Себ, глава 7. Прощание

Собственные проблемы отступили, когда он увидел на крыльце похудевшую бледную Сьюзен. Она не кинулась ему навстречу, как обычно, а заплакала, цепляясь за руку миссис Кейл. Себ быстро подошёл, присел на корточки, обнял Сью за плечи. Она пробормотала, всхлипывая:

– Бабушка сказала… ты летел на самолёте.

Себ погладил её по голове. Потом он обязательно объяснит, что летать – совсем нестрашно. А пока просто прижимал к себе и надеялся, что этого будет достаточно.

Он держал Сьюзен несколько минут, пока она не перестала дрожать, и потом ещё немного. Когда он разжал руки, над головой раздался строгий голос:

– Басти!

Папа остановился на пороге. Высокий, широкоплечий и спокойный, как обычно. Он удивительным образом внушал уверенность, что всё разрешится. Хотя, конечно, Себ понимал, что это самообман.

– На пару слов, Басти, – позвал он.

Себ, передав Сьюзен обратно бабушке, встал и пожал отцу руку.

Они прошли сразу на кухню. Здесь уже всё было не так, как при Эмили: иначе стояли кастрюли, полотенца висели на крючках, а не валялись на столешнице. Мелочи, которые бросались в глаза.

Себ притворил дверь и сказал:

– Бодро выглядишь. Как тут всё?

Папа сложил руки на груди. Конечно, он уже не был так здоров и крепок, как во времена детства Себа: волосы поседели, а ростом они давно сравнялись, – но он всё равно внушал трепет.

– Неплохо. Миссис Кейл перестала рыдать каждый день, – отрапортовал он, – Сьюзен, пока тебя не было, держалась молодцом. Почти не плакала, только говорит мало. Наша кровь. Она вчера пошла в школу, хотя твоя мама была против.

– Возможно…

– Ей надо заниматься делом, – оборвал папа, – а не сидеть в комнате. От этого только хочется страдать и жалеть себя. Работа – лучшее лекарство от горя.

О да, с этой философией Себ был хорошо знаком. И в целом даже согласен. Но то, что применимо к нему, плохо подходило Сьюзен.

– Я о другом хотел поговорить, Басти.

Он поднял руку, пресекая любые споры.

Что ж, Себ постарался вспомнить, что уже давно не школьник – бояться выговора нечего. Но всё равно было неуютно.

Папа опёрся рукой о холодильник, побарабанил пальцами по гладкой дверце и спросил, глядя Себу в глаза:

– Что ты думаешь о будущем Сьюзен?

Чего он только ни думал на эту тему за последние дни!

– Она будет жить со мной. Я сниму более подходящее жильё, возможно, где-то неподалёку, чтобы не переводить её в другую школу. Вот и всё.

– Я так и думал. Бред.

– Почему? – вскинулся Себ.

– Из-за твоей работы, вот почему!

– А что не так с моей работой? Хорошая фирма, большая зарплата. Да, не мечта карьериста…

Папа посмотрел пристально, но Себ и не думал отводить взгляд.

– Так вышло, что я узнал кое-что о твоих доходах, сын. Видел счета Эмили, которые ты оплачиваешь. Поболтал со Сьюзен о районе, в котором живёшь. Слоун-стрит, да? – Он поджал губы. – Честный человек столько не зарабатывает, Басти.

– У тебя богатая фантазия, отец, – спокойно проговорил Себ. – Возможно, за перекладывание бумажек столько и не платят, но я занимаюсь охраной, безопасностью. Это сложное и временами опасное дело, я был бы идиотом, если бы выполнял его даром.

– Я, может, и старый, но ещё не дурак, Басти. Маме или Эмили ты легко морочишь голову, но я…

– В чём именно ты меня обвиняешь? – жёстче спросил Себ. – Что я не остался служить в нашей доблестной армии? Что нашёл менее пыльную работу?

– Армия – это твоё дело, хотя я гордился тем, что мой сын – солдат, но ты… – Он умолк, опустил руку и сел на подоконник, как будто у него разом закончились силы.

Он выглядел сбитым с толку и смущённым. Похоже, разговор пошёл не по плану. А может, папа вспомнил, что перед ним давно уже не буйный подросток, которому нужна твёрдая рука.

– Ладно, Басти, я не буду учить тебя жизни, чему мог – научил… Но у твоей распрекрасной работы есть один недостаток – постоянные отъезды. Срочные задания, командировки, про которые ты сам сто раз говорил. Скажешь, это всё мне тоже привиделось?

Сарказм ему совершенно не шёл.

Себ ответил спокойно:

– Нет, я, правда, иногда бываю вынужден уехать. Но у Сьюзен есть няня, которая сможет присмотреть за ней.

– И кто воспитает твою дочь? Наёмная работница родом из Шотландии? Ты знаешь, что она жила в Греции?

Себ хмыкнул:

– Преступление!

Насколько он знал папу, жизнь в Европе была в его глазах куда хуже шотландских корней.

– Чужая женщина, у которой один бог знает что в голове, вот о чём я! – повысил голос папа. – Мы с Кларой заберём девочку с собой.

– Нет, – отрезал Себ. – Не обсуждается. Сьюзен будет расти в Лондоне, где есть хорошие школы и большие возможности. Я не позволю забрать её в ваш медвежий угол.

Пригород Карлайла был отличным местом, очень зелёным, очень чистым и очень удалённым от столичной суеты.

Но для ребёнка школьного возраста он не подходил. Тем более он был противопоказан подростку, в которого Сьюзен очень скоро превратится. Себ помнил, как умирал со скуки и целыми днями палил по банкам из отцовской охотничьей винтовки.

– Басти…

– Папа, нет. Если вы хотите воспитывать Сьюзен… – Он присел на подоконник рядом. – Я буду благодарен за помощь. Но она останется здесь. У неё тут дом, школа, друзья. Если вы с мамой захотите жить с ней…

Слишком хорошо, чтобы даже мечтать об этом. Папа опустил голову, и Себу стало совестно за этот проблеск надежды.

– Я не прошу вас об этом, не буду. У вас в Карлайле своя жизнь. Не представляю, как мама бросит свой сад. А у тебя охота, клуб. Вам обоим будет плохо в Лондоне. Но Сьюзен будет плохо в Карлайле. У неё здесь тоже есть своя жизнь. Она не должна её бросать.

Папа вздохнул, разом теряя недавнюю суровость, похлопал по нагрудному карману и спросил:

– Ты куришь?

– Ни за что. И тебе не советую, лёгкие посадишь.

– Говоришь точно как твоя мама, – рассмеялся папа. – Мне всё это не нравится, Басти. То, о чём мы говорили раньше… У тебя с детства был талант. Не верю я, что ты его забросил. Я, конечно, деревенщина, но немного знаю, чем может заняться такой стрелок, как ты, если останется без работы в большом городе.

Себ промолчал, не желая это никак комментировать. Все предположения оставались только предположениями. Пусть так и будет. Что бы там папа ни думал, скоро он вернётся в Карлайл и выкинет это из головы.

– Сьюзен верит, что у неё идеальный отец, знаешь?

– Все дети так думают, – отозвался Себ. – К двенадцати она начнёт меня ненавидеть. Правда, если мне повезёт, то годам к двадцати пяти снова решит, что я не так уж и плох.

Они оба засмеялись, вспоминая выходки самого Себа. Как-то раз он безо всякого предупреждения перестал откликаться на домашнее «Басти». Устраивал голодовки и протесты в своей комнате. Дрался со всеми, с кем только мог. Украл гитару у школьной звезды. Ночевал на крыше.

Эти картины ожили в памяти очень ярко.

Да, кажется, с папой нормально разговаривать они начали уже после Ирландии, когда Себ несколько повзрослел.

– Знаешь… – отсмеявшись, сказал Себ, – я, кажется, нашёл выход. Что ты думаешь про миссис Кейл?

При первом знакомстве Себ обратил мало внимания на будущих тестя и тёщу. Он был без ума от Эмили, его мало волновало, что к ней прилагаются ещё какие-то родственники. На первую встречу пришёл, как велела Эмили, в костюме и с цветами. Задал три дежурных вопроса: про погоду, ружьё на стене и цветы в палисаднике, пропустил мимо ушей ответы и счёл, что всё прошло неплохо. Потом они виделись редко. Себ знал, что миссис Кейл от него в восторге, а мистер Кейл – ровно наоборот.

Он пропустил похороны мистера Кейла, зато помог миссис Кейл оплатить часть его долгов и перевёз её в новый дом – втрое меньше, но уютней старого.

Почти час проговорил с ней по телефону после развода – почему-то она вбила в голову, что в разрыве виновата Эмили.

В сущности, он ничего не знал про миссис Кейл, но ей удалось воспитать умную заботливую счастливую дочь. Кроме того, она совершенно не привязана к Карлайлу и всегда была внимательна к Сьюзен.

– Она только и делает, что хлюпает носом, – нахмурился папа. – Ты с ума сошёл, если хочешь доверить ребёнка этой размазне.

Но по тону Себ слышал, что папа идею одобряет.

***

В завещании Эмили ничего не написала о похоронах – поэтому миссис Кейл, единственная, кто имел моральное право решать, за прошедший месяц раз пять поменяла точку зрения. Захоронение? Кремация? Приглашать ли пастора? Какую выбрать музыку?

Тем не менее ко дню похорон всё было определено. Себу оставалось только привезти нарядную, причёсанную, очень печальную Сьюзен на кладбище к нужному времени.

Себ не любил похороны – ни горевать, ни вспоминать его не тянуло. Но ради Сьюзен надел душный тесный костюм и был готов участвовать в церемонии от начала и до конца.

Кладбище Милл Хилл точно понравилось бы Эмили – в этом Себ был уверен. Сколько их они обошли, когда только начали встречаться! Здесь было тихо, зелено и пустынно.

Сьюзен шла маленькими шагами, крепко держалась за руку Себа и озиралась по сторонам. Залюбовалась большим мраморным ангелом, и они остановились возле него. Осторожно коснулась крыла.

Миссис Кейл ещё накануне рыдала и пила сердечные капли, но сегодня взяла себя в руки, оделась, накрасилась и даже вытащила откуда-то шляпку в духе королевы.

Толпились старые знакомые, соседки. На Себа градом сыпалось бесконечное «она была такой красавицей», «такая молодая, подумать страшно» и даже «как жалко её цветник!».

Себ осторожно отвёл Сьюзен в сторону, незаметно поправил идиотский пиджак. Подняв голову, прикинул, что между скатом крыши и высоким кирпичным бортиком просматривается отличная позиция для стрелка. Даже для двоих, учитывая симметричность строения. А спуститься можно сзади, там технические лестницы есть.

– Пап… – Сьюзен дёрнула его за рукав. – Что там?

Себ тут же отвернулся.

Церковь набилась почти целиком. Кого-то Себ смутно узнавал, но в основном вокруг была масса чужих лиц.

В какой-то момент шуршание и шорох одежды затихли, уступая место неторопливой музыке.

Сьюзен рядом вытянулась, замерла, дышала через раз. Себ продолжал держать её за руку. На тёмном экране позади гроба расцвела первая фотография – хохочущая Эмили пытается удержать на плече кота.

Из динамиков доносилось нежное: «Господь, пастырь мой…».

Фотография сменилась. Теперь Эмили стояла одна и держала в руках букет цветов.

Себ улыбнулся, когда увидел кусочек их с Эмили свадебной фотографии. Кто-то предусмотрительно загнул или отрезал на компьютере его половину, оставив в кадре только кусок локтя в чёрном пиджаке. А Эмили, чуть подняв голову, махала перед собой.

Себ смотрел и вспоминал, как нежно когда-то её любил.

Сьюзен жалась к его плечу. Если бы он только знал, как стать ей хорошим отцом!

На последней фотографии Эмили была вместе с Джексоном. Снятые по пояс, они обнимались и хохотали. Себ ощутил что-то неприятное, шевелящееся в груди. Они хорошо смотрелись вместе, и он хотел бы…

Было бы круто прийти к ним на свадьбу, которую задумала Сьюзен. Чёрт возьми, они были обязаны закатить вечеринку и позвать его!

Фотография тихо выцвела вместе с последними нотами песни, и к трибуне вышла миссис Кейл. Она откашлялась, поправила рукава платья, потёрла запястья, коснулась шляпки, ещё раз кашлянула.

– Эмили ругала бы меня, – произнесла она в микрофон дрожащим голосом, – за то, что я так нервничаю. Она вообще любила говорить, что я всё время нервничаю по пустякам. Думала, она знает, как лучше жить. Она ещё в школу не ходила, когда заявила мне впервые, что мы с папой всё делаем неправильно. И немедленно составила план, как это исправить.

Раздались смешки. Да, более юная версия Эмили, правда, отличалась страстью к поучениям.

– До седьмого класса я воспитывала ворчливую старушку, а потом вдруг обнаружила сумасшедшего подростка с розовыми волосами. Как вы думаете, чем именно она покрасила голову? – Сделав паузу, миссис Кейл выговорила, хотя было видно, что ей хотелось скорее плакать, нежели смешить: – Жидкостью Кастеллани из аптечки.

Те, кто засмеялся громче остальных, видимо, застали розововолосую Эмили. Хотя Себу тоже было забавно: он вспоминал фотографию, которую она гордо продемонстрировала на третьем свидании.

Миссис Кейл не зря репетировала. Она вспоминала шутки, смешные истории, выходки и вдруг, оборвав саму себя посередине речи, прошептала:

– Нам будет не хватать нашей Эмили. Она умела приносить радость.

***

Обстановка в доме Эмили была гнетущей.

Себ чувствовал себя лишним в этой гостиной, толком не понимал, зачем его просят остаться и что хотят обсуждать. Родители уезжали в Карлайл завтра. Миссис Кейл ехала с ними – но ненадолго.

Себ поговорил с ней два дня назад. На его предложение присмотреть за Сьюзен она откликнулась с энтузиазмом. С ней всё было решено – зачем теперь сидеть на диване вместе, пить чай и говорить о погоде?

Папа настоял.

– Кхм… я… – Себ прочистил горло, но мама его опередила:

– Я, пожалуй, приготовлю ужин. Басти, поможешь мне немного?

Он бросил ей благодарный взгляд и вышел следом – лучше уж чистить картошку, чем ругать дождь за окном.

– Не сердись на папу, – сказала мама, закрывая дверь на кухню.

– Я и не сержусь, – отозвался Себ.

Он отстранил её от раковины с грязной посудой и принялся за монотонную работу, поглядывая, как она раскладывает на доске кусок мяса и придирчиво его изучает.

– Он чувствует себя виноватым, что не готов переехать в Лондон ради Сьюзен.

– Я говорил ему…

– Как будто наш папа так часто слушает, что ему говорят! Он привык за всех отвечать. Пока Эмили была жива, Сьюзен в нём не нуждалась, и он не переживал.

– У нас всё будет хорошо, – твёрдо сказал Себ, догадываясь, что за словами: «Папа чувствует себя виноватым», – скрывается: «Мы с ним оба чувствуем себя виноватыми, и особенно я». Он добавил: – Мы со Сью отлично ладим, у неё прекрасная няня, а когда вернётся миссис Кейл, вообще никаких проблем не будет. – Он сделал паузу, притворившись, что увлечённо счищает жир со сковороды. – Как ты думаешь, она… сможет прийти в себя?

Этот вопрос он задал очень тихо, хотя понимал, что плеск воды в тазу и звон тарелок заглушают его голос. Ему было стыдно признаваться, что понятия не имеет, как помочь собственной дочери.

– Знаешь, дорогой, даже для взрослого человека потерять родителя – это тяжело. Я до сих пор вспоминаю твоих дедушку и бабушку очень часто. И Сьюзен всегда будет помнить Эмили, и ей всегда будет больно, потому что мамы нет рядом. Просто…

– Это становится привычно. Хочу, чтобы она начала ходить к психологу. Я сам не люблю, когда у меня в мозгах ковыряются, но Сьюзен это может помочь.

– Тебе тоже не помешало бы, я уже говорила.

– У меня всё нормально, – отозвался он, нарочно с шумом расставляя тарелки. – Переживу.