Глава 4. Атолл

Транспортный борт «Южный Крест-7» → база развёртывания «Антарес» День 1, 08:00 – День 2, 06:00

Оконкво дочитал рапорт в третий раз и закрыл планшет.

В первый раз он читал быстро – чтобы понять масштаб. Во второй – медленно, с карандашом, подчёркивая числа. В третий раз он читал потому, что цифры во второй раз сложились в картину, которую он хотел проверить ещё раз, прежде чем называть её вслух.

Картина не изменилась.

За иллюминатором транспортника – серый Южный океан, три тысячи метров внизу. Облака сплошным полотном. Восемь часов до Антарктиды. Рядом, через проход, сидели шестнадцать операторов «Антарес» в транспортных экзоскелетах – сложенных, зафиксированных, не питавшихся. Половина спала. Остальные – кто смотрел в иллюминаторы, кто работал с планшетами, кто просто сидел с видом людей, которые знают: конечный пункт назначения неудобен.

Среди них – сержант Адесанья, который умел спать в любых условиях и сейчас спал, прислонившись к переборке, сложив руки на коленях. Оконкво смотрел на него секунду, потом отвёл взгляд.

Двенадцать лет. С первой миссии в Сахеле, в сезон дождей, когда им обоим было меньше тридцати и Оконкво ещё не привык называть смерть по должностному статусу.

– Полковник.

Капитан Джи-ву Пак – начальник оперативного штаба, кореец, тридцать четыре года, имплант выгорел вместе со всеми остальными имплантами в радиусе двух тысяч километров от эпицентра и сейчас оставлял на его левом виске только шрам и мёртвый контакт, – подошёл и сел напротив. В руках – бумажная карта. Настоящая, бумажная, напечатанная час назад на принтере базы перед вылетом.

Оконкво смотрел на неё без выражения.

– Аналоговые системы, – сказал Пак. – Штаб выслал по борту в нескольких форматах. – Он расстелил карту на сиденье между ними. – Антарктический сектор. Отметки по данным Аренса – вот здесь, вот здесь.

Оконкво изучил карту. Красный крест – предполагаемое расположение базы Первых под ледником. Жирная линия – рекомендованный периметр контейнмента, двадцать километров от эпицентра. Синяя пунктирная линия – зона гарантированного ЭМП-подавления, двести километров. Внутри синей линии – всё, что работало на электронике, было ненадёжным.

– Это расстояние, – сказал Оконкво, касаясь красного креста. – Откуда данные о расположении?

– Геофизические аномалии. Четыре экспедиции за восемь лет. База «Восток-7» – прямо над ней.

– Там сейчас люди.

– Двадцать восемь человек. Преимущественно учёные.

– Живые?

– По последним данным до блэкаута – да. После – связи нет.

Оконкво кивнул. Двадцать восемь человек над объектом, из которого выходило то, что выходило, – это отдельная задача. Не основная – сначала периметр. Потом – выяснить, что с ними.

– Рапорт Аренса, – сказал он. – Ты его читал?

– Да.

– Своими словами. Быстро.

Пак собрался – две секунды, не больше.

– «Корневище» – корабль, примерно километр длиной. Выходит на геосинхронную орбиту над Антарктикой. Четырнадцать ориентированных на Землю систем вооружения. Аренс оценивает их как плазменные излучатели – форм-фактор и энергосигнатура. Конфигурация – «мёртвая рука»: при любом ударе по кораблю или базе автоматический залп по целям. Двадцать крупнейших городов под прицелом постоянно.

– Это предположение или данные?

– Данные по форм-фактору и ориентации. Предположение – по конфигурации «мёртвой руки». Аренс видел, как системы работают, но не видел, как они срабатывают.

– Разница важна.

– Да. Но если предположение неверно, и мы атакуем корабль, а оно окажется верным – у нас не будет возможности исправить ошибку.

– Верно. Дальше.

– Энергозапас корабля – сорок процентов от предполагаемого номинала. По оценке Аренса – деградация за семьдесят тысяч лет стазиса. Они слабее, чем были. Но «слабее, чем были» не означает «слабее нас». Значительно нет.

– Ядерный удар по базе.

– Четыре километра льда над базой. Расчёт физики взрыва: ударная волна при пятидесяти мегатоннах даёт воронку глубиной около восьмисот метров в грунте до льда. Через четыре километра льда и породы – не пробьёт. Лёд поглощает энергию при фазовых переходах.

– Бункерные боеприпасы.

– Неэффективны в ледниковых условиях. Лёд «залечивает» каналы. Кроме того – пробивание к базе на четыре километра займёт месяцы. У нас семьдесят два часа.

– Авиация. Ракеты.

– Зона ЭМП-подавления двести километров – всё электронное наведение ненадёжно внутри периметра. Неуправляемые боеприпасы можно доставить к базе, но база под четырьмя километрами льда. Бомбить лёд с воздуха – месяцы работы, не часы.

Оконкво молчал.

– Подводим итог, – сказал он. – Нет способа уничтожить корабль без залпа по городам. Нет способа уничтожить базу в заданное время. Нет способа изолировать базу снизу. Нет эффективного управляемого оружия в зоне действия.

– Да, – сказал Пак.

– Что у нас есть.

– Пехота в экзоскелетах с ручным управлением. Артиллерия на полозьях – доставка займёт двое суток по леднику. Неуправляемые авиабомбы – эффективны только против наземных целей, которых пока нет. Радиационные боеприпасы – нет данных о биологической уязвимости Первых. И – люди. Двадцать восемь человек на базе «Восток-7», из которых один – Юки Танака, которая утром прикоснулась к биоинтерфейсу и не погибла.

Оконкво поднял взгляд.

– Аренс написал об этом в рапорте?

– Нет. Это из отчёта «Восток-7» за вчера, до блэкаута. Автоматический отчёт по генетическому сканированию – Танака прошла сканер у люка в шлюзовой камере. Программа флагировала аномалию в её генетическом профиле – высокий процент маркеров, которые программа не идентифицировала. Три-четыре процента генома, нет аналогов в базе.

– Нет аналогов. – Оконкво произнёс это ровно, без ударения. – Значит, она – редкость.

– Возможно.

Оконкво посмотрел в иллюминатор. Облака. Серый океан.

– Факты, – сказал он медленно. – Мы получили приказ: установить периметр и сдерживать. Не атаковать. Не провоцировать. Дать время дипломатам. – Пауза. – Сколько дипломатов сейчас летит к Антарктиде?

– Никаких. Ультиматум Первых ещё не объявлен официально. Когда объявят – начнётся политическая машина. Пока – только мы.

– Хорошо.

Он сложил рапорт, убрал в планшет. Закрыл.

«Сдерживать, не провоцируя» – это был приказ, который формулировали люди, никогда не стоявшие на периметре. Сдерживание требовало присутствия. Присутствие – провоцировало. Где именно проходила граница между одним и другим – не сказал никто.

Семьдесят два часа. Потом что?

Он не знал. Командование не знало. Дипломаты, которых ещё не было, – тем более.

Оконкво работал с невозможными задачами двадцать лет. Он умел находить в них что-то достижимое – один параметр, одну переменную, которую можно контролировать, пока остальные рушатся. Здесь параметр был один: время. Держать периметр, пока у кого-нибудь – дипломата, учёного, самих Первых – не появится решение, которое он сам найти не мог.

Это было его работой. Не находить решения. Давать другим время их искать.

Он не любил эту работу, когда это была единственная доступная работа.

В 11:47 по борту транспортник лёг в правый крен на изменение курса, и Адесанья проснулся – мгновенно, как всегда просыпался – и посмотрел на Оконкво.

– Ситуация? – спросил он без вступления.

– Ещё нет, – ответил Оконкво.

– Тогда сплю.

Он снова закрыл глаза. Оконкво посмотрел на него секунду и отвернулся к карте.

В 12:03 по борту пришло обновление – по радиоканалу, голосом, потому что цифровой передачи не было: связист на базе диктовал координаты и числа, а Пак записывал в блокнот. Ультиматум объявлен. Прямой сигнал с «Корневища» – направленная передача на все активные радиоканалы в диапазоне. Текст ультиматума – семь предложений, переведённых с языка, которого не существовало ни в одном лингвистическом архиве. Перевод был выполнен автоматически – единственный прибор на «Корневище», который работал открыто, транслировал сигнал на частоте, которую системы связи принимали как человеческий речевой ввод, и адаптировал язык в реальном времени.

Оконкво прочитал семь предложений. Прочитал снова.

«Земля является законной территорией народа Первых. Ваше присутствие является следствием нашего временного отсутствия. Мы возвращаемся. У вас есть семьдесят два часа для добровольного признания нашего статуса. Те, кто признает – останутся. Условия будут определены. Те, кто не признает – будут удалены».

Семь предложений. Ни извинений, ни объяснений, ни запроса переговоров. Им не нужны были переговоры. Они делали заявление о факте.

«Удалены», – прочитал Оконкво третий раз. Не «уничтожены». «Удалены». Как файлы. Как записи в базе данных.

Он убрал блокнот.

– Пак. Операторам – подъём через тридцать минут. Брифинг по условиям работы без имплантов. У кого есть опыт – те помогают остальным. Кто работал с ручным управлением последний раз больше пяти лет назад – отдельная группа, отдельный инструктаж.

– Есть.

– И – радиоканал на «Восток-7». Постоянно. Если кто-то там живой – они должны знать, что мы идём.

В 14:22, когда транспортник был над серединой Южного океана и до Антарктиды оставалось шесть часов, на горизонте появился свет.

Оконкво смотрел в иллюминатор на правом борту. Горизонт был пустым – облака, море, серый воздух. Потом – в одной точке на юго-западе – что-то вспыхнуло. Не вспышка в смысле молнии: молния длится миллисекунды и имеет форму. Это было иначе – точечное, белое, без цвета, слишком яркое. Оконкво закрыл глаза – слишком поздно, белый след уже лежал на сетчатке.

Четыре секунды.

Ударная волна пришла через четыре секунды – не звуком, потому что звук ещё был слишком далеко, а толчком: борт транспортника тряхнуло, легко, как от бокового порыва, но не бокового. Снизу. Снизу через океан и атмосферу – давление, которое путешествовало быстрее звука.

На горизонте вставал столб. Белый внизу – это был пар, вскипевший океан, – и серый выше, там, где пар остывал. Прямой, вертикальный, без ветра. Оконкво смотрел на него, не отрываясь.

Пак стоял рядом.

– Атолл Кантон, – сказал он. – По данным на шесть утра – рыбацкий посёлок. Сорок семь жителей.

– Эвакуация?

– Начали за три часа до. Ультиматум объявили четыре часа назад. – Пауза. – Военно-морской флот Тихоокеанского блока выслал суда. Успели вывезти тридцать три человека.

– Сколько не успели.

– Четырнадцать.

Четырнадцать. Оконкво смотрел на столб пара. Рыбаки. Люди, которые вышли в море утром и не предполагали, что к вечеру их остров станет демонстрационным материалом в чужом ультиматуме.