Цитаты из книг автора «Джозеф Кэмпбелл»

У – М, произносимых единым слогом ОМ. Здесь звук А представляет бодрствующее сознание, У – сознание, погруженное в сновидение, а звук М – глубокий сон. Молчание, в котором звучит этот слог, означает незнаемое: его называют просто «Четвертое»[373].[374] Сам же слог символизирует Бога как создателя – заступника – разрушителя, а молчание есть Бог Вечный, который пребывает вовне и не включен в круговорот появлений-и-исчезновений.   Это – невидимое, несоотносимое, непостигаемое, невыводимое, невообразимое, неописуемое. Это – сущность одного самопознания, общего для всех состояний сознания. Все явления прекращают свое существование в нем. Это – покой, это – блаженство, это – недвойственность.[375]   Миф неизбежно остается внутри цикла, но при этом этот цикл исполнен молчания. Миф выражает полноту молчания внутри и вокруг каждого атома существования. Миф направляет ум и сердце, благодаря своим многозначительным образным средствам выражения, к высшей тайне, которой исполнено все сущее. Даже в самых комичных и на первый взгляд фривольных эпизодах миф направляет разум к неявленному, существующему только по ту сторону видимого мира. «Старейший из Старейших, Незнаем

Космогонический цикл пульсирует и проявляется в мире чувственного воспрриятия, а затем снова из него исчезает, погружаясь в безмолвие неведомого. Индусы выражают эту тайну в звуках А –

Наша эпоха, пятая в этом нисходящем ряду, началась в 522 г. до н. э. и будет длиться на протяжении двадцати одной тысячи лет. Ни один спаситель джайнизма не родится в течение этого промежутка времени, и их вечная религия будет постепенно исчезать. Это период немилосердного и последовательно нарастающего зла. Самые высокие человеческие существа имеют рост лишь семь локтей, а самая длинная жизнь – не более, чем сто двадцать пять лет. У людей теперь лишь шестнадцать ребер. Они эгоистичны, несправедливы, агрессивны, похотливы, высокомерны и жадны.

На протяжении четвертого периода неуклонно совершался постепенный упадок этого мира и его обитателей. Продолжительность жизни сокращалась, человек постепенно становился ниже ростом. Родились двадцать три мировых спасителя, каждый из них вновь объявлял вечное учение джайнизма в понятиях, соответствующих условиям его времени. Через три года и восемь с половиной месяцев после смерти последнего из спасителей и пророков – Махавиры – период также подошел к концу.

стережет порог. Герой может одолеть эту силу или расположить ее к себе и живым войти в царство тьмы (это может быть битва с братом, битва с драконом, подношение, заклинание) либо может быть убит своим противником и пасть замертво (подвергнуться расчленению, распятью). Преодолев порог, герой странствует в мире незнакомых ему сил, с которыми ощущает удивительную общность, одни из них угрожают ему (и устраивают испытания), другие волшебным образом помогают. Когда мифологическое путешествие приводит героя к абсолютному упадку, ему предстоит решающее испытание, и он завоевывает свою награду. Его победа может быть символически представлена как брачный союз с матерью-богиней мира (священный брак), как его признание отцом-создателем (примирение с отцом), или как обожествление героя (апофеоз), или же – если потусторонние силы остаются враждебными – миф повествует о похищении драгоценного дара, за которым он пришел (невесты, огня), в сущности, происходит сдвиг рамок сознания, и тем самым пределов бытия (просветление, преображение, освобождение). Путь пройден, и теперь нужно вернуться. Если трансцендентные силы благословили героя, тогда он отправляется в обратный путь под их защитой (посланник), если же этого не произошло, то он бежит, а за ним гонятся по пятам (и он претерпевает превращения или преодолевает препятствия). У порога, ведущего обратно, трансцендентные силы должны остаться позади, герой выходит из царства страха (возвращение, воскрешение). Драгоценный дар, который он приносит с

Герой мифа, покинув свой родной дом – хижину или замок, хитростью или колдовством заманивается, переносится или по собственной воле отправляется на поиски приключений. Там он встречается с призраком, который

Она открыла глаза, пробудилась и устремила на него лучезарный взгляд. Вместе они спустились по ступеням, и тогда пробудились и король, и королева, и весь королевский двор; и все смотрели друг на друга, и никак не могли нарадоваться. И кони во дворе поднялись и встряхнули гривами; голуби на крыше высунули из-под крыльев свои маленькие головки, оглянулись вокруг и полетели через поле; снова поползли по стене мухи; ожило пламя на кухне, замерцало, и начал готовиться обед; снова зашипело жарящееся мясо; повар ударил поваренка по уху, так что тот вскрикнул; а служанка закончила ощипывать цыпленка.[352

пытаться сделать правдоподобным или даже интересным знакомство с трансцендентным блаженством для мужчин и женщин, погруженных в собственные страсти? Подобно тому, как сновидения, исполненные глубокого смысла ночью, при свете дня могут казаться пустыми и никчемными, так и поэт, и пророк могут показаться недоумками с точки зрения здравого смысла. Проще всего уступить мир людей дьяволу, а самому удалиться в божественную пещеру, закрыть дверь и запереть ее на засов. Но если какой-либо духовный акушер тем временем перекрыл путь отступления (натянув перед входом нить-сименаву), то придется воплотить вечность во времени и осознать ее в новом качестве. История о Рип ван Винкле – это пример подобной незавидной участи возвращающегося героя. Рип отправился в таинственную страну неосознанно, как и все мы каждую ночь, когда отходим ко сну. В глубоком сне, утверждают индусы, самость нерушима и блаженна; и поэтому глубокий сон называется состоянием познания.[328] Но, хотя эти ежевечерние погружения во тьму, как в источник, освежают и укрепляют нас, они не меняют саму нашу жизнь; подобно Рипу, мы возвращаемся, не имея ничего в подтверждение наших переживаний, кроме отросшей бороды. Он осмотрелся, чтобы отыскать свое ружье, но вместо нового, отлично смазанного дробовика нашел рядом с собою какой-то ветхий самопал, ствол которого был изъеден ржавчиною, замок отвалился, а ложе было источено червями. Поднявшись на ноги, он почувствовал ломоту в суста

Но всегда обыденное бодрствующее сознание ощущает тревожащее душу несоответствие между мудростью, добытой в этом новом измерении, de profundis (из глубин. – Примеч. пер.), и привычным благоразумием, эффективным в обыденном мире. Поэтому происходит привычный разрыв между непривычными и новыми добро

возрождение старого. В самой душе, в самом обществе должно присутствовать «постоянство рождения» (палингенез), которое противостоит