Или двенадцать классических историй из водоворота времени от удивительных мастеров...
Давно хотела познакомиться с творчеством Эдогавы Рампо и Огури Муситаро (и пусть кто-то скажет, что современная литература не «заражает» классическим духом, спасибо «Прозе бродячих псов»). Ибо герои манги — прототипы известных писателей, в особенности японских. Вот и захотелось познакомиться... с литературным фундаментом, на котором позже вырос японский детектив и хоррор.
И, честно говоря, я примерно понимала, что стоит ждать от классической японской литературы двадцатого века.
«Когда жизнь скучна, можно самому придумывать истории и от души веселиться. Ха-ха-ха-ха!».
«Убийства в "Потерянном раю"» — это сборник из двенадцати рассказов японских авторов конца XIX — начала XX века, в которых детективная основа постепенно переплетается с мистикой, психологическим напряжением и элементами зарождающегося хоррора.
Единого настроения в сборнике нет. Каждый писатель привнёс свою атмосферу, задумку и стиль. И, если честно, это любопытная особенность, позволяющая прикоснуться к разным этапам зарождения японской литературы, в особенности детективов, мистики и хоррора.
Стиль Эдогавы Рампо — это, в первую очередь, про странность как состояние. Он пишет не про «страшное событие», а про лёгкий сдвиг реальности, когда привычная логика начинает давать сбой. У него часто возникает ощущение, что мир чуть-чуть не совпадает с самим собой: люди ведут себя странно, мотивы оказываются не очевидными, а то, что кажется нормальным, при ближайшем рассмотрении начинает выглядеть тревожно и даже не совсем естественно. Это именно ощущение неправильности, которое постепенно накапливается.
Огури Муситаро, наоборот, работает через рациональность. Здесь больше логики, структуры, попытки выстроить стройную систему там, где, казалось бы, её быть не должно. Я бы сказала, что Мусутаро один из прародителей излюбленных детективных уловок с "закрытыми комнатами". «Невозможные» преступления, загадки, интеллектуальные конструкции — всё это ближе к классическому детективу, где важен не столько страх, сколько сам процесс распутывания. Но даже в этой логической основе всё равно остаётся лёгкий оттенок тревоги: будто сама идея идеального объяснения уже немного подозрительна.
Харуо Сато смещает акцент в другую сторону, в более тихие, бытовые истории, где напряжение не заявлено напрямую, а будто просачивается сквозь детали. Здесь нет резких поворотов или демонстративной загадочности, но есть ощущение внутреннего дискомфорта, которое нарастает постепенно. Это те истории, где внешне всё может выглядеть спокойно, но внутри уже что-то слегка нарушено.
Творчество Хаяма Ёсики воспринимается заметно жёстче. Его тексты более прямые, менее сглаженные, и в них меньше попыток скрыть неприятное за красивой формой. Здесь больше реалистичности в её не самой приятной версии. И именно за счёт этого некоторые моменты воспринимаются даже тяжелее, чем в более «мистических» историях.
Тадаси Нисио уже уходит в сторону лавкрафтовского стиля. Это не обязательно про конкретное чудовище, скорее про неизвестное, которое невозможно до конца объяснить. Здесь появляется ощущение чего-то большего, чем человек, чего-то не до конца понятного, и именно это создаёт тревогу. Не событие пугает, а масштаб неизвестности.
Кидо Окамото работает с темой судьбы и странных совпадений. Его истории часто строятся вокруг ощущения, что события не случайны, даже если внешне выглядят именно так. Появляется мотив рока, предопределённости, и иногда — лёгкое чувство, что всё уже где-то «решено заранее», а персонажи лишь движутся по заданной траектории, даже не всегда это осознавая.
И в итоге складывается очень любопытная картина: это не единый художественный мир и не цельная система взглядов, а скорее несколько разных способов говорить об одном и том же — о страхе, тревоге и человеческой уязвимости. Причём у каждого автора этот страх имеет свою форму: где-то он рациональный, где-то психологический, где-то метафизический, а где-то вообще растворён в самой повседневности.
«Бывают вещи, о которых лучше бы и не знать совсем».
Перед нами настоящий калейдоскоп историй, где нет ни единого общего ритма, ни заранее заданной формулы. Странные преступления соседствуют с не менее странными их участниками, бытовые ситуации внезапно ломаются и оборачиваются трагедией, а привычные пространства: дома, комнаты, закрытые помещения, вдруг начинают ощущаться как что-то не совсем безопасное, будто в них изначально заложен какой-то скрытый изъян. И что особенно любопытно — источник тревоги часто оказывается вовсе не там, где его ожидаешь: иногда это не человек и не событие, а какая-то мелочь, случайность, вроде тени, предмета или животного, которая запускает цепочку событий с уже необратимыми последствиями.
И вот здесь сборник начинает играть на тонкой грани: между логикой и ощущением, между объяснимым и тем, что объяснить уже не получается до конца. При этом впечатление от рассказов неоднородное: какие-то действительно цепляют именно атмосферой или идеей, какие-то ощущаются скорее как наброски, чем как полностью завершённые истории. Где-то не хватает глубины, где-то — более чёткой развязки, а где-то, наоборот, именно недосказанность работает сильнее всего, оставляя после себя лёгкое, неприятное послевкусие, которое и делает подобную прозу удивительной.
«... умирают частенько оттого, что увидели или узнали что-то не то».
Плюсы:
I Атмосферно-тревожный и многогранный сборник,
II Разнообразие авторов и стилей,
III Интересный взгляд на истоки японского детектива и хоррора,
IV Двенадцать разных историй от шести авторов,
V Необычные идеи и сюжеты,
VI Тонкая психологическая составляющая,
VII Эффект «неспокойного послевкусия»,
VIII Возможность познакомиться с классикой жанра,
IX Некоторые рассказы действительно запоминаются,
X Качественное оформление книги,
XI Поднимаются важные темы: страх и его природа; безумие и искажённое восприятие; преступление и наказание; мораль и аморальность; человеческая жестокость; судьба и рок; случай и неизбежность; одиночество; социальное неравенство; бедность и выживание; одержимость; тайна личности; иллюзия и реальность; влияние прошлого; табу и традиции...,
XII Непредсказуемо,
XIII Разномастные финалы.
Минусы/Предупреждения:
Только предупреждения:
I Не все рассказы мне одинаково пришлись по душе,
II Отсутствие привычной динамики и «вау»-сюжетов,
III Не лучший вариант для первого знакомства с японской литературой.
Неоднозначный, местами странный, но по-своему притягательный сборник, позволяющий прикоснуться к истокам японского детектива и хоррора.
Интересно и местами очень даже цепляюще.
Книга подойдёт тем, кто любит сборники, ценит атмосферу больше сюжета, интересуется классикой и хочет увидеть, с чего начинался японский литературный ужас: тихий, странный и немного пугающий своей... правдоподобностью.