«Да уж, если бы Мэтт решил разлить свою сексапильность по бутылкам и продавать, – подумала она, невольно улыбаясь, – мог бы всю жизнь не работать и получать огромные деньги».
– Миледи! – резко выкрикнул он. – По показаниям ювелира, которому вы продали изумруды, вы были на грани истерики. Если все это было только капризом, то почему вы находились в таком состоянии?
Элизабет уставилась на него непонимающим взглядом:
– Я любила свои изумруды.
Если ты ответишь на поцелуй, – хрипловато прошептал он, проводя губами по виску, – вместо пяти миллионов получишь шесть. Если проведешь со мной ночь, – продолжал Мэтт, опьяненный запахом ее духов и мягкостью кожи, – я дам тебе весь мир. Но если переедешь в мой дом, – выдохнул он, прижимая губы к уголку ее рта, – я подарю тебе нечто большее.
– Идеально. И последнее. Вы поете?
Александра, которой не слишком хотелось признаваться в отсутствии таланта пианистки, теперь почему-то не спешила открыть, что любит петь.
– Боюсь, что так.
– Никто из нас не совершенен!