Я принимаю и передаю. Это моя функция. Мой смысл.

Почему-то эта мысль успокоила.

Ускорение нарастало.

Павел смотрел на экран и делал свою работу.

Арина (продолжение)

Марс исчез за кормой. Теперь – только звёзды. Бесконечное чёрное полотно, усыпанное искрами света. Каждая искра – солнце. Каждое солнце – возможные миры. И где-то там, впереди – сфера молчания. Область, где искры гасли одна за другой.

Арина смотрела на экран и думала о квантовом буе.

Стандартная процедура. Перед варп-переходом сбросить автономный передатчик – на случай, если что-то пойдёт не так. Буй останется в обычном пространстве, будет записывать телеметрию, передавать данные на Землю. Страховка.

На всякий случай.

Она активировала консоль запуска. Координаты буя – рассчитаны. Траектория – оптимальна. Всё готово.

– Внимание экипажу. Сброс квантового буя через тридцать секунд.

Никто не ответил. Никто не должен был отвечать. Рутина.

Она смотрела на обратный отсчёт. Двадцать секунд. Пятнадцать.

Дмитрий тоже сбрасывал буй, подумала она. Перед тем, как «Кеплер-Форпост» замолчал. Буй работал ещё три дня после того, как на станции всё закончилось. Передавал данные. Телеметрию. Запись.

Двенадцать минут тишины.

Если с нами случится то же самое – буй передаст. Люди на Земле узнают. Поймут.

Или нет.

Пять секунд. Четыре. Три.

– Сброс.

Лёгкий толчок – буй отделился от корпуса. На экране появилась зелёная точка, удаляющаяся от корабля. Автономный передатчик. Их голос, который останется здесь, в обычном пространстве, когда они нырнут в варп.

На всякий случай.

Арина не знала, что этот буй – эта рутинная процедура, этот «всякий случай» – однажды станет единственной нитью, связывающей их с человечеством. Единственным способом передать то, что они узнают.

Но она чувствовала – смутно, на уровне интуиции – что сделала что-то правильное.

– Буй активен, – доложил Павел. – Телеметрия поступает. Связь стабильна.

– Хорошо.

Арина откинулась в кресле.

Теперь – варп.

Интерлюдия: Земля

Женева. Штаб-квартира Совета Колоний. Подземный бункер, двести метров под поверхностью.

Зал заседаний был спроектирован так, чтобы внушать благоговение. Овальный стол из настоящего дерева – немыслимая роскошь в эпоху синтетических материалов. Стены, облицованные мрамором. Потолок, украшенный голографической картой человеческих колоний.

Сейчас карта показывала другое.

Сфера молчания. Тёмное пятно на звёздном поле, расползающееся, как чернильная клякса на белой бумаге. С каждым годом – больше. С каждым десятилетием – ближе.

Двенадцать человек сидели за столом. Представители крупнейших колоний, главы корпораций, военные, учёные. Лица, которые принимали решения за всё человечество. Лица, которые знали правду.

Правду, которую нельзя было говорить вслух.

– Последние данные, – произнёс председатель. Генрих Вальтер, семьдесят два года, бывший канцлер Европейского союза. Лицо, высеченное из камня. Глаза, видевшие слишком много. – Доктор Чен, пожалуйста.

Женщина встала. Маргарет Чен, главный научный советник Совета. Маленькая, хрупкая, с седыми волосами и взглядом, который мог резать стекло.

– Благодарю, господин председатель. – Она активировала свой планшет. Голографическая карта изменилась, показывая новые данные. – Как вы знаете, мы отслеживаем сферу молчания уже сорок три года. За это время она поглотила семнадцать звёздных систем, которые мы наблюдали. Три из них имели признаки технологической активности.

Пауза. Это было известно всем присутствующим, но каждый раз – каждый раз – слова били как молот.

– Но это не главная новость.

Чен переключила изображение. Теперь на карте была Солнечная система. Земля, Марс, колонии на спутниках Юпитера. И – что-то ещё.

Тонкая красная линия, окружающая систему. Едва заметная. Почти прозрачная.

– Три месяца назад наши детекторы зафиксировали аномалию, – продолжила Чен. – Мы потратили это время на проверку и перепроверку данных. Теперь мы уверены.

Она обвела взглядом присутствующих.

– Человечество генерирует собственную сферу молчания.

Тишина.

Потом – шум. Голоса, перебивающие друг друга. Вопросы, требования, отрицание.

Вальтер поднял руку. Тишина вернулась.

– Доктор Чен. Объясните.

– Сфера молчания – не внешняя угроза, – сказала Чен. Её голос был спокоен, почти механичен. – Это не инопланетное оружие, не космическая аномалия. Это… побочный эффект. Следствие того, как работает сознание.

– Следствие?

– Вариационный принцип. – Чен вывела на экран уравнения. – Вселенная оптимизирует действие. Каждая система выбирает путь, минимизирующий интеграл. Но сознание – рекурсивная система. Оно моделирует само себя. И когда моделирование достигает определённой глубины…

– Интеграл расходится, – закончил кто-то из учёных. – Действие стремится к бесконечности.

– Именно. И система выпадает из причинной структуры.

Снова тишина. Тяжелее, чем прежде.

– Вы говорите, – медленно произнёс Вальтер, – что само наличие разумной жизни… порождает сферу?

– Да.

– Что каждый человек…

– Каждый достаточно развитый наблюдатель. Каждый, кто способен думать о себе, думающем о себе. Каждый из нас – потенциальный источник.

Карта на потолке мерцала. Красная линия вокруг Солнечной системы – едва заметная, но реальная. Сфера человечества. Сфера, которую они создавали сами, просто существуя.

– Сколько у нас времени? – спросил кто-то.

Чен помедлила.

– При текущей скорости роста… от двухсот до четырёхсот лет. После этого – критический порог. Сфера начнёт расширяться экспоненциально.

– И тогда?

– Тогда – каузальный развод. Человечество… исчезнет. Не умрёт – перестанет существовать для остальной вселенной.

Мужчина в военной форме – генерал Нгуен, глава Объединённых сил обороны – откинулся в кресле.

– Какие есть варианты?

Чен переглянулась с Вальтером. Что-то прошло между ними – понимание, страх, решимость.

– Два, – сказала она. – Первый: протокол «Тихий Рой». Хирургическое разделение мозга на независимые кластеры. Рекурсия становится невозможной. Сфера не генерируется.

– Побочные эффекты?

– Потеря субъективного опыта. Человек после протокола… функционирует. Помнит. Говорит. Но не чувствует. Не переживает. Это… – она запнулась, – это спорный вопрос, можно ли назвать результат «выживанием».

– А второй вариант?

Пауза. Длинная, тяжёлая.

– Контролируемый переход, – сказала Чен тихо. – Не сопротивляться сфере. Принять её. Есть те, кто считает, что каузальный развод – не конец, а… трансформация. Переход на следующий уровень существования.

– «Тихий Переход», – сказал Нгуен. Не вопрос.

– Да. Их учение основано на определённой интерпретации данных. Мы не можем подтвердить или опровергнуть их выводы. Но… – она посмотрела на карту, на красную линию вокруг Солнечной системы, – но если они правы, то сопротивление бессмысленно. И вредно.

– А если они не правы?

– Тогда мы теряем всё. Навсегда.

Тишина. Двенадцать человек смотрели на карту. На сферу молчания, пожирающую звёзды. На красную линию вокруг их дома.

– Миссия «Тихо-7», – произнёс Вальтер. – Они должны найти ответы.

– Если вернутся.

– Если вернутся, – согласился он. – Но даже если нет… квантовый буй передаст данные. Мы узнаем.

Он встал. Обвёл взглядом присутствующих.

– Ничего из сказанного здесь не покидает этих стен. Человечество не готово узнать правду. Паника уничтожит нас быстрее, чем сфера.

Кивки. Молчаливое согласие.

– Заседание окончено.

Люди потянулись к выходу. Карта на потолке продолжала мерцать – сфера молчания, расползающаяся по галактике. И красная линия вокруг Солнечной системы. Линия, которую они сами создавали.

Просто существуя.

Просто думая.

Просто будучи людьми.

Варп-переход

– Тридцать секунд до инициации варп-поля.

Голос автоматики. Арина сидела в командном кресле, руки – на подлокотниках. Пальцы расслаблены. Поза контроля.

Варп-переход был странным опытом – даже для тех, кто проходил его десятки раз. Пузырь искажённого пространства-времени, окутывающий корабль. Сжатие впереди, расширение позади. Скольжение сквозь ткань реальности.

И субъективные эффекты. Каждый описывал их по-своему. Головокружение. Ощущение падения. Видения – короткие, яркие, как вспышки молнии.

Что я увижу? – думала Арина. Что на этот раз?

– Двадцать секунд.

Юлия сидела неподвижно, глаза закрыты. Нейрокартограф над её виском пульсировал ярче обычного. Она готовилась – по-своему.

Маркус проверял данные криокамер – в последний раз перед переходом. Лена показывала 34 процента активности. Стабильно.

Томаш молился – губы шевелились беззвучно.

Рита и Павел смотрели на свои экраны. Навигация. Связь. Рутина.

– Десять секунд.

Арина положила руки на консоль. Почувствовала гладкость сенсоров под пальцами. Холод металла.

Дмитрий, подумала она. Последняя мысль перед переходом. Я иду.

– Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Мир исказился.

Она падала.

Нет – не падала. Летела. Нет – растворялась. Нет – была везде и нигде одновременно.

Варп-переход не имел адекватного описания на человеческом языке. Мозг пытался интерпретировать то, что не укладывалось в привычные категории. Результат – галлюцинации. Видения. Обрывки чего-то, что могло быть памятью, мечтой или предвидением.

Арина видела звёзды. Миллиарды звёзд, каждая – солнце, каждое солнце – миры. И среди них – тёмные пятна. Области, где свет исчезал. Сфера молчания, расползающаяся по галактике.

Она видела лица. Дмитрий – улыбающийся, живой, такой, каким был до того, как всё изменилось. Он смотрел на неё и говорил что-то, но слова не достигали её, растворяясь в пустоте.

Что ты хочешь сказать?

Он открывал рот. Губы двигались. Но звука не было.

Дмитрий!

Его лицо начало меняться. Контуры размывались. Черты теряли чёткость. Он становился… чем-то другим. Чем-то, что не было человеком.

И в последний момент – прежде чем он исчез окончательно – она услышала:

Это не страшно. Это…

Темнота.

– Варп-переход завершён. Системы в норме.

Арина открыла глаза. Рубка. Экраны. Экипаж – бледные лица, расширенные зрачки. Все выглядели так, будто только что проснулись от кошмара.

Или увидели что-то, чего не могут объяснить.

– Статус, – произнесла она. Голос хриплый.

– Двигательная – норма, – Костас.

– Навигация – норма. – Рита запнулась. – Координаты соответствуют расчётам. Мы… мы в варпе.

– Связь… – Павел нахмурился. – Связь с Землёй – с задержкой. Квантовый буй фиксирует наше положение. Всё… всё в порядке.

– Медицинский отсек – норма. – Маркус. Его голос был ровным, но Арина видела, как дрожат его руки. – Криокамеры стабильны.

– Юлия?

Лингвист открыла глаза. Медленно, как будто просыпаясь от глубокого сна.

– Я здесь. – Её голос был странным – отстранённым, далёким. – Петля… петля активизировалась во время перехода. Записала данные. Потом проанализирую.

Арина кивнула. Посмотрела на экран.

Звёзды за иллюминатором выглядели иначе. Искажённые, вытянутые – эффект варп-поля. Они двигались. Корабль скользил сквозь пространство-время, как нож сквозь масло.

Шесть месяцев, подумала она. Шесть месяцев до границы. Полтора года до дома.

Если мы вернёмся.

Она посмотрела на экипаж. На шесть лиц, которые доверили ей свои жизни.

Я привезу вас домой, пообещала она молча. Или умру, пытаясь.

Но даже в момент этой клятвы – даже тогда – она знала, что некоторые обещания невозможно сдержать.

После

Корабль летел.

Сквозь искривлённое пространство, сквозь ткань реальности, сквозь бездну, которая разделяла звёзды. Шесть человек и шесть спящих тел. Двенадцать жизней, направляющихся к границе молчания.

Позади – Марс, Земля, Солнечная система. Всё, что они знали. Всё, что любили.

Впереди – неизвестность.

Арина сидела в своей каюте. Смотрела на фотографию Дмитрия.

Юлия изучала данные нейрокартографа. Петля в её голове выросла на 3 процента за время варп-перехода.

Маркус сидел перед криокамерой номер четыре. Лена показывала 36 процентов активности – выше, чем до перехода. Она тоже что-то видела.

Томаш молился в своей часовне. Свеча горела ровным пламенем. Голограмма дочери улыбалась ему из темноты.

Рита смотрела на навигационный экран. Курс – линия, уходящая в бесконечность. Она всё ещё улыбалась.

Павел проверял связь. Квантовый буй передавал данные. Земля – далеко, но не потеряна. Пока.

Корабль летел.

До границы сферы молчания – шесть месяцев.

До возможности вернуться – полтора года.

До ближайшей помощи – бесконечность.

Они были одни.

И путешествие только начиналось.