Встреча поразила ее так же, как и тогда, четыре года назад, когда она впервые увидела его в толпе ночного клуба.

Но может быть, это был не он? Не Себастио Ривас? Что, черт возьми, делать мегазвезде мира регби на тихой улочке Лондона?

И все же ускорившийся пульс говорил, что это был именно он – еще одно досадное напоминание, что ни одному мужчине за последние четыре года не удалось произвести на нее подобного впечатления.

Хотя Эдди и старалась.

Она ходила на свидания в Тиндере, свидания вслепую, на интернет-встречи… Но каждый раз, когда парень пытался использовать ситуацию и сделать следующий шаг, она отступала.

Потому что все это было не то.

В тот вечер Эдди поняла, что имеют в виду люди, когда говорят о внезапном притяжении. Это действительно была живая, почти осязаемая энергия.

И желание.

Что было новым для нее. Но Эдди инстинктивно знала, что только он мог успокоить растущее внутри ее напряжение.

Какая патетика! Ее общение с Себастио Ривасом продолжалось не более пары минут. Он сказал ей: «Гуляй, детка». Он был не из ее лиги и тут же дал это понять.

Эдди была так уверена, что увидела в нем что-то, когда их глаза на мгновение встретились. Какую-то хрупкость, неустойчивость… То, что испытывала она сама.

Эдди только что прошла через тяжелое испытание – рак. Ей исполнилось семнадцать, когда был поставлен ужасный диагноз, полностью перевернувший ее жизнь, превратив реальность в беспрестанную борьбу за выживание, с чередой токсичных процедур среди унылых больничных стен.

В течение восемнадцати месяцев она не знала, будет ли жить или умрет, и иногда чувствовала такую тошноту, что почти желала смерти.

Эдди тут же заблокировала эту мысль, вспомнив осунувшиеся лица родителей.

В тот день ей сказали, что, наконец, у нее все чисто, и это был ее первый выход в мир. Эдди чувствовала себя так, словно с нее сняли кожу, – все вокруг казалось слишком ярким, слишком громким, слишком насыщенным.

Эдди помнила, что на ней было платье, которое она одолжила у подруги. Короткое, серебристое и облегающее. Совсем не в ее стиле. Но тогда для нее весь тот день был одним большим праздником. Праздником жизни.

И потому, что ее волосы еще не отросли, ей пришлось надеть парик. Ярко-рыжее каре до плеч. Но ни нелепое платье, ни смешной парик не смогли удержать ее, чтобы не подойти к самому красивому мужчине в клубе.

Выше шести футов, худощавый, великолепно сложенный атлет. Мощь его тела чувствовалась, даже когда он был в костюме.

Эдди еще раз попыталась убедить себя, что мужчина, которого она только что видела, не мог быть Себастио Ривасом. Хотя… ей никогда не забыть это красивое лицо. Твердый подбородок, глубоко посаженные серые глаза под черными бровями. Густые темные волосы, в беспорядке падающие на лоб.

И губы, словно созданные для поцелуев.

– Эдди… Земля вызывает Эдди… Я могу слезть?

Эдди вернулась к реальности.

– Конечно, Джимми. Я думаю, что человек в окне… то есть человек в лунной декорации, работает лучше, чем звезда. – Она надеялась, что Джимми не заметит, как вспыхнуло ее лицо от этой оговорки по Фрейду.

– Вряд ли это вообще кто-то увидит… – проворчал Джимми. – Мы находимся за углом от главных витрин.

– Это значит, что мы больше можем потворствовать капризам нашей буйной фантазии, – весело сказала Эдди.

– Ненавижу, как наши большие дизайнеры оформляют фронтальные витрины. Чистой воды коммерция!

– Это они так выглядят сейчас, – произнесла Эдди, пряча улыбку над разочарованием студента из Школы искусств. Сама она никогда не училась в колледже и заработала свой статус исключительно собственным трудом. – Но я уверена, что в конце концов с ними будет все в порядке.

– Да, но в них не будет никакой магии!

На самом деле Эдди была с этим согласна. Она слишком любила Рождество. И ту магию, которая ее окружала. Что ей и хотелось передать здесь, в этой небольшой витрине, даже несмотря на то, что ее мало кто увидит.

Она открыла еще одну коробку с украшениями.

– Сейчас мы устроим перерыв на чай, – сказала Эдди, – а потом займемся этим лотом. К вечеру мы должны все закончить.

Джимми шутливо отдал ей честь:

– Слушаюсь, босс!

Эдди улыбнулась и посмотрела на часы. Она знала, что ей тоже не мешало бы передохнуть, но если она хотела закончить украшать витрину… Она решила продолжить работу.

Но как только ее руки оказались заняты разворачиванием декораций, ее мысли снова вернулись к Себастио Ривасу.

Эдди снова посмотрела на шторы, потом встала и осторожно их раздвинула.

Конечно, на улице никого не было. Странно было чувствовать разочарование. И глупо. Может, это ее подсознание сыграло с ней злую шутку?

Услышав какое-то движение за спиной, Эдди обернулась, решив, что это вернулся Джимми.

Но это был не он.

Приехала Хелен, ее супервизор, а за ней… Сейчас он казался даже выше и значительнее, чем она его запомнила. Значит, Эдди вовсе не показалось…

Хелен, блондинка без глупостей, была явно взволнованна.

– Эдди, я хотела бы тебя кое-кому представить.

Ноги Эдди, казалось, приросли к полу. Она не могла поверить, что это случилось.

В ее голове была только одна мысль: «Узнал ли ее мужчина?» Разум говорил: «Конечно нет». В тот вечер они едва сказали друг другу несколько слов. И выглядела она тогда совсем по-другому.

– Эдди, это мистер Себастио Ривас, – сказала Хелен. – Мистер Ривас, это Эдди Монро, наш дизайнер.

Себастио сделал шаг вперед. Пространство, которое и так было невелико, теперь показалось ей совсем крошечным. Эдди заставила себя посмотреть на него. Он был таким же, как она его запомнила. Возможно, слегка более ухоженным. Волосы чуть длиннее, чем принято, но аккуратно причесанные. Рубашка застегнута до самого верха, галстук безупречен. Она почувствовала странное желание поднять руку и немного освободить узел галстука.

Безумие. Ведь Себастио был ей совершенно чужим. Чужим тогда, чужим сейчас. Он смотрел на нее оценивающе, но без всякого проблеска узнавания. Она не понимала, что чувствовала: то ли облегчение, то ли, наоборот, разочарование.

Себастио протянул ей руку. Ладонь была большая и мускулистая. Она вспомнила, как эта рука удержала ее от падения, когда она подошла к нему в клубе и кто-то налетел на нее сзади.

Хелен осторожно кашлянула. В ужасе от своей заминки Эдди быстро подала руку. Тот же самый удар электричества, как и тогда, заставил вскипеть ее кровь, и она быстро отдернула руку.

– Приятно с вами познакомиться, – сказала она и заставила себя посмотреть ему в лицо. Серые, как сталь, глаза, казалось, отражали все, что он видел.

– Мне тоже, мисс Монро. – Голос был глубокий, с мягким акцентом.

– У мистера Риваса, – произнес Хелен, – есть для тебя предложение, Эдди. Не могли бы мы сейчас пройти в мой офис и там все обсудить?

Эдди знала, что это не просьба.

– Конечно. Джимми скоро вернется и продолжит работу.

Хелен направилась в сторону своего офиса, Себастио Ривас жестом пропустил Эдди вперед. Она проскользнула мимо него, всю дорогу ощущая его присутствие сзади и одновременно замечая, какие взгляды бросали на него проходящие мимо женщины.

Это принесло новый поток воспоминаний о том вечере. Как стучало ее сердце, когда она шла к нему. Стучало от желания и волнения. В этот момент кто-то налетел на нее сзади, и она едва не упала.

Он поймал ее за руку.

– Вы кто? – Голос его прозвучал резко, почти грубо.

Эдди, запинаясь, пробормотала:

– Н-никто… я просто хотела поговорить с вами. Я увидела вас… из зала. Вы тоже смотрели на меня… и я подумала… я подумала, что вы, возможно… тоже хотели бы поговорить со мной…

Он выразительно смерил ее взглядом. Ощущение связи между ними, которое побудило ее к таким странным действиям, вдруг показалось ей иллюзорным.

Эдди почувствовала барьер, отделяющий его и его друзей от остальных гостей. И от нее. Она увидела, какие женщины окружали его – дамы, с которыми Эдди не могла сравниться. С выразительными формами и роскошными волосами. Уверенные в своей красоте.

Одна из них подошла к Себастио и взяла его под руку. Он посмотрел на нее, потом на Эдди и, отпустив ее руку, сказал:

– Здесь для вас ничего нет. Бегите дальше.

Эдди так и осталась стоять на месте. Ее кожу покалывало от его прикосновения, а внутри все сжималось от ужаса, что она поняла все не так. Он притянул к себе женщину, изогнувшуюся, словно в каком-то испанском танце, и прямо на глазах у Эдди поцеловал ее. Это было сделано так демонстративно, что вся его компания разразилась одобрительным мяуканьем и свистом.

Проглотив это последнее унижение, Эдди наконец повернулась и, как слепая, побрела сквозь толпу обратно…

– Извините. Буквально одну минуту.

Эдди моргнула. Она даже не заметила, как они подошли к офису и что Хелен отвлек кто-то из работников. Дверь закрылась, и неожиданно она оказалась в тесном пространстве наедине с Себастио Ривасом.

Она узнала, кто он, только когда кто-то рядом сказал, что вся эта компания – аргентинская команда по регби. Вернувшись домой, она нашла ее в Интернете и выяснила, что Себастио был ее капитаном. Самым ценным членом команды. И самым успешным в мире полузащитником.

Себастио Ривас смотрел на нее.

Эдди откашлялась.

– Э-э-э… Хелен сказала, что у вас есть какое-то предложение?

Вместо того чтобы ответить, он спросил:

– Ваш акцент – откуда он?

Эдди смутилась.

– Из Шотландии. Я из городка рядом с Эдинбургом.

Себастио так пристально на нее смотрел, что она испугалась: уж не вспомнил ли он ее?

Но потом он сказал:

– Да, мисс Монро, у меня есть предложение. Я хочу, чтобы вы декорировали мой дом к Рождеству.

Прошло несколько секунд, прежде чем его слова дошли до ее сознания.

– Я… мне очень жаль, но я не занимаюсь частными заказами… Я работаю в магазине. Сейчас у нас очень напряженное время.

– Тем не менее я хотел бы, чтобы вы сделали эту работу для меня.

Его тон предполагал безоговорочное подчинение. Эдди напряглась. Словно ей нужно это дополнительное напоминание, что он из тех, кто привык отдавать приказы…

«Здесь для вас ничего нет. Бегите дальше».

Эдди сложила на груди руки и заметила, как он на мгновение опустил глаза, прежде чем снова встретить ее взгляд. Она ненавидела, когда ее вот так разглядывали, она и без того знала, чего ей не хватает. Маленькая грудь, узкие бедра. А четыре года назад она была совсем тощей.

С тех пор Эдди прибавила в весе, но все равно не могла соперничать с женщинами, которых он, по всей видимости, предпочитал, если считать ту высокую красавицу, которую он поцеловал, его идеалом.

И она почувствовала между ними какую-то связь? Ясно, что это было лишь плодом ее воображения. Надо радоваться, что Себастио ее не запомнил. – Боюсь, что это невозможно. У меня здесь контракт. – Я заплачу столько, сколько вы получаете за год. В тройном размере.

У Эдди перехватило дыхание от его дерзости… и перспективы заработать такие деньги. Но она покачала головой:

– Мне очень жаль, мистер Ривас. Я не могу так просто уйти… Я потеряю свою работу, если оставлю ее перед самым Рождеством. – Она увидела, как на его лице проступило упрямое выражение. – Почему вы хотите, чтобы именно я занялась оформлением вашего дома? В Лондоне полно компаний, где можно нанять декораторов.

В его глазах блеснуло раздражение – еще одно свидетельство, что он не привык ни перед кем отчитываться. У нее же было странное желание во всем ему противоречить. Может, потому, что она не хотела еще раз получить отставку?

– У меня есть дом в Ричмонде, где в Рождество мне предстоит выполнять некоторые социальные функции. Я видел вашу работу. Мне нравится и композиция, и степень детализации, хотя, скажем прямо, вашу витрину мало кто увидит.

Эдди вспыхнула, не ожидая ни комплимента, ни замечания, что их усилия тщетны.

– Я умею оформлять витрины, но мне никогда не приходилось декорировать целый дом.

Он махнул рукой:

– Мне просто нужно декорировать всего лишь несколько комнат, чтобы их можно было использовать для этих мероприятий. У меня нет желания превращать весь дом в балаган.

– Но до Рождества еще три недели…

– Первое мероприятие намечено в начале следующей недели. Так что время для меня имеет особое значение.

Эдди была ошеломлена.

– Но почему я?

– А почему бы нет?