«НеГраф», блог:
«Считаем своим долгом прокомментировать путешествие наследницы. Если почитать официальные отчёты, складывается ощущение, что её всюду приветствуют с восторгом и едва ли не заваливают дороги лепестками роз. Однако если обратить внимание на выбранные для путешествия локации, становится интереснее. Ни одного региона, в котором уровень доверия к власти ниже 85%, ни одного шахтёрского города на Урале. Делайте выводы, дамы и господа». Картинка отсутствует.
Великий Новгород, резиденция губернатора, инновационно-технологический производственный комплекс «Дельта», Царский театр оперы и балета, «Царский поезд», 19–20 мая 2009 года.
Ох, кусать губы и расковыривать кутикулу – две мои кошмарные детские привычки. Соня уже потратила полвечера, чтобы хоть как-то привести мои руки в порядок, и искреннее пообещала в следующий раз замотать их бинтами. Радовало только, что, по Протоколу, мне следовало быть в перчатках. Они всё скрывали. С губами труднее. Я могла начать их жевать, даже не замечая, и очнуться только от укола острой боли или от привкуса крови.
Новгородом меня запугали.
Несмотря на хорошую память (а у кого из Романовых она плохая?), документы, досье и данные для анализа укладывались в голове со скрипом. А главное, бетонной плитой на плечи давило осознание: мне здесь не рады.
«Микропроцессорами мы называем устройства, которые отвечают за выполнение закодированных логических операций, созданные в виде одной микросхемы установленного типа или нескольких соединённых между собой микросхем. По сути, это чипы, которые обеспечивают интеллектуальные возможности всех наших „умных“ устройств», – всплыло внезапно. Эта справка располагалась среди подробных описаний производства на «Дельте», главном технологическом комплексе Новгорода.
Или ещё: «Губернатор – Виктор Петрович Тищенко, 54 года Происходит из семьи рабочих, мать – оператор станка, отец – сотрудник цеха тяжёлого машинного производства. Родился и вырос в Новгороде, ещё в школе проявил выдающиеся организационные способности, с 6-го класса ежегодно до выпуска назначался старшим учеником потока. Поступил в Новгородский государственный университет на факультет социологии». И далее по тексту, там много всего было. На фотографии Тищенко выглядел добродушным дядькой – такой моложавый, подтянутый, современный.
Пока девочки присёчывали меня перед прибытием, я в который раз рассматривала панорамные снимки «Дельты». Не фабрика, а целый город. Дома, ангары, заводские помещения, шоссе, парковки, гостиница, даже собственная железная дорога. И всё это как минимум наполовину принадлежит иностранным инвесторам, а доля короны – меньше десяти процентов. Конечно, новгородцы считали себя вправе диктовать свои условия. Захотят – и закроют продажи на внутреннем рынке. А у нас не самодержавие, стукнуть кулаком по столу и потребовать не получится.
Я понимала в микропроцессорах едва ли не меньше, чем в технологиях машинного зрения, про которые рассказывали в Петрозаводске. Но мне хватало знаний о российской экономической системе, чтобы понимать, насколько Новгород благодаря этой «Дельте» независим.
– Слушай, – произнесла Соня, возвращая в папку биографию Тищенко, – ну вряд ли они будут прямо грубить. Ты всё же наследница престола, и это просто официальный визит. В их же интересах не ссориться с тобой.
Звучало, конечно, логично. Но под ложечкой сосало от неприятных предчувствий. А ещё думалось – Юсупов, несмотря на его отвратительный фортель с Милославским-Керном, человек разумный. И раз он считал, что поездка будет тяжёлой…
Волконская, кстати, придерживалась того же мнения. Финальный инструктаж она закончила словами:
– Вам нужно показать им силу, Ольга Константиновна. Не давайте слабины. Меньше улыбок – больше стали. Поверьте, если они увидят способ вас задеть, они это сделают.
Юсупов выразился немного иначе, но примерно в том же ключе: у нас нет задачи их очаровывать. Нам надо продемонстрировать, что власть в России сильна и едина. И да, Его Величество справился бы куда лучше, у него один взгляд такой, что все по струнке вытягиваются. Но и мне надо постараться.
Я постояла перед зеркалом несколько минут. Увы, взгляд совершенно не впечатлял.
– Я могу быть угрожающей? – спросила я у девочек.
– Ещё как можешь, – не глядя на меня ответила Соня. – Помнишь, как ты Егорку осадила?
«Егоркой» звали нашего преподавателя танцев в школе, и раздражал он нас всех немыслимо. Однажды, действительно, его придирки к девочкам (конечно, не ко мне, но сам факт!) вывели меня из себя, и я отчитала его при всём классе. Но это воспоминание совершенно не помогало. То Егорка, а то – вся правящая верхушка богатейшей губернии.
И снова оркестр играл «Москву». Делегация ждала у входа в вокзал. Я пригляделась и с изумлением поняла, что возглавляет встречающих вовсе не Тищенко, а его заместитель, губернский советник Дмитрий Леопольдович Богорад.
Это был круглый лысый мужчина. Официальный чёрный мундир с зелёными обшлагами едва сходился у него на животе. Лицо его было красным из-за частого бритья, а щёки – младенчески пухлыми. Богорад выкатился вперёд, кланяясь после каждого шага, и расплылся в улыбке.
– Добро пожаловать в Новгород, Ваше Высочество! – сообщил он высоким голоском, едва оркестр умолк. – К вашим услугам, Ваше Высочество. Наш губернатор, такая жалость, слёг с простудой в своём загородном имении! Мы вот подумали – нечего заражать вирусами высочайшую особу. Автомобиль ожидает. Вот тут аккуратнее, немного неровный асфальт.
Он едва доставал мне макушкой до подбородка, а среди своих коллег выглядел по-гоголевски комично. И не замолкал ни на секунду, болтая про погоду, дороги, страшные ветра («Мы боялись, как бы урагана не было!») и оказанную честь.
У кортежа вышла заминка. Один из помощников Богорада вдруг открыл дверь второго автомобиля прямо перед Волконской и принялся, с поклонами и улыбками, приглашать её садиться. А ведь мы всегда ездили вместе!
– Душновато сегодня, – подхватил Богорад, – мы решили, не стоит толпой набиваться, не так ли? Прошу вас, Ваше Высочество.
Тут бы и надо было вмешаться, что-то сказать, но я растерялась и промолчала. Богорад сел в представительскую «Волгу» спиной вперёд, а мы с Юсуповым заняли места напротив.
И правда, просто не будет. Богорад! Меня, наследницу престола, встречает нелепый Богорад, заместитель губернатора! Простуда, конечно, дело неприятное, но ради высочайшего визита Тищенко мог бы выпить парацетамола, промыть нос и надеть в крайнем случае медицинскую маску. Именно этого требовал Протокол.
То, что они выставили заместителя, было завуалированным оскорблением, намёком: «Не так-то нам и важны ваши визиты».
– Вы, конечно, устали с дороги, Ваше Высочество, – пропел Богорад тем временем, – обед уже накрыт. А после, надеюсь, вы не откажетесь посетить нашу балетную постановку? Ах, как у нас танцуют Чайковского! Даже в столице нет таких балерин, как у нас. После – прошу на конный завод. Одно из самых заметных предприятий города, наш Огонёк в прошлом году, как вы, возможно, помните, победил на царских скачках. А в следующем году мы планируем выставить его сына. До чего хорош!
И вот это уже было форменным издевательством. Программа визита была утверждена – пусть не для меня, а для папы, но всё-таки. И уж точно там не было ни балета, ни конного завода. Разве что на второй день, после основных дел.
Понимая, что любое нервное движение будет замечено, я соединила кончики пальцев и просто надавила ими друг на друга.
– Благодарю вас, Дмитрий Леонидович, – сказала я, надеясь, что голос не дрогнет, – за гостеприимство. Только давайте всё же начнём с «Дельты», а балет и конный завод могут подождать.
На лице Богорада отразилось искреннее изумление.
– Как, Ваше Высочество желает посетить «Дельту»? Но, Боже правый, зачем вам эта скука? Шумно, оборудование работает. Не говоря уже о режиме чистоты. Вам придётся переодеваться в защитный костюм, как бы не попортить вашу причёску и платье. Ваше Высочество, а ведь недавно мы на кондитерской фабрике поставили линию производства тульских пряников! Но доработали рецепт, поэтому теперь это пряники новгородские…
Сердце билось в ушах, от волнения меня подташнивало, но я всё же произнесла:
– Мы начнём с «Дельты», Дмитрий Леонидович. А потом я с радостью пообедаю, посмотрю ваш балет, коней и пряники. Уверена, времени хватит на всё.
Достаточно твёрдо? Больше стали, как сказала Волконская.
– Ваше слово – закон для нас, Ваше Высочество. Только, может, всё же сначала пообедаете? Повара в губернаторской резиденции замечательные! Я слышал, – Богорад лукаво улыбнулся, – нашего Петра Францевича пытались перекупить и Воронцовы, и Шуйские. И даже… – Он кинул на Юсупова очень выразительный взгляд. – Впрочем, это всё сплетни. Но Пётр Францевич – патриот своей малой родины. Ни за что не покинет Новгород.
– Похвально, – холодно заметил Юсупов, и Богорад счёл за благо немедленно сменить тему.
Но продавил меня. С улыбочками, сидячими нелепыми поклонами, комплиментами, он вынудил меня пожалеть несчастного повара, который так старался и готовил к приезду делегации особенную новгородскую уху. Она ведь остынет! А после, если Её Высочество так желает, конечно, поедем на «Дельту».
Я чувствовала себя так, словно вляпалась во что-то мерзкое. Ещё и Юсупов молчал, как воды в рот набрал! Нет бы сказать хоть что-нибудь! Но нет, молчал, давал мне шанс, который я стремительно упускала.
Автомобиль остановился возле дворца губернатора. Очевидно, господин Тищенко не бедствовал. Зданию в стиле модерн-классицизма не исполнилось и десяти лет. Оно было выполнено из светлого камня, с колоннами и портиком, но от второго этажа выше крыльями расходились дорогие безвкусные остеклённые галереи. Купол тоже был из стекла, только тёмного. В солнечную погоду он, должно быть, сиял ослепительно, сейчас же в нём отражались низкие тучи. В общем и целом, выглядело это китчево и не сказать, чтобы достойно, но богато.
Богорад пытался первым выскочить и подать мне руку, но тут Юсупов его опередил, за что я была ему признательна. Дотрагиваться до господина губернского советника мне не хотелось.
– Надеюсь, Дмитрий Леонидович, – произнёс Юсупов, когда мы все покинули автомобиль, – что повар, которого вы нам так рекламировали, не слёг в последний момент с насморком. Или, скажем, с вывихом мизинца. Это было бы досадно.
Тоном его голоса, пожалуй, можно было остужать вино к обеду. Я прикусила язык, чтобы не фыркнуть вслух. Богорада проняло. Во всяком случае, он подобрался и даже попытался втянуть живот, прежде чем ответить:
– Что вы, Ваша Светлость, наш повар в полном здравии.
Ещё и титульное обращение зачем-то ввернул.
– Отрадно это слышать, – процедил князь, окинул резиденцию пристальным взглядом, слегка щурясь, и добавил: – Какой любопытный образец современной французской архитектуры, да ещё и в Новгороде. Не ожидал. Кого приглашали для работы над проектом?
В этот момент я простила ему если не Милославского-Керна, то молчание в дороге точно. Возможно, он всё это время просто копил яд. Набрал достаточно и начал сцеживать. С учётом отношений, которые нас связывали с французами последние лет пятнадцать, прозвучали его слова очень уж недобро. А если вспомнить, что французская компания владела семнадцатью процентами акций «Дельты», то и двусмысленно.
Богорад начал краснеть, причём занятным образом: снизу вверх, как лакмусовая бумажка. Спасать я его не собиралась. Но, к сожалению, даже покраснев до макушки, господин губернский советник дара речи не лишился.
– Боже упаси, Ваша Светлость, это же наши архитекторы создавали. В Новгороде одно из лучших в стране архитектурных училищ, стали бы мы звать французиков!
– Как неловко с моей стороны.
Мне было очевидно, что неловко здесь только Богораду. И поделом!
В полном составе прошли внутрь, миновав небольшой французский парк. Высаженные по линеечке деревья были тщательно подстрижены и уже во всю пушились первой зеленью. Между деревьями чётко и геометрично стояли мраморные статуи на постаментах. Судя по всему, их только закончили очищать после зимы: они сияли белизной.
– Удивительное ностальгическое чувство! – сообщил Юсупов, обращаясь вроде бы ко мне, но так, что слышно было всей делегации. – Нечто подобное было у меня в Архангельском ещё лет двадцать пять назад. Но отец распорядился заменить классический скульптурный парк рощей. Оказалось, что мрамору идёт тень. Впрочем, владельцу виднее. Как вы считаете, Ваше Высочество?
Я решила, что прощу и Милославского-Керна, если он даст мне несколько уроков, как говорить людям гадости под видом комплиментов. А ведь парк был хорош. Полагаю летом особенно, когда всё зелено и живо. Увы, я совсем не знала, к чему бы придраться, и была вынуждена ограничиться блёклым:
– Классические решения безопаснее: они проверены временем и отработаны до мелочей.
– Подозреваю, инженеры «Дельты» придерживаются иного подхода, – добавил Юсупов. – В чём у нас будет возможность вскоре убедиться, не так ли, господин Богорад?
Дом многое говорил о заболевшем губернаторе. Судя по всему, человек это был любящий роскошь, причём новомодную. В просторном холле на стенах висели работы поздних авангардистов в строгих пластмассовых рамах. Освещение давала многоярусная люстра, сооружённая, однако, из плоских панелей.
Если не весь, то как минимум половина штата губернатора выстроилась по обеим сторонам от двери, все улыбчивые и приветливые. Чиновники – в мундирах, прочие – в чёрных гражданских сюртуках и белых рубашках. В зал уже распахнули двери. Ведь не придерёшься даже, что плохо встречают.
Вообще, формально всё было хорошо. Я заняла место во главе стола, с одной стороны сел Богорад, с другой – граф Бобринский, самый знатный человек Новгородских земель. Именно к нему я и обратилась с вопросом, почему до сих пор я не видела его при дворе. Граф – мужчина за шестьдесят, седой, чуть скособоченный, откровенно некрасивый, с мясистыми губами и нависающими бровями – криво улыбнулся и ответил:
– Да что ж мне делать в Петербурге, Ваше Высочество? У нас в Новгороде и воздух почище, и общество не уступает столице. А какой балет танцуют!
Я покивала, внутренне содрогнувшись. Вроде бы ответ звучал вполне допустимо, но мне в каждом слове чудился подвох. Ещё и Юсупова, как князя и высокого чиновника, усадили на почётное место – аккурат на другом конце стола от меня. Волконскую отправили к нему. Всё по Протоколу.
– Приятно слышать про любовь к малой родине, граф. Я вижу, что у вас это общее, не так ли, Дмитрий Леонидович?
Богорад покивал как китайский болванчик и принялся разливаться соловьём про красоты Новгорода. И вода у них тут чистейшая, и земля плодородная, а люди – вообще золото.
– Вот так слушаю вас и думаю, уж не перенести ли столицу в этот благодатный край? – заметила я, надеясь хоть немного задеть своих собеседников.
И, похоже, преуспела. Богорад опять покраснел, Бобринский наморщил лоб, и они в два голоса принялись рассказывать мне, насколько это неудачная идея. В Новгороде-то хорошо, спору нет, но дороги на подъездах – ужас. А связь? Вы хоть представляете, какая тут плохая связь? И аэропорт маленький, и центр тесный. В общем, посыл был прозрачен: у нас замечательно, но вам мы не рады.
Что ж, Богорад, во всяком случае, не соврал, когда расхваливал повара. Сервировка была русская, обслуживание – английское. Официанты развозили горячие блюда на столиках и раскладывали каждому в тарелку. Уха была густая, пахнущая, наверное, на весь зал. На бульоне, в котором плавали крупные кусочки белой и красной рыбы, виднелась прозрачная плёночка. Венчала блюдо долька лимона посредине.
Стол ломился от многочисленных закусок: от высоких, угрожающего вида рыбных и мясных расстегаев, от пирамид из свежих овощей и всевозможных солений. Горячие блюда раскладывали на тарелки с бледно-голубой цветочной каймой тонкой работы. Конечно, Богорад поспешил вставить, что сервиз этот создали местные мастера.
Всё происходящее напоминало скорее уж вечерний банкет, а не лёгкий перекус после дороги. Я отказалась как минимум от половины всего, что предлагали, опасаясь не встать из-за стола.
Возможно, на то и был расчёт. Когда нас пригласили в соседнюю комнату на чай и десерты, Богорад заговорил о том, что после такого обеда недурно было бы и отдохнуть.
– Дорога в поезде такая утомительная, не правда ли, Ваше Высочество?
Дорога, сытная еда, волнение – всё это, конечно, сказывалось. И будь мы в дружелюбном Петрозаводске или в гостеприимной Казани, пожалуй, я сама перенесла бы поездку на завод на следующий день. Но здесь давать слабину побоялась и сообщила, что ничуть не устала.
– Мне не терпится увидеть «Дельту», Дмитрий Леонидович.
Cтало тревожно: а вдруг они не желают пускать меня на завод не из вредности, а потому что там что-то случилось? Вдруг они пытаются что-то скрыть?
Завод располагался в сорока минутах езды от губернаторского дворца. Выбрались из жилой зоны, миновали по широкой трассе полосу зеленеющего леса – и оказались перед спуском в долину, где и раскинулся технологический город. Сверху корпуса показались маленькими домиками, но быстро выросли на восемь-десять этажей.
Запомнилась ограда – высокая, в два с лишним метра, тройная. По внешнему периметру висели ярко-жёлтые броские таблички: «Осторожно! Высокое напряжение!». За вторым уровнем сетки с колючей проволокой ходил караул – не в форме жандармерии, а в какой-то чужой.
– Что это у вас за охрана? – спросила я, приглядываясь.
– Ох, Ваше Высочество, – вздохнул Богорад, – это всё акционеры. Так переживают за коммерческие тайны, что оплатили нам частную фирму. Говорят, так безопаснее. Но и жандармы к нам приезжают на проверки, конечно. Дважды в месяц!
Над массивной современной входной группой горели синим неоном буквы: «ДЕЛЬТА». Ниже, на бетонной арке, я прочитала девиз: «Технологии будущего уже сегодня».
Я испытала странное чувство. За последние дни я посетила немало заводов, посмотрела, как делают вагоны метро, как гранят алмазы, как готовят сыр и как собирают самолёты. Но «Дельта» уже на входе производила куда более сильное впечатление.
Меня охватывал трепет. Хотелось мысленно разделить чиновников, которые мелочно пытались задеть меня, и людей, создающих нечто удивительное и технологичное своими умом и руками.
Вход охранялся едва ли не лучше, чем во дворце. Ради нас, конечно, все эти рамки и металлодетекторы отключили, но посторонний вряд ли сумел бы пройти на «Дельту» незамеченным и пронести с собой даже иголку.
Богорад пояснил, что запрещены также все устройства записи и личные адаманты – сотрудники пользуются рабочими, на которых закрыт выход во внешнюю Сеть и передача файлов.
Сразу на территории, которую не украшали ни стелы, ни памятники, нас встретил знакомый мне по досье Пётр Иоганнович Любен, директор завода, русский немец. Он был высоким, лысым и очень хмурым.
Было заметно – он предпочёл бы заниматься чем угодно, только не проводить дурацких экскурсий для назойливых гостей из столицы. Но поклонился и заговорил сухим тенором:
– Добро пожаловать, Ваше Высочество, господа. Мы находимся на территории завода «Дельта» – крупнейшего в стране производителя микропроцессоров на данный момент. Чтобы создать, к примеру, адамант, нужно произвести процессор достаточно мощный для обработки задач, при этом достаточно маленький. То же касается чипов в процессорах лавлейсов любой модели. Сейчас мы производим порядка двадцати процентов всех чипов, которые используются для сборки отечественных компьютеров в широком смысле слова, включая модели «Лавлейс». В наших планах занять не менее половины российского рынка и стать значимым европейским предприятием. Прошу вас.
Юсупов и Волконская, по счастью, снова держались рядом со мной, и под их защитой я смело пошла за нашим проводником.
О проекте
О подписке
Другие проекты