В конечном счете для свободы требуется надежда, которую я определяю следующим образом: во-первых, это осознание, что страдание, даже самое ужасное, — явление временное; во-вторых, это любопытство — желание знать, . Надежда позволяет жить не прошлым, а настоящим и отпирать двери наших внутренних тюрем.