Подозреваю, что мы в большинстве своем поступали как раз наоборот: принимали скоропалительные решения и только потом, чтобы их оправдать, подводили философскую базу. А результат объявляли продуктом здравого смысла
В пору непримиримой юности я осуждал его как слабака. Позже я считал его конформистом. Еще позже – человеком автономным в своих взглядах, но не желающим разводить споры.
Как философ он считает, что воспоминания лживы «настолько, что по картезианскому принципу гнилого яблока ничему нельзя верить без подтверждения со стороны».