное политиканство). Поскольку Страну Мечты населяют исключительно подростки, то и агентов готовят из специально отобранных детей. Всего их на объекте трое, и каждый из них обладает специфическими навыками. Повествование об их обучении и тренировках ведется от имени негласного их лидера, так и оставшегося безымянным. Своего настоящего имени он не помнит, а подобрать достойное никак не может. Герой очень неоднозначный, обладающий великолепным «черным» чувством юмора, циник и насмешник, сыплющий к месту и не к месту разнообразными цитатами и фактами. Именно ему и досталась сомнительная честь стать первым агентом в Стране Мечты.

Сразу после проникновения в место назначения в результате неблагоприятного стечения обстоятельств герой лишается оружия и запасов и чуть не погибает. Тем не менее, задачу, поставленную перед ним руководством, он стремится выполнить. Множество трудностей придется ему преодолеть, а во время странствий встретит некоторых героев, с которыми читатель уже знаком по первой части «Хроники Страны Мечты».

В конечном итоге задача выполнена, но время, отпущенное на ее исполнение, истекло. Финал книги не просто открытый – оборванный. Выживет ли Безымянный, сможет ли вернуться в свой мир и что ему даёт полученная информация – совершенно неясно. Надеюсь, что это еще не конец его истории – больно уж симпатичным получился герой, да и тайна его происхождения так и осталась тайной. Буду читать дальше, тем более что вторая книга цикла показалась интереснее и жестче первой.