– Никаких. Сигнал чистый, искусственного происхождения. Мы уже связались с Парксом в Австралии – они тоже попробуют зафиксировать, как только источник войдёт в их зону видимости. Это через… – пауза, – через четыре часа.

– А пока?

– Пока мы должны следовать протоколу. Я уже позвонил доктору Варгас. Она будет у вас через тридцать минут.

Доктор Элена Варгас – директор обсерватории. Диего видел её редко, в основном на общих собраниях и официальных мероприятиях. Худая женщина лет шестидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и взглядом, который, казалось, мог прожечь дыру в бетоне.

– Понял, – сказал Диего. – Мы будем ждать.

Он положил трубку. Карлос смотрел на него выжидающе.

– Подтвердили, – сказал Диего. – Варгас едет.

Карлос медленно выдохнул.

– Значит, это реально.

– Похоже на то.

Они снова замолчали. На экране продолжал пульсировать сигнал – оранжевая полоса на фоне космического шума. Послание из другого мира. Программа, отправленная через двенадцать световых лет пустоты.

Диего думал о том, что случится дальше. Журналисты. Политики. Военные. Религиозные лидеры. Каждый захочет знать, что это значит. Каждый захочет использовать это в своих интересах. А он – простой младший научный сотрудник, который случайно дежурил этой ночью – окажется в центре урагана.

Забавно. Он столько раз мечтал об этом. Столько раз представлял, как это будет – открыть сигнал от инопланетного разума. В его фантазиях это всегда сопровождалось чувством триумфа, эйфории, исторической значимости момента.

В реальности он чувствовал только усталость и странную, тянущую тревогу.

Что-то в структуре сигнала беспокоило его. Что-то, что он не мог сформулировать.

Доктор Варгас приехала ровно через двадцать восемь минут – Диего засёк время, потому что его мозг отчаянно цеплялся за любые конкретные детали, чтобы не утонуть в масштабе происходящего.

Она вошла в контрольную комнату без стука – впрочем, дверь и так была открыта. На ней были джинсы и мятая рубашка, явно надетые в спешке, но осанка и выражение лица – такие же, как на официальных мероприятиях. Собранная. Сосредоточенная. Абсолютно невозмутимая.

– Покажите мне, – сказала она вместо приветствия.

Диего подвёл её к монитору. Варгас смотрела на спектрограмму молча, минуту или две. Потом – на трёхмерную модель. Потом снова на спектрограмму.

– Период? – спросила она.

– 47.3 секунды. Стабильно, с отклонением менее миллисекунды.

– Частотный диапазон?

– Узкополосный, около одного герца. Центральная частота 1420.405 мегагерц – линия водорода.

Варгас кивнула. Её лицо оставалось неподвижным, как маска.

– АЛМА подтвердила?

– Да. Паркс попробует через четыре часа.

– Хорошо. – Она отвернулась от экрана. – Вы запустили автоматическую запись?

Диего кивнул.

– С момента обнаружения. Всё сохраняется в буфере.

– Удвойте. Пусть записывается на два независимых носителя. Если один из них откажет, мы потеряем… – она не договорила.

– Я понял.

Диего бросился к терминалу. Пока он настраивал дублирующую систему записи, Варгас подошла к окну и долго смотрела на звёзды. В стекле отражалось её лицо – бледное, с глубокими тенями под глазами.

– Я работаю в SETI тридцать два года, – сказала она негромко. – Знаете, что самое сложное в этой работе? Не скука. Не рутина. Не бесконечное ожидание. Самое сложное – верить, что оно того стоит. Каждое утро просыпаться и убеждать себя, что сегодня может быть тот самый день. Что все эти годы – не напрасны.

Она повернулась к Диего.

– А потом этот день действительно наступает. И ты понимаешь, что совершенно к нему не готов.

Диего не знал, что ответить. К счастью, Варгас, кажется, и не ждала ответа.

– Вы заметили структуру в сигнале? – спросила она.

– Да. Это… похоже на код. Компьютерный код.

Варгас кивнула.

– Я тоже так думаю. Что логично, если задуматься. Если бы они хотели просто сообщить о своём существовании, хватило бы простого пульса – периодического сигнала, который невозможно спутать с естественным. Но они отправляют что-то сложнее. Информацию. – Она помолчала. – Или инструкции.

– Инструкции?

– Это одна из гипотез, обсуждавшихся в литературе по SETI. Что первый контакт может принять форму не сообщения, а… программы. Исполняемого кода, который мы должны запустить.

Диего вспомнил старый аргумент против SETI: даже если мы получим сигнал, как мы его поймём? Инопланетный язык, инопланетная логика, инопланетная культура – между нами и ними может не быть ничего общего.

Но программа – это другое. Программа – это инструкции для машины. Математика. А математика – универсальна. Дважды два равно четырём в любой точке вселенной.

– Вы думаете, что это… исполняемый файл? – спросил он.

– Я думаю, что мы этого не знаем, – ответила Варгас. – И не узнаем, пока не проанализируем данные гораздо глубже. Для чего нам понадобится помощь.

– Какая?

Варгас достала телефон.

– Специалисты. Много специалистов. Криптографы. Математики. Лингвисты. Программисты. Люди, которые занимаются расшифровкой неизвестных языков и кодов.

Она начала набирать номер, потом остановилась.

– Вы понимаете, что с этого момента ваша жизнь изменится? – спросила она, глядя Диего в глаза. – Оба ваших.

Диего переглянулся с Карлосом.

– Да, – сказал он. – Понимаем.

– Хорошо. Потому что после того, как я сделаю этот звонок, обратного пути не будет. Секретность не продержится долго – слишком много людей будут вовлечены. Через неделю, может быть две, весь мир узнает. И вы окажетесь в центре внимания – как первооткрыватели. К этому тоже нужно быть готовым.

Диего подумал о своей маме в Сантьяго, которая до сих пор надеялась, что он «образумится» и найдёт «нормальную работу». О своей бывшей девушке, которая бросила его год назад, потому что он «слишком много времени проводит, глядя на звёзды». О съёмной комнате с видом на стену соседнего дома.

– Готов, – сказал он.

Варгас кивнула и нажала кнопку вызова.

Следующие несколько часов слились в хаотичную череду телефонных звонков, видеоконференций и лихорадочной работы.

К рассвету в контрольной комнате было уже не протолкнуться. Приехали ещё трое сотрудников обсерватории – те, кто жил ближе всего. Техник по имени Мигель возился с оборудованием, оптимизируя запись сигнала. Молодая женщина – астрофизик, специализирующаяся на экзопланетах, – сидела в углу, сверяя координаты источника с базой данных известных объектов в системе Тау Кита.

Паркс подтвердил сигнал в 07:12 по местному времени. Ещё через час пришло подтверждение от радиотелескопа в Аресибо – настоящем Аресибо, в Пуэрто-Рико, который восстановили после обрушения 2020 года. Источник был реальным. Сигнал продолжал пульсировать, ритмично и неутомимо.

Диего наблюдал за происходящим с нарастающим чувством нереальности. Люди вокруг него разговаривали, спорили, обменивались данными, но он словно смотрел на всё это сквозь стекло. Усталость накапливалась – он не спал уже больше суток, – но мысль о сне казалась абсурдной.

Где-то около полудня Варгас подозвала его к себе.

– Пойдёмте, – сказала она. – Вам нужно поесть. И поговорить.

Они вышли из контрольной комнаты на террасу, опоясывающую здание обсерватории. День был ясный, безоблачный – типичный для Атакамы. Солнце стояло высоко, и главная антенна – огромная белая чаша в километре отсюда – сияла так ярко, что на неё было больно смотреть.

Варгас протянула ему сэндвич в пластиковой упаковке.

– Из автомата. Не высокая кухня, но калории есть калории.

Диего взял сэндвич, надорвал упаковку. Хлеб был чуть подсохший, но он был слишком голоден, чтобы это замечать.

– Вы хотели поговорить? – спросил он между укусами.

Варгас кивнула. Она смотрела на антенну, и в её глазах – впервые за всё утро – Диего увидел что-то похожее на волнение.

– Мы провели первичный анализ структуры сигнала, – сказала она. – То, что вы заметили – паттерны, похожие на код – это не иллюзия. Это реальная информационная структура.

– И что она означает?

– Пока мы не знаем. Но есть кое-что интересное. – Варгас повернулась к нему. – Сигнал не просто повторяется. Каждый цикл немного отличается от предыдущего.

Диего нахмурился.

– Я думал, период стабильный…

– Период – да. Но содержимое – нет. – Варгас помолчала, подбирая слова. – Представьте книгу, которую читают вслух. Ритм чтения может быть одинаковым – страница за страницей с равными интервалами. Но текст на каждой странице – разный.

– То есть…

– То есть нам отправляют не один сигнал, а последовательность сигналов. Огромный массив данных, разбитый на блоки. И мы принимаем его блок за блоком, каждые 47 секунд.

Диего попытался осмыслить это.

– Сколько данных?

– Мы записали несколько сотен циклов. Если экстраполировать… – Варгас покачала головой. – Много. Очень много. Терабайты, возможно петабайты. Это не короткое сообщение типа «мы здесь». Это… что-то гораздо более сложное.

Диего вспомнил слова Варгас про «инструкции». Исполняемый код. Программа.

Что делает программа? Выполняет задачу. Преобразует данные. Взаимодействует с машиной, на которой запущена.

Мысль была неуютной.

– Доктор Варгас, – сказал он медленно, – а это… безопасно? Принимать этот сигнал?

Варгас посмотрела на него внимательно.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что это может быть исполняемый код. Программа. А что если эта программа… – он замялся, чувствуя, как глупо это звучит, – что если она как вирус? Что если её опасно запускать?

Долгая пауза.

– Вы читали Лю Цысиня? – спросила Варгас.

Диего кивнул. «Задача трёх тел». Один из самых известных научно-фантастических романов последних десятилетий. Там тоже был сигнал из космоса – и он оказался началом вторжения.

– Это одна из причин, почему я сразу позвонила не только учёным, – сказала Варгас. – Но и в другие организации. Которые лучше оснащены для оценки… рисков.

– Какие организации?

Варгас не ответила напрямую.

– Скажем так: люди, которые думают о национальной безопасности и международных последствиях. – Она чуть заметно усмехнулась. – Не волнуйтесь. Это не означает, что военные захватят обсерваторию и выгонят всех. Но это означает, что принятие решений теперь будет происходить на уровне выше, чем мой.

Диего доел сэндвич, скомкал упаковку.

– И что будет дальше?

– Дальше – работа. Много работы. – Варгас отвернулась от антенны. – Нам нужно понять, что именно нам отправляют. Расшифровать структуру. Выяснить, как этот код должен выполняться – если он вообще предназначен для выполнения.

– И для этого вы привлечёте специалистов.

– Уже привлекаю. – Варгас начала идти обратно к зданию. – Я связалась с несколькими университетами и исследовательскими центрами. Криптографы, специалисты по теории информации, лингвисты… Будет создана международная рабочая группа.

Диего шёл за ней.

– А я?

Варгас остановилась на пороге.

– Вы – первооткрыватель, – сказала она. – Ваше имя войдёт в историю. Но непосредственный анализ сигнала… – она покачала головой. – Простите. Это потребует специалистов совсем другого уровня. Формальная верификация программного кода. Квантовые вычисления. Нейробиология. Области, о которых вы, вероятно, даже не слышали.

Диего кивнул. Он понимал. Обнаружить сигнал – это одно. Расшифровать его – совсем другое.

– Но вы можете остаться и наблюдать, – добавила Варгас мягче. – И помогать, чем сможете. Это всё ещё ваша обсерватория.

К вечеру того же дня стало ясно, что новость просочилась.

Диего не знал точно, как это произошло – слишком много людей были вовлечены, слишком много звонков и сообщений. Но около восьми вечера его телефон начал разрываться. Незнакомые номера. Журналисты.

«Мистер Рамирес? Это CNN, мы хотели бы взять у вас интервью…»

«Диего? Это твой двоюродный брат из Буэнос-Айреса. Правда, что вы нашли инопланетян?»

«Здравствуйте, это продюсер документального фильма…»

Он выключил телефон.

В интернете творилось безумие. Хештег #TauCetaSignal вышел в мировые тренды за считанные часы. Заголовки были один другого громче: «КОНТАКТ: Учёные получили сигнал от внеземной цивилизации», «Мы не одиноки! Радиотелескоп в Чили засёк послание от инопланетян», «Конец одиночества человечества: Сигнал из системы Тау Кита подтверждён».

Были и скептические голоса, конечно. Были те, кто кричал о фейках и заговорах. Были религиозные лидеры, объявлявшие сигнал знамением конца времён. Были политики, требовавшие прозрачности и международного контроля.

Но Диего почти не следил за этим. Он был слишком измотан.

К полуночи – ровно двадцать четыре часа после обнаружения сигнала – он наконец позволил себе прилечь на диван в комнате отдыха. Не раздеваясь, не снимая ботинок. Просто упал и закрыл глаза.

Сон пришёл мгновенно – тяжёлый, без сновидений.

А когда он проснулся шесть часов спустя, мир уже был другим.

– Рамирес!

Голос Карлоса вырвал его из забытья. Диего с трудом разлепил глаза. В комнате было светло – утреннее солнце било в окно.

– Что? – пробормотал он, с трудом принимая сидячее положение.

– Новости от группы анализа. – Карлос выглядел взбудораженным – даже больше, чем прошлой ночью. – Они кое-что нашли.

Диего поднялся и пошёл за Карлосом в контрольную комнату.

Там было ещё больше людей, чем вчера. Несколько незнакомых лиц – очевидно, прибывшие за ночь специалисты. Кто-то принёс дополнительные мониторы, кто-то – серверные стойки. Воздух пах кофе и потом.

В центре комнаты, у главного терминала, стояла невысокая женщина азиатской внешности – молодая, лет двадцати пяти, с собранными в хвост чёрными волосами и огромными очками в роговой оправе. Она говорила быстро, жестикулируя:

– …структура рекурсивная, каждый блок содержит ссылки на другие блоки. Но не просто ссылки – это индексы в каком-то формате сжатия. Если мы правильно понимаем паттерн…

Она заметила Диего и осеклась.

– О. Вы – тот самый Рамирес?

– Тот самый, – подтвердил Диего. – А вы?

– Доктор Мэй Линь, Стэнфорд. Теория информации и криптоанализ. – Она протянула руку; Диего пожал. – Я прилетела три часа назад. Ещё не спала, но, честно говоря, не уверена, что смогу уснуть после такого.

– После какого?

Мэй Линь посмотрела на него с каким-то странным выражением – смесь восторга и тревоги.