Цитаты из книг автора «Джозеф Кэмпбелл»

МОЙЕРС: Одним из важных аспектов древнего ритуала является то, что он объединяет людей в племя, создает чувство принадлежности, и вы становитесь его членом, членом сообщества, членом общества. В истории же западной цивилизации разрыв между индивидом и обществом только увеличивался. На первом месте оказывается индивидуальное Я

КЭМПБЕЛЛ: Когда «ты» превращается в «оно», из отношений уходят чувства. Отношение индейцев к животным существенно отличается от того, как относимся к животным мы. Мы рассматриваем их как низшую форму жизни. Библия говорит нам, что мы хозяева. Напротив, в восприятии охотничьих племен, как я уже говорил, животное во многих отношениях превосходит человека. Индейцы племени павни говорят: «В начале всех времен мудрость и знание принадлежали животным. Вот почему Тирава, верховный бог-творец, не говорит с людьми напрямую. Он отправляет животных, чтобы сообщить что Он явит ему Себя через диких зверей. И что человеку нужно учиться у них, у звезд, у Солнца и у Луны».

МОЙЕРС: Как вы думаете, охотники американских Великих равнин убивали животных с такой же беспристрастностью? КЭМПБЕЛЛ: Да, определенно. Разве это не моральная проблема: убить кого-то, а потом съесть? Видите ли, эти люди не воспринимали животных, как мы сейчас, – как низших существ. По их мнению, животные были, по меньшей мере, равны человеку и иногда превосходили его

Есть еще один ритуал, который существовал в совершенно другой культуре, в Японии. Самураи должны были мстить за убийство своего хозяина. И если самурай хватал убийцу и уже заносил над ним свой меч, а убийца в ужасе плевал самураю в лицо, тот убирал свой меч и уходил. МОЙЕРС: Почему? КЭМПБЕЛЛ: Потому что он рассердился, и если бы он убил этого человека в своем гневе, убийство стало бы личным актом мести. Хотя его долг – совершенно другой акт – отомстить, но беспристрастно и холодно.

МОЙЕРС: И все мифы постоянно ссылаются на взаимоотношения такого рода: охота, охотник, добыча и животное как друг, как посланник бога. КЭМПБЕЛЛ: Точно. Обычно преследуемое животное становится животным, которое является посланником божества.МОЙЕРС: Так охотник убивает посланника.КЭМПБЕЛЛ: Убивает божество.МОЙЕРС: За этим следует чувство вины? КЭМПБЕЛЛ: Нет, благодаря мифу становится возможным не испытывать чувство вины. Убийство животного – это не каприз. Таковы законы природы

МОЙЕРС: Каким образом? КЭМПБЕЛЛ: Ранние мифы примиряли психику с необходимостью убийства как акта продолжения жизни, чтобы человек не испытывал чувства вины и страха.

Я знаю фермеров, у которых, помимо разных животных на ранчо, есть любимая корова. И ни за что в мире он не станет ее есть, потому что это будет чем-то вроде каннибализма – съесть друга. Но аборигены постоянно едят мясо своих друзей. В таком случае нужна некая психологическая компенсация, и мифы помогают ее обрести.

Основной смысл каждого ритуала – помочь человеку установить связь с некой морфологической структурой, превосходящей его собственное физическое тело. Человек выживает, убивая, и именно поэтому в нем рождается чувство вины. Погребение говорит о том, что друг мой умер, но он спасется. И животные, которых я убиваю, тоже должны спастись. У самых первых охотников было представление о зверином божестве, таком повелителе животных, то есть о животном, которое управляет другими животными. Именно этот повелитель посылал других животных на убиение. Главный охотничий миф рассказывает о своего рода договоренностях между животным и человеческим мирами.

КЭМПБЕЛЛ: Я не могу ничего предположить. Существует огромный объем материала по этой теме, но есть какие-то вопросы, которые остаются без ответа. Раз у нас нет письменных источников, сложно предположить, о чем именно думали в то время люди

МОЙЕРС: И мифы рассказывают нам, как другие прошли этот путь и как его можем пройти мы сами, так? КЭМПБЕЛЛ: Да, но они также раскрывают красоту этого пути. Я особенно хорошо понимаю это сейчас, стоя на пороге последних лет моей жизни, – мифы поддерживают меня на этом пути.