Глава 5. Генератор-7

Пояс Койпера, окрестности Генератора-7. +4 года, 8 месяцев.

Они вышли из транзита в ноль семнадцать по корабельному времени, и первое, что сделал Янис – посмотрел на гравиметр.

Данные пришли за секунду до того, как их начал интерпретировать основной компьютер. Янис уже знал, что он увидит – он строил эту модель восемь месяцев, перепроверял каждую неделю, знал её наизусть до четвёртого знака после запятой. Но когда реальные данные легли поверх модели и совпали – не идеально, с небольшими отклонениями, живыми, как бывает только с реальными данными, – у него перехватило дыхание на секунду.

Генератор-7 был там, где должен был быть. Восемьдесят четыре километра в поперечнике, плотность аномальная, метрические искажения в пределах ожидаемого. Вокруг него – кольцо «сторожей»: полторы сотни, может быть, чуть больше. Малые, быстрые, холодные – инфракрасная подпись едва различима на фоне теплового шума пространства.

Он повернулся к тактическому экрану.

– Рей. – Он не называл её «адмирал» в рабочем режиме – она сама попросила об этом ещё на Церере. – Сторожа распределены неравномерно. Скопление по правому борту от оси подхода – примерно семьдесят единиц. Левый борт – сорок. Нижний эшелон – тридцать-тридцать пять, выше нас.

– Вижу. – Рей стояла у тактического поста, не садилась. Она никогда не садилась в бою. – «Кларк» и «Волков» – фронтальное рассредоточение, кинетические пенетраторы по правому скоплению. «Со-Ён» – нижний эшелон. «Ибрагим» – прикрытие нашего правого борта. «Нагата» держит позицию за «Прометеем».

– Принято, – ответили три голоса в канале флота.

«Нагата» молчала. Кима Хонг не тратил слова на подтверждения.

Янис смотрел на экран и считал. Семьдесят «сторожей» на правом борту – это хорошо. Значит, нижний эшелон тоньше, чем ожидалось. «Со-Ён» справится быстрее. Это даст им окно… он считал дальше, перебирая варианты. Шаттл уходит от «Нагаты» с дистанции пятнадцать тысяч километров. При текущем расположении «сторожей» – шаттл войдёт в зону перехвата через… двенадцать минут после пуска. «Кларк» и «Волков» должны расчистить коридор за десять.

– Рей. Десять минут – это жёстко для «Кларка» и «Волкова». Восемь «сторожей» из правого скопления уйдут в нижний эшелон для компенсации, когда «Со-Ён» начнёт работать. Это стандартный адаптивный алгоритм у таких систем.

– Сколько нужно?

– Двенадцать минут от «Кларка» и «Волкова». Пять от «Со-Ён» сверху. Итого – семь минут до пуска шаттла.

– «Нагата», слышишь?

– Слышу, – ответил Хонг коротко.

– Семь минут. Потом пуск.

– Принято.

Янис вернулся к гравиметру. Метрические искажения пока укладывались в модель. Отклонение тяги – в диапазоне плюс-минус двадцать два процента в зоне подхода. Меньше, чем он закладывал в худшем варианте.

Потом он увидел второе скопление.

Не «сторожей». Что-то другое – одна точка, но с гравитационной сигнатурой, совершенно не похожей на дроны. Не корабль – ничего похожего на корабль. Точка, у которой была масса, но которая не давала привычного гравитационного профиля. Она существовала в пространстве так, как не должен существовать ни один известный объект: с нелинейными краями, с метрикой, изгибающейся вокруг неё иначе, чем вокруг обычной массы.

– Рей. – Его голос был ровным. Он не планировал его ровнять – просто получилось. – У нас гость. Один. Координаты – семьдесят два градуса по горизонту, дальность восемьдесят тысяч километров от генератора.

– Что это?

– Не знаю. Пока.

Но он подозревал.

Лена провела последние семь минут в кабине шаттла, делая то, что всегда делала перед сложным манёвром: разговаривала с кораблём.

Не вслух. Она давно уже не делала этого вслух – в детстве делала, потом отучилась, решив, что это странно. Потом снова начала, потому что поняла: не странно, а нужно. Тело и машина должны договориться, прежде чем войдут в сложную зону. Это был физиологический факт, который она объясняла в технических терминах: привыкание к конкретному отклику управляющих поверхностей, к задержке реакции двигателей, к тому, как этот конкретный шаттл чувствует маневровые режимы.

Шаттл назывался «Семёрка» – просто порядковый номер, никаких имён. Лена дала ему имя сама, внутренне: «Фима». Это было имя соседского кота из её детства в Элизиуме – существо неожиданно ловкое, делавшее невозможные прыжки с выражением полного безразличия. Казалось подходящим.

– Давление – норма, – говорила она в бортовой журнал. – Двигатели маневровые – норма. Боеголовка – статус «готов», код активации принят. Задержка дистанционной связи с «Прометеем» – одиннадцать секунд. – Она помолчала. – Одиннадцать секунд. Хорошо.

Одиннадцать секунд – это расстояние между «Фимой» и «Прометеем» по лазерному каналу. Пока она находилась в трюме «Нагаты», задержки не было. После пуска – одиннадцать секунд. Она передаст сигнал. Через одиннадцать секунд её отец увидит его. Через одиннадцать – сигнал его ответа придёт к ней. Двадцать две секунды на вопрос и ответ, если оба отвечают немедленно.

В бою двадцать две секунды – вечность.

Поэтому они заранее составили схему: Янис не управляет, он рассчитывает и передаёт. Она не запрашивает разрешения, она докладывает и слышит коррекцию. Разница между «командованием» и «информированием» в условиях одиннадцатисекундной задержки – это разница между живым пилотом и мёртвым.

Она знала это. Он знал это.

– «Нагата», борт готов.

– Принято, – ответил Хонг из рубки. – Четыре минуты.

Лена откинулась в кресле и закрыла глаза. Четыре минуты. Снаружи – бой. Она слышала его в переговорах флота: «Кларк» и «Волков» открыли огонь кинетическими пенетраторами, «Со-Ён» работала по нижнему эшелону. Голоса операторов – ровные, быстрые, без лишних слов. Хорошая работа. Профессиональная.

– Семьдесят четыре «сторожа» выведены из строя, – докладывал оператор «Кларка». – Правое скопление – частично подавлено. Двадцать восемь – активны, перегруппировываются.

– «Со-Ён» – нижний эшелон, тридцать один выведен, семь перемещаются к правому борту.

– Хонг, – сказала Рей. – Три минуты.

– Вижу. Готов.

Лена слушала и считала. Двадцать восемь плюс семь – тридцать пять «сторожей» активны и перегруппировываются. Если они перераспределятся к оси подхода «Нагаты» – шаттл войдёт в зону перехвата через восемь-девять минут от пуска, не двенадцать. «Кларк» и «Волков» не успеют.

Она нажала кнопку открытого канала:

– «Прометей», борт. Если «сторожа» перераспределяются к оси «Нагаты» – прошу «Кларка» развернуться на сорок градусов по горизонту. Это откроет коридор от нижнего эшелона.

Одиннадцать секунд тишины.

– «Кларк», разворот сорок градусов, – сказал голос Яниса. Ровный. Быстрый. – Хонг, пуск через восемьдесят секунд.

– Принято.

Лена выдохнула. Он понял. Конечно, понял – он строил эту модель и видел её так же, как она. Иногда между ними не нужно было объяснять.

– Пуск, – сказал Хонг.

Шаттл выбросило из трюма «Нагаты» – не мягко. Катапульта дала импульс, который вдавил Лену в кресло с резкостью кулака, и в первую секунду она просто держалась и ждала, пока перегрузка схлынет. Потом взяла управление.

– Борт – пуск выполнен, курс стабильный, – сказала она в канал. – Дистанция до цели – пятнадцать тысяч двести километров. Время до зоны «сторожей» – девять минут.

Одиннадцать секунд.

Снаружи – «Фима» шёл в пустоте. На экране перед Леной – генератор: тёмная масса, чуть выделяющаяся на фоне звёзд неравномерным поглощением света. Не металл, не камень – что-то среднее, что давало такую плотность. Вокруг него – хаотичное движение «сторожей»: на тактическом экране они выглядели роем, быстрым и непредсказуемым в деталях, предсказуемым в алгоритме.

Шесть минут.

– Борт «Прометею»: «сторожа» – вижу двадцать два на оси подхода, остальные заняты «Кларком» и «Волковым». Вхожу в зону через три минуты.

Одиннадцать секунд.

– Принято. «Кларк» разворачивается. Коридор будет.

Будет – значит, он рассчитал и уверен. Лена кивнула сама себе и сосредоточилась на управлении.

На «Прометее» Янис видел телеметрию шаттла на левом экране.

Скорость, курс, ускорение – всё укладывалось в план. «Кларк» развернулся и сейчас гнал кинетические пенетраторы в правый фланг «сторожей», создавая то, что должно было стать коридором. На главном тактическом экране бой выглядел как абстрактная схема – точки, линии, вектора. Красивая геометрия, в которой каждая точка была куском металла на огромной скорости.

– Рей, – сказал он. – Неизвестный объект движется. Тридцать два километра в сторону оси подхода.

– Скорость?

– Три метра в секунду. Медленно. Но целенаправленно.

Рей молчала три секунды. Потом:

– Если это то, что ты думаешь?

– Тогда нам нужно следить за генератором. Если она создаёт метрические искажения впереди нас – траектории боеголовок изменятся.

– Компенсируем?

– Буду стараться. – Он уже строил поправки. – Лена должна знать. Если воронка появится – её шаттл почувствует это раньше, чем приборы. Она пилот.

– Передай ей.

Янис открыл прямой канал к шаттлу:

– «Фима», «Прометей». Возможно появление метрического искажения перед генератором. Источник – неизвестный объект, координаты передаю. Если почувствуешь аномальную тягу – докладывай немедленно.

Одиннадцать секунд.

– Принято. – Голос Лены был ровным, как должен быть голос пилота. – Аномальную тягу почувствую. Три минуты до зоны «сторожей».

Янис переключился на гравиметр. Неизвестный объект – он уже внутренне называл её «она», хотя не знал почему – продолжал медленно перемещаться. Метрические данные вокруг него изменялись нелинейно: не так, как должна изменяться гравитация у обычной массы, а с какими-то дополнительными компонентами, которые его модель не могла правильно описать.

– Первый пуск, – объявил оператор вооружений. – Боеголовка один – курс на генератор.

На тактическом экране – линия от «Прометея» к генератору. Прямая. Она должна была оставаться прямой.

Она осталась прямой двадцать секунд.

Потом начала изгибаться.

Янис видел это – медленно, плавно, как будто кто-то взял линейку и начал её сгибать, не торопясь. Боеголовка отклонялась от оси – сначала на десять, потом на двадцать, потом на сорок километров. Гравитационная воронка появилась не там, где он ожидал: не прямо перед генератором, а сбоку, создавая эффект, который его модели не предсказывали.

– Первая уходит, – сказал оператор.

– Вижу. – Янис уже пересчитывал. – Второй пуск с коррекцией – на восемнадцать градусов левее оси. Компенсируем воронку.

– Второй пуск через…

– Немедленно.

Второй пуск. Линия на экране – с коррекцией. Потом – снова изгиб. Воронка переместилась. Предвидела коррекцию? Или просто продолжала расширяться?

– Вторая уходит, – сказал оператор ровно.

Янис закрыл глаза на секунду. Две боеголовки. Потрачены. «Нагата» держит позицию. Лена в трёх минутах от зоны «сторожей». Он открыл глаза.

– Рей. Автоматические пуски не работают – воронка предсказывает коррекцию. Нам нужен шаттл.

– Лена в зоне через три минуты.

– Знаю. – Он смотрел на её телеметрию. – Дельта-V у неё на один проход. Если воронка охватывает подходный коридор – мне нужно рассчитать траекторию через неё. Не вокруг. Через.

Рей посмотрела на него. Он это почувствовал, не повернувшись.

– Через воронку, – сказала она.

– Через. Это единственный путь к двухкилометровой зоне. Воронка слишком широкая, чтобы обойти с сохранением дельта-V.

– Что это значит для шаттла?

– Приливные силы. Тяга непредсказуемая. Минус-плюс сорок процентов в центре воронки. – Он говорил быстро, ровно. – Но если рассчитать входную траекторию правильно – центростремительное ускорение поможет. Шаттл разгонится при входе, компенсирует потери при выходе. Это управляемо.

– Это управляемо для Лены?

– Она лучший пилот, которого мы имеем.

Рей молчала две секунды.

– Передавай расчёт.

– «Фима», «Прометей». – Голос отца. Ровный. Янис. – Входная траектория через воронку. Записывай координаты.

Лена слушала цифры и записывала одновременно. Слева от неё – «сторожа»: двенадцать активных, три подходят с вектором перехвата. «Кларк» работал по ним, но расстояние было слишком большим для уверенного поражения.

– Траектория принята, – сказала она. – Приливные силы – ожидаемые значения?

Одиннадцать секунд.

– В центре воронки – до шести-семи единиц. Кратковременно. Выдержишь.

Шесть-семь единиц – это шесть-семь g приливной нагрузки. Не на тело целиком, а разность – между головой и ногами, между левым и правым бортом. Это было неприятно. Это было терпимо.

– Понял, – сказала она. – Вхожу через восемьдесят секунд.

Потом на тактическом экране произошло то, чего она не ожидала.

«Нагата» вышла вперёд.

Маленький быстрый корабль – Кима Хонг бросил его в промежуток между «сторожами» и осью подхода шаттла. Три «сторожа», шедших на перехват «Фимы», получили новую цель и развернулись к «Нагате». «Нагата» не уворачивалась. Она шла прямо.

– Хонг, – сказала Рей в канал. Тихо. – Что ты делаешь?

– Расчищаю, – ответил он.